Однажды настанет утро

Мы ехали в поезде, следующем семичасовому маршруту. Наступившей августовской ночью стало холодно, но я не мог согреться, лишь мысли, под идущую одну за другой музыкой, становились теплом в моём теле. Больше не было душно, мне было хорошо. Но я плакал, плакал тихо, накрываясь выданным мне пледом, под которым лежал уже не один человек. Я плакал, смотря в холодный нежно-бежевый потолок, железