В жизни любил только раз

      В последнее время он стал вспоминать всё чаще. Вроде бы должно уже было отболеть, изжить себя, истлеть, да и воспоминания скорее так, для проформы — миг, и всё расстаяло, однако нет. Непрошенно, не нужно, но чёрт, так отчаянно желанно всплывают картинки того беззаботного времени, когда чувствовал себя по настоящему счастливым, что становится почти физически больно. Тянет в груди, ноет в подреберье, в горле встаёт ком, и как назло с этим Сол ничего сделать ни в силах. Клялся, что забыл, давно отрёкся, до сих пор храня на своих губах горькое послевкусие последнего поцелуя, настолько точно, прицельно и правдиво убаюкал самого себя ложью, что на какое то время это действительно помогло. Ненадолго. На шестнадцать лет. Ровно…шестнадцать. Можно сойти с ума за это время, если сильно цепляться за то, что уже давно утекло сквозь пальцы, хотя Сол больше не уверен в том, что ему могло бы так повести. Не сумасшествие ли, придаваться воспоминаниям тёплых прикосновений каждую ночь? Прокручивать в голове бархатный тембр голоса? Вспоминать очертание глаз и маяться в мучительных попытках унять дрожь в пальцах от желания вновь коснуться шелковистых волос? Однозначно, клиника. Шизофрения в самой последней стадии. Иного определения Сол дать своему состоянию не мог, ведь всегда считал себя выше всего этого, собранным, прагматичным, вовсе не импульсивным, а в итоге распустился словно не прошедший фазу пубертата подросток. Стоит только попытаться позволить себе проявить слабость…вспомнить о нём. Баки. Джеймс Барнс — грешная слабость, ураган, ворвавшийся в душу, который перевернул её до основания, растревожил начисто сердце, лишил навсегда покоя. Вот уж он то, был импульсивным, горячим, скорым на решения и поступки за них обоих вместе взятых, нарушал правила напропалую, и совершенно не испытывал никаких угрызений совести. Ещё бы, ведь был тогда на четыре года младше. Возраст, считай всё спишется, но наверняка единственное, что он чтил больше правил, больше распорядка, больше всей Алфеи, была его любовь. Центром всей жизни для Баки был Сол. Неизменно. И Сильва тоже это всегда чувствовал всей своей кожей, всем существом, именно поэтому каждый раз переживал что просто не смогут сберечь то, что у них было. Не зря переживал. Но что уже теперь кручиниться? Единственное что осталось, так это упрямо вспоминать, как бы ни убеждал самого себя, что позабыл. Первая любовь никогда не забывается — это Сол усвоил давным давно сначала в юности, затем сейчас, наблюдая за тем, как Скай тоскует о Блум. Полгода прошло с её исчезновения, а сыну всё не легче. Не отпускает никак, даже при всех попытках хоть сколько нибудь отвлечься. Сол сам себе признался, что и его самого так и не отпустило. Факт. Он упивается собственным мазохизмом, теребя себе душу на протяжении последних шестнадцати лет. Сейчас, сидя в своей комнате, тоскливо посматривая на ночное, беззвёздное небо, Сол чувствует, как начинают тихонько дрожать пальцы. «Вот бы коснуться его волос…» Сильва отчётливо ловит себя на том, что действительно всё бы сейчас отдал, только бы ощутить мягкость волос Джеймса под пальцами. Зарыться в них, провести от корней, до кончиков, собрать в руку, ткнуться носом. Боже. Наваждение какое то. Сол никогда не считал себя исключительно геем, ему всегда нравились девушки, и он охотно с ними знакомился, как и полагалось юноше его возраста доводил дело до постели общей с соседом комнаты украдкой, набирался опыта, брал всё от жизни. Всё таки для чего же ещё нужна эта прекрасная пора? Но однажды, весь его мир перевернулся, когда младшая сестра Хелен, начала буквально прожжуживать ему все уши про парня, которого случайно встретила в городском