шизодискотека.

– damn, чувак, пойдем! – я сказал уже свой ответ и не поменяю его ни за что, субон. – твердо сказал нам гю, раздражительно вздыхая и всем своим видом показывая, что ему не нравится эта тема и он желал бы её сменить. желательно, что прямо сейчас. но, кажется, решительность и стойкость намерений лучшего друга никак не напугала таноса. он лишь продолжал стоять на своем, а огонек, смешанный с азартом в глазах только еще сильнее разгорался. это не к добру.  – я тебе обещаю, что в этот раз всё будет иначе, okay? – он подсел ближе к парню, ластясь и подлизываясь.  кажется, если бы субон был животным в другой жизни, или же, вселенной, то определенно собакой. фантазия самостоятельно дорисовала ему вертящийся, пушистый хвостик и стоячие, внимательные ушки. но было то, что мозг дорисовать не мог, ведь это и так было наяву  – щенячий взгляд. тот самый взгляд, перед которым нам гю не мог удержаться, а тем более сказать строгое «нет».  ему хватило пару секунд, чтобы передумать. – ладно, ладно! но, блять, если будет точно так же, как и в прошлые разы, то… ему не дали договорить, налетев с крепкими объятиями. оказывается, что как много нужно для счастья… – man, you're just the best! – лепетал радостно субон, сжимая до хруста костей тело гю в своих руках. еще с самого подросткового возраста нам гю не любил шумные, людные вечеринки. и дело не в том, что ему запрещали или что-то в этом роде, нет. наоборот, он сам себе это запрещал. разговоры в школьном коридоре о выборе хаты, на которой малолетки собирались устроить вписку, вызывали только отвращение и ничего более. он жил обычную, скучную жизнь тихого подростка, проживавшего её за стопкой учебников, тетрадей и книг. с возрастом отношение к вечеринкам совсем не поменялось, хотя, должно было. молодость нужно проживать на максимум, как считал субон, поэтому в свои восемнадцать-девятнадцать что он только не попробовал: алкоголь, наркотики, случайные половые связи с красивыми незнакомками с надутыми губами и длинными ноготками… в общем, веселился на славу, не теряя ни одной минуты. жил по принципу «а если это мой последний день?». а сколько в итоге у него в жизни таких «последних дней»? неизвестно. с начала их дружбы субон не изменил своей традиции ходить каждые выходные на вписки или устраивать их самому. естественно, он пытался протаскивать вместе с собой нового друга, ссылаясь на то, что он чертовски скучно живет, а одного его не впустят на подобное мероприятие (танос так и не ответил почему он так считает), поэтому был выход только один – идти вместе.  заканчивались эти тусовки всегда одним: танос напивался, плюсом каким-то образом успел обдолбаться в туалете, в результате чего нам гю приходилось носиться с ним, как с маленьким ребенком и буквально вытирать чужие слюны со собственного плеча, образовавшиеся в результате невменяемости. наутро он заботливо приносил стакан прохладной воды и оставлял таблетку от головы на деревянной, старенькой тумбочке. субон ошарашено бегал глазами по комнате, пытаясь понять где он и как здесь оказался, но резко переключался с этих мыслей на пронзающую боль в голове. нам гю было забавно наблюдать за чужой реакцией после собственного пересказа того вечера. кажется, танос каждый раз сомневался в том, что не имеет расстройства, связанное с раздвоением личности.  но кое-что оставалось втайне, а вернее то, с какой животной страстью фиолетоволосый мазал губами по шее, цеплялся крепкой хваткой за чужую одежду, блуждал руками по телу изучающе. это… напрягало. очень. в особенности учитывая то, что тот ему нравился. блять, танос ему нравился. нравился до подрагивающих кончиков пальцев рук, вечных поправлений волос за ухо, заинтересованных взглядов и до неприятной, жгучей ревности. в своем трипе он абсолютно не понимал, что делает, а на утро совсем не помнил ничего, и это так, блять, отвратительно. мерзко, когда пару минут назад он флиртовал с какой-то красоткой в короткой юбке, а позже зажимал его в туалете, слепо тычился в чужие губы, намереваясь поцеловать, несмотря на протесты. поэтому он просто ненавидел вечеринки. ненавидел себя за то, что не мог рассказать про это, оповестить о своих чувствах, напомнить, что он не игрушка и не одна из его шлюх, которых можно поманить пальчиком и те, смиренно приклонив голову, пойдут выполнять любую просьбу. – наденешь то, что я выберу? – прервал многочисленный поток мыслей голос сбоку. танос так и отстранился, по-прежнему обнимая темноволосого. – надену. – сказал он, судорожно вздохнув.                                         

***

эта тусовка не отличалась ни чем от других: громко играющая музыка, периодически сменяющаяся по жанрам, моря алкоголя и смутные люди с бешеными глазами и огромными зрачками, прятавшие маленький пакетик с чем-то запрещенным в своих карманах. нам гю остался один, но только лишь на время. расположился комфортно в самом углу большого помещения, попивая какой-то коктейль с низким процентом алкоголя. работая барменом в клубе, ему так и не удалось выучить всё названия коктейлей, но вкусы он отчетливо различал и помнил.  спустя около десяти-пятнадцати минут в поле зрения возвращается субон с яркой улыбкой. видимо, что у него получилось выудить у кого-то хороший сорт наркотика, которым он сегодня и будет проживать ночь. да, именно проживать. рэпер незамедлительно потянул друга за рукав дорогущей толстовки (кстати, принадлежала она как раз ему) в отдаленную комнату, предназначенную для отдыха. это помещение подразумевало собой спальню, но поговаривают, что здесь творились самые странные и ужасные вещи. нам гю не хочет об этом даже и думать. втолкнув в комнату, окутанную ночным сумраком парня, танос проворачивает несколько раз защелку на двери до характерного щелчка, вызывавшего у второго необъяснимую тревожность. неужели, что всё опять повторяется?  – fuck! это хрень так въебывает, – начал говорить субон, нарушая нависшую тишину в пространстве, – bro, включи вон тот светильник около кровати, иначе я просыплю всё содержимое. – руки торопливо принялись шарить по карманам черных джинс в поисках банковской карты. поняв, что лучше выполнить просьбу, чем отказать, нам гю двинулся к абажуру с какой-то чудной «шляпкой». дернув благополучно за висящую ниточку, тусклый свет озарил большую часть помещения, не доползая до самых дальних углов. комната смахивала больше на дешевый номер какого-то мотеля на окраине города, чем на место для отдыха в элитном доме состоятельного человека, являющегося по совместительству каким-то там давним приятелем для субона. танос за пару шагов преодолел расстояние от двери до маленького столика, стоящего, видимо, вместо тумбы или комода. в тонких пальцах с яркими цветами лака уже красовалась недействительная банковская карта, которая только использовалась для юзанья. сгорбившись, он высыпал немного содержимого зип-пакета, разделяя на тонкие дорожки порошка пластиком. предвкушающе вздохнув, парень быстро склонился к поверхности стола, и уже, видимо, втягивая носом рассыпанную дорогу. процесс он не видел, но по крайней мере по звукам так думалось. темноволосый громко сглотнул, наблюдая. он ни первый раз видел, как его «друг» принимал наркотики при нём, и сам, конечно, тоже этим периодически грешил, так скажем, за компанию, но каждый такой раз вызывал внутри него странные, несравниваемые ни с чем чувства, терзающие его, а не долгожданное облегчение, поэтому с частым употреблением он завязал. – ну… как ты себя чувствуешь? – спросил бывший бармен, медленно подходя ближе. танос молча убрал банковскую карту обратно, что начинало уже достаточно напрягать. – эй, чувак, ты в норме? – нам гю дотронулся до чужого, худощавого плеча, пытаясь обратить на себя хотя бы долю внимания. не может быть, что действие вещества произошло так быстро и все базовые чувства, навыки притупились. но, к счастью, на касание чхве всё же обернулся. его зрачки действительно поменялись, но не значительно: они не большие, как обычно бывает. – i haven't figured it out yet, – сказал на удивление спокойным голосом он, присаживаясь на пол около кровати, таким образом упираясь в её бортик спиной, – подождем пока, okay? – риторический вопрос. темноволосый последовал его примером и присел рядышком, рассматривая комнату более детальнее и еще раз убеждаясь в том, что это дешевый номер мотеля, а не гостевая спальня. скорее спальня для прислуги, чем для почетного гостя дома. – fuck… это зачетная хуйня. – протянул радостно рэпер, теребя в руках кольцо, которое тот зачем-то снял с пальца. – вштырило уже что ли? – усмехнувшись, толкнул его локтем в бок гю. – типо того. – уголки губ поднялись вверх, изображая привычную улыбку, застрявшую в памяти надолго. прочно. почему он всегда под наркотой такой? – ну ты и торчок конченный. – в привычно принятой им грубой манере ответил кареглазый, закидывая голову назад. тонкие стены не огородили их от происходящего в главной комнате. каждые пять минут доносились вопли, громкие и шумные восклицания, тонна отборного мата и всё это пыталась перекрыть музыка, еле как справляющаяся с этой задачей. возможно, что есть частичка чего-то романтичного в этом: сидеть обнюханнами рядом с человеком, в которого ты безмерно влюблен несколько лет, распивать алкоголь на двоих и делить сигарету так же на двоих. ведь понятие любви растяжимое, верно? для каждого оно имеет свое значение и представление, а для нам гю любовь будет ассоциироваться исключительно с ярким лаком для ногтей, фиолетовыми волосами с отросшими корнями, расширенными зрачками, крестиком на шее и, конечно же, английским слэнгом. – ты очень красивый, did you know about this? – голос рядом стал намного тише, вызывая табун мурашек на коже. и он звучал так, как будто оповещая о смене атмосферы вокруг них. шутки сменялись шепотом, говорящем о чем-то интимном, личном, запретном. о том, чего тебе не взбредет сказать в разгар продуктивного дня. о том, что открывается наедине лишь с близким. – заткнись, ты