Исцеление

      — Алексис, я дома! — в тишине просторной квартиры раздался громкий голос альфы, но после него не последовало никакого ответа от Несса, шагов тоже не слышно. Это странно, Кайзер уверен, что омега уже должен быть дома, как и всегда в это время, но тишина все также режет слух. Это настораживает, внутри все сжимается от беспокойства. Если бы Алексис куда-то ушел, он обязательно предупредил об этом альфу и дверь была бы закрыта. Но ничего из этого не было, значит, омега все же дома.       Но почему тогда не отзывается или не встречает, как делает это всегда? Кайзер не знает ответ на этот вопрос, что настораживает его еще больше. Он быстро сбрасывает с себя пальто, снимает туфли и направляется сначала в гостиную, где его пара могла бы уснуть за чтением книги. Но Несса там не оказывается, поэтому альфа идет дальше, заглядывая на пустую кухню, в такую же ванную, а затем доходит до спальни в конце коридора. Дверь прикрыта, но даже так Михаэль чувствует легкий запах полевых цветов и хлопка и успокаивается: омега дома.       Кайзер открывает дверь и тихо проходит в спальню, где на кровати спиной к нему свернулся калачиком Алексис, накрывшись одеялом. Альфа улыбнулся этой картине и тихо подошел к Нессу, который все также посапывал, не открывая своих чудесных больших глазок. Михаэль аккуратно прикоснулся к чужому лбу, чтобы убрать вечно мешающую челку, и заметил, как его омега ладошками держится за живот и слегка хмурится сквозь сон. Кайзер насторожился, почти идентично нахмурил свои брови и взглянул на стол, где стоял календарь: завтра должна была начаться течка.       Альфа быстро все понял, вышел из спальни, оставив на губах Несса лёгкий поцелуй и немного своего запаха хвойного леса и родниковой свежести в комнате, направился в ванную. Перерыв пару шкафчиков, Михаэль достал небольшую солевую грелку для рук, которую затем на кухне опустил в горячую воду. Пока она согревалась, Кайзер открыл холодильник и пробежался взглядом по продуктам. Достав овощи и варенную курицу, альфа приступает к готовке легкого ужина: мясо отправляется греться в микроволновку, а огурцы, помидоры, салат и лук — под струи теплой воды.       На кухне слышны мелодичные постукивания ножа об разделочную доску и тихий голос Михаэля, который напевал себе что-то под нос. Он был настолько сосредоточен на процессе, что не заметил легкий запах цветов и хлопка в воздухе, и дальше не замечал, если бы Алексис не произнес:       — Ты уже дома? Почему меня не разбудил?       Альфа отложил нож и обернулся на голос. На пороге стоял такой домашний, мягкий и уютный Несс, который тер одной рукой глаз, а другой — держался за живот в попытках его согреть, чтобы облегчить боль. На омеге была большая белая футболка, явно принадлежащая Михаэлю, и черные велосипедки, слегла выглядывающие из-под майки. Эта картина не могла не вызвать улыбки на лице альфы.       — Ты так сладко спал, не мог тебя такого будить. Да и у тебя совсем скоро течка, надо отдохнуть хорошенько. Как себя чувствуешь? — Кайзер подошел к своей паре и притянул к себе, обнимая все ещё сонного омегу, который уткнулся в феромонную железу на шее альфы и вдохнул успокаивающий запах леса, в это же время чувствуя поцелуи-бабочки на своей шее.       — Отдохнувшим, но живот все еще болит, — Алексис улыбнулся, ощущая мягкие прикосновения Михаэля, — позволишь мне закончить тут все, пока ты будешь переодеваться? — подметив, что его половинка все еще в классических черных брюках и такой же шелковой рубашке, Несс отправляет его в комнату сменить одежду.       — Как пожелаешь, дорогой, — альфа мягко отстраняется от такого любимого тела, легонько целуя омегу в лоб, — на столе в миске лежит грелка, уже должна была согреться. Если станет совсем плохо или я буду слишком долго отсутствовать, можешь на диване посидеть с ней, — оставив еще один легкий поцелуй на кончике носа, вызвав тем самым улыбку на лице Несса, Кайзер покидает кухню, оставляя вторую половину готовки на омегу.       Алексис действительно справился со всем быстро: он уже почти закончил сервировать стол, держа в одной руке стакан с водой, а в другой — грелку, прижатую к его животу, когда почувствовал руки на своей талии, мягко перемещающиеся на живот.       — Заставил тебя ждать, да, милый? — Михаэль оставляет невесомый поцелуй на метке омеги, — Стало лучше?       — Рядом с тобой всегда становится лучше, — Несс ставит стакан на стол и разворачивается в кольце рук альфы, чтобы взглянуть в его сапфировые глаза и оставить легкий поцелуй на губах, — давай ужинать, дорогой. После можешь меня заобнимать хоть до смерти.       — До смерти я тебя не заобнимаю, иначе с кем мне потом быть, но обещаю приятный вечер за чтением книги в моих объятиях. Как тебе идея?       — Прекрасная, так и поступим, а теперь давай есть.       Весь ужин, сидя напротив омеги, Михаэль не мог оторвать от него глаз, будто впервые видел и только влюблялся.       — У меня что-то на лице? Ты взгляд отвести не можешь, — Алексис потянулся к своей щеке в попытках убрать несуществующие крошки от еды.       — Очарование, я не могу перестать любоваться тобой, будто вижу впервые, — омега немного смущен таким резким комплиментом, что даже перестал есть.       — Как же сильно ты влюблен, я даже представить себе не мог. Мы знакомы уже больше десяти лет, пять встречаемся, и два с половиной года в браке. Как ты можешь замечать во мне что-то новое и влюбляться сильней?       — Ты невероятно обаятелен, знал? Так и привлекаешь к себе мое внимание. И да, ты прав, я безумно сильно люблю тебя, раз каждый день мои чувства к тебе только растут, а три года назад я сделал тебе предложение, — после этих слов Кайзер взял правую руку своего мужа и поцеловал тоненькое золотое колечко на безымянном пальце, чем сильно смутил омегу, заставив того покраснеть, — моей любви к тебе просто нет предела.       — Михаэль Кайзер, прекрати меня смущать, доедай свой ужин уже, — Несс краснел все сильнее, хотя казалось, куда больше, слушая все эти комплименты. Он громко взвизгнул и вилкой указал на чужую тарелку, где даже половина не была съедена.       — Хорошо-хорошо, как скажешь, дорогой, — альфа мягко рассмеялся и принялся основательно за свой ужин, но все также бросал взгляды на своего мужа, который все еще был смущен.       После совместного ужина они вымыли посуду и отправились в спальню, где уютно устроились за чтением книги. Михаэль почти сидел, в то время как Алексис лежал у него головой на животе, почти носом утыкаясь в книгу, которую одной стороны держал он, а с другой — его муж, другие их руки встретились на животе омеги, держа в замке грелку, а их ноги переплелись между собой под теплым одеялом.       Лучшим исцелением от любого недуга иногда может стать правильный человек рядом. Для Алексиса это всегда был, есть и будет Михаэль, мягко обнимающий его за талию, шепчущий всякие милые словечки в ухо и оставляющий мягкие поцелуи на его теле.