метро. Он оказался так к ней любезен, что отдал ей свою заколку для волос, потому что её собственная, совершенно внезапно сломалась, потерявшись, вероятно ещё до попадания девушки в вагон метро. Сол тогда ещё нашёл это занятным, но должного значения не придал. Хелен тем временем была настойчива, всё заходила издалека, хитренько прищуривала глазки, заискивала, мол: — Мне кажется, тебе бы он понравился. Он высокий, очень красивый, у него точёные скулы, глаза твоего любимого цвета: серо-голубые. А ещё шикарные длинные волосы чуть ниже лопаток, представляешь? Сол искренне не понимал, почему этот парень должен ему так понравится, но его описанием остался приятно впечатлён. — Хм, а что же ты сама то, тогда теряешься? — шутливо слегка ущипнул сестру за круглую щёчку Сол. Хелен в ответ смутилась, затем досадно вздохнула: — Я бы и не растерялась, ты же знаешь, но судя по всему, Джеймсу нравятся парни. Сол ощутил невнятное тепло в районе солнечного сплетения от такого заявления, и на мгновение не узнал самого себя. Почему его это так волнует? Воспоминания такие ясные, словно не было этих долгих лет, и Сильва без труда воспроизводил в памяти отрывки, которые до сей поры были так губительно дороги его сердцу. Ах, если бы он только знал, куда заведёт та красота…да что уж там, повторил бы всё даже не задумываясь, так как тяжелее было бы наверное не обращать внимания и игнорировать, чем не полюбить Баки с первого взгляда. Хоть мысли о нем против воли занимали голову, однако долго ждать встречи с тем самым парнем не пришлось. Примерно с неделю спустя, Сол узнал что на первый курс в Алфею поступил новенький. К слову, сам Сильва уже выпускался в свои двадцать четыре, задаваясь целью встать во главе школы для специалистов. А увидеть того самого новенького он смог как раз перед тренировкой, и бога возблагодарить заодно за то, что от рождения обладает самоконтролем, чтобы не рухнуть без чувств прямо при всех: Джеймс был на самом деле прекрасен, таким как Хелен его описывала, но видя его своими глазами, Сол мог тогда сказать что, на самом деле, юноша был даже слишком, непозволительно прекрасен, идеален, и это пугало тогда ещё будущего директора специалистов. Пугала возможность пропасть беззаветно, стоило только поймать на себе взгляд тех самых серо-голубых глаз. Он стоял весь такой невозможный, что у Сола буквально перехватило дыхание: поджарое, но уже с только проявляющимися кубиками пресса тело, благо на улице стояла жара и ребята могли себе позволить тренировки с голым торсом, пока не видит Розалинда. Девчонкам из корпуса фей, лишний раз только слюнки попускать, а ребятам и не жалко. Стройные ноги, безволосая грудь, по которой уже стекали капли пота должно быть после недавнего спарринга, но больше всего Сола заворожили собранные в высокий хвост на затылке, пышные волосы парня. Они были великолепными, поистине пышными, длинными, чуть вьющимися от корней, при каждом движении плавно покачивались из стороны в сторону. Юноша то и дело подтягивал резинку плотнее, поглядывая на стоящего чуть поотдаль Сола, который совсем позабыл куда и зачем направлялся. Стало быть, в самом деле глаз намётан у этого Джеймса, если насквозь видит все эмоции, даже с такого расстояния. Как бы Сол ни старался скрыть свою заинтересованность, её разгадали и деться с места было уже некуда. А Джеймс всё смотрел, улыбался уголком чувственных губ, будто бы чувствуя что верно угадал и внимание этого парня предназначено только для него. Надеялся на это, ведь сам тоже уже неделю как мечтал познакомиться с братом своей подруги. Она довольно чётко его описала, так что Джеймсу оставалось только любоваться, и благодарить судьбу за то что смог поступить в Алфею. Сол