опять про это говоришь. – бездумно сорвалось с губ. смысл утаивать, если наутро танос как обычно не вспомнит ни черта. ни этот разговор, ни то, как он в очередной попытке пытался его поцеловать и очень расстраивался, когда ему отказывали и посылали идти к своим шлюхам, уже давно заждавшихся его. рука с тонкими пальцами потянулась к лицу бывшего бармена, поворачивая на себя, и не желая впоследствии отпускать. металл колец оставлял на коже приятный холодок, который так хорошо контрастировал с горячим лицом. – baby, смотри на меня, please. – он говорил серьезно, но всё также в своей шутливой манере, что не давало понять настоящий замысел произнесенного. нам гю с трудом старался не смотреть. запретный плод сладок, так ведь? – посмотри на меня. – повторил свою просьбу субон. нет, даже не так, приказал. в таком виде парня было весьма трудно застать, что-то из разряда невыполнимого, за что давалась почетная ачивка на весь остаток жизни. карие глаза юрко перескочили с объемной футболки с причудливым воротником на глаза собеседника, смотрящего без йоты стеснения и какого-либо дискомфорта. вероятно, что сегодня удача была на их стороне и попался хороший барыга, поставляющий действительно зачетную дурь, иначе такое поведение таноса оправдать нельзя было ни чем, кроме, естественно, недавно принятых веществ. действие порошка передается воздушно-капельным путем?  нам гю не до конца понимает, в какой же момент ничтожное расстояние между ними значительно и незамедлительно сократилось, а губы слились в блядском поцелуе, с каждой секундой перерастающее в нечто большое, чем простое соприкосновение в нетрезвом состоянии. ни один наркотик не мог заставить целоваться, сука, так. так чувственно, дерзко и нежно одновременно, вкладывая всё свои чувства, спрятанные за привлекательной харизмой, аморальными шутками, вызванной душераздирающей ревность и специальной забывчивостью на имя.  трясущийся рукой гю хватается за цветные волосы, притягивая его к себе ближе, хотя, казалось бы, куда ближе?  к простому поцелую, давно поменявший свой характер, присоединяются и влажные языки. они ловко сплетаются в желанном танце, будто это происходило не впервые, а ежедневно.  танос, довольный собой, разрывает соитие их губ и, мать его, до сих пор держит зрительный контакт, словно они только что не сделали что-то необычного. всего лишь поцеловались, друзьям это свойственно, так ведь? а друзья они вообще и были ли ими? трудно ответить. – ты смотришь на меня своими большими глазами и ты думаешь, что я тоже под допингом? – рука субона с подбородка сползла вниз, цепко укрепившись теперь на шее нам гю. чужие пальцы звонко отбивали ритм отдаленно играющей песни из соседнего помещения, наполненного толпой пьяных и накуренных людей, совершенно не догадывающихся, что происходит в соседних четырех стенах. ошеломленный услышанным, темноволосый сводит брови к переносице, считывая это как слова, которым верить нельзя.  черт, они только что поцеловались и он ни за что не поверит, что это было сделано на чистую голову.  но резко образовавшийся пазл в голове показывал лишь обратное: нам гю разве видел, как тот втягивал дорожку? нет, он лишь слышал шмыгание и другие звуки, оповещающие это, но никак само принятие порошка в себя не было увидено из-за спины. – так ты… господи,  – он закрыл лицо руками, сильно нажимая на глазные яблоки, вызывая яркие вспышки перед ними. танос, чертова мразь, так легко заставил его поверить, что действительно снюхал ту дорожку и делал вид, что его ломает без цветастых таблеток и порошка, – я тебя ненавижу. – my boy, я не принимаю уже больше месяца и могу тебе это доказать, – проговорил рэпер решительно, – зайдем только в аптеку неподалеку, я сделаю тест прямо там и… – ладно, блять, ладно! я тебе верю, верю, – завопил младший, махая активно руками, лишь бы тот прекратил нести эту парашу, – просто помолчи и, блять, поцелуй меня еще раз. и он со всей уверенностью вновь склоняется к лицу уже бывшего друга и целует. целует кусаче, резче. оттягивает нижнюю губу и впивается зубами, рвет, чувствует вкус металла на языке и удовлетворено улыбается, нет, даже скалится. сумасшедший. – я всегда всё помнил и никогда не жалел о том, что хотел поцеловать тебя в этом убогом заведении, – смешок слетел с губ субона, – I would do that на трезвую голову, но, я так жалок без таблеток. – это прозвучало слишком как-то… грустно? опечалено? правдиво? – я тебя люблю любым, субон, – проронил нам гю, гладя кончиками пальцев чужую впалую щеку, – и под действием шмали, и чистым… я тебя просто люблю и мне для этого не нужно сотни причин. – я знаю, – ответил он, поджимая губы в одну тонкую полосу, словно как дите, провинившееся перед родителями, – и я тебя тоже люблю. оказывается, что целоваться на чистоту гораздо приятнее, чем под действием таблеток и белого порошка, а особенно с тем, кто тебе нравится до колотящего сердца, намеревавшего взорваться и превратиться в вязкую, красную слизь.