был очень привлекательным и статным, но совсем капельку застенчивым, что в принципе было понятно, ведь при одном только взгляде на него Джеймс догадался — у него прежде не было опыта с парнями. И от этого на душе стало легче и теплее. Значит этот прекрасный, милый парень будет только его. Чудесно. Ведь сам Баки уже успел утонуть в нём без остатка. Сильва зажмурился, сжал пальцами переносицу, ни в силах сдержать улыбку от внезапного ощущения того, как призывно потянуло в груди, словно они с Баки связаны до сих пор как соулмейты. Впрочем, Джеймс в это верил. Они частенько убегали на реку чтобы побыть наедине ото всех, не скрывая своих чувств друг к другу. Сол даже подумать не мог, что его способно так захлестнуть аж до дрожи, но с Баки он забывал обо всём на свете. Особенно когда он нацеловавшись, буквально исследуя губами каждый миллиметр лица Сола, опускался ниже так, чтобы лечь головой ему на колени, перед этим распуская волосы. Ложился, брал возлюбленного за левую руку, нежно целовал запястье, расслабленно жмурился подставляя лицо послеобеденному солнцу, затем приговаривал: — Я знаю, как помочь тебе унять дрожь. Сол всегда поражался тому как чутко он реагировал на каждый, казалось бы обычный поцелуй или ласку Джеймса. Он ведь опытный, тоже мог доставлять удовольствие, доводить до иступления и стонов, однако с Баки чувствовал себя робким, ещё не познавшим прелести любви мальчишкой. Да, наверное в этом всё дело. До встречи с Джеймсом, он и не любил по настоящему. Взглянул сверху вниз на этот хитрющий расслабленный прищур и полуулыбнулся. Баки тем временем нащупал его правую руку, затем прислонил к своей голове, побуждая длинные, слегка мозолистые от рукояти меча пальцы, зарыться в своих волосах. Боже, он даже представить себе не мог, что именно пальцы Сола окажутся такими желанными, такими нужными, и он уже точно знал что кроме возлюбленного никто больше не сможет помогать ему справляться с накопившимся стрессом, прогонять напряжение, просто дарить комфорт и блаженство. Он улыбнулся, теперь позволяя себе прикрыть глаза, полностью растворяясь в прикосновениях Сола. Вначале робких копошащихся движениях на макушке, а затем уже более уверенных поглаживаниях ото лба к макушке, затем вновь пальцы прятались в волосах перебирали, поглаживали, играли с прядями. Сол неожиданно для себя признал что действительно стало легче, что ему безумно нравится, он буквально влюбился в волосы Джеймса сильнее чем когда увидел впервые. На самом деле дрожь прошла, появилось только оголтелое удовольствие вплоть до замирания сердца, расслабленность, отвлеченность, даже вдох делать было гораздо легче. Он переместился чуть ниже, стал круговыми движениями поглаживать Джеймсу висок, аккуратно отводя в сторону пряди волос. Баки по прежнему держал его руку, время от времени целовал костяшки, пальцы, ладонь. — Ты очень тактильный? — тихонько спросил Сол, продолжая водить пальцами от виска по скуле, и обратно. Баки поцеловал его в центр ладони, задержался губами чуть дольше, затем едва ни мурлыкнул от удовольствия, когда пальцы любимого накрыли лоб, водили снизу вверх от переносицы и до макушки, задерживались на центре, затем Сол полностью накрыл лоб Джеймса ладонью, поглаживая вновь большим пальцем переносицу. — Мгхм, скажем так, я очень люблю когда ко мне прикасаются люди, которых я люблю…очень сильно люблю. — с этими словами Баки вновь встретился взглядом с Солом, затем привстал, развернулся всем корпусом так, чтобы прижаться губами к губам возлюбленного. Сол охотно ответил, зарываясь ладонями в волосах Джеймса, поглаживая пальцами кожу головы. Целовать его было так приятно, так жарко и умопомрачительно, что начинала сладко кружиться голова. Баки по видимому ощущал тоже самое, только острее, эмоциональнее, сильнее, ведь всегда, когда говорил о своей любви, у него лихорадочно блестели глаза, голос срывался на почти собственнический хрип, и это начисто сносило Солу голову. Сумасшедше будоражил кровь тот факт, что его настолько сильно любят. — И этот человек в моей жизни только один, — пытаясь отдышаться после долгого поцелуя прохрипел Джеймс, прижимаясь лбом ко лбу Сола. — Ты. Теперь была очередь Сола утянуть любимого в поцелуй, только теперь нежный, неторопливый, словно в попытке поделиться дыханием, чувственный, сокровенный. — Я же ведь только ради тебя поступил учиться сюда. — вновь тихонько прошептал в любимые губы Джеймс, когда после поцелуя, Сол стал ласково перебирать пряди его волос, заправляя их за уши. — Подумал, что просто не найду себе покоя, если не увижу тебя воочию. — все так же наслаждаясь прикосновениями, Баки чмокнул Сола в кончик носа, затем в подбородок и гладко выбритую скулу. — Я так и понял. — залихватски улыбнулся в ответ Сол, подцепляя двумя пальцами подбородок Джеймса, глядя на его губы. — Сам ведь тоже, после того как Хелен мне тебя описала, только и думал, что о тебе и твоих волосах. Думал, интересно, насколько же они длинные? Джеймс прыснул от смеха, с наслаждением ткнулся носом в плечо парня, пока тот обнимал его и счастливо улыбался, поглаживая ладонью по затылку. — Тогда, я отрощу их до самого копчика! — с вызовом довольно бросил Джеймс, целуя Сола за ушком. Сильва только представил себе эту картину, и сыто облизнулся, не выпуская юношу из объятий: — Хотел бы я на это посмотреть. — Значит, так и будет. — услышал он в ответ, затем последовавшее после: — Я люблю тебя, Сол. Больше всего на свете. Его сердце сжалось и он крепче прижал Баки к себе. — Я тоже тебя люблю, Джеймс. Несмотря ни на что. Сейчас, вспоминая и анализируя, Сильва приходил к выводу, что на самом деле испытал ту самую любовь на всю жизнь. Раз и навсегда. А после, даже и не думал искать похожих. Нет смысла. Таких всё равно больше нет. Стук в дверь заставил мужчину вздрогнуть от неожиданности, и он быстро взяв себя в руки, через плечо бросил: — Войдите. Это была Хелен. Конечно, его милая малышка всегда чувствует, если у него на душе скверно от тоски, которая накатывает в дни, вроде этого. Она без слов подошла, села рядышком на край кровати, обняла поперёк торса, положила голову на плечо. Сол с радостью и облегчением прижался губами к её макушке, затем поцеловал в лоб, прижимая к себе. — Все страдаешь втихомолку? — грустно спросила она, а Солу только осталось кивнуть в ответ. — Разве мог перестать? Конечно не мог. Чего уж тут бегать от правды. С минуту в комнате воцарилась тишина, затем Хелен все-таки решилась поделиться с братом новостью, ради которой и пришла к нему. — Тогда я не знаю, обрадует ли тебя эта новость, но сегодня днём, пока у тебя была тренировка с детьми, я к Розалинде ходила. Думала обсудить с ней кое что насчёт программы обучения фей. Сол молча кивнул, продолжая внимательно слушать, однако внутри уже завозилось предчувствие чего-то, вроде неплохого, но в груди стало отчего то маетно. — А по дороге встретила Джеймса. — договорила Хелен, а Сол потерял дар речи от услышанного. Скулы зашлись румянцем, а в сердце ударной волной хлынула кровь. Он даже помыслить не мог, что когда нибудь ему доведётся вновь услышать о нем. — Он выходил как раз из кабинета директрисы, и Хэйл мне обмолвилась, что Баки получил в Алфее место одного из твоих помощников. Сол действительно не знал, что именно выбило почву у него из-под ног в этот момент — упоминание о Баки или же новость о том что отныне, он теперь будет находиться от него в непосредственной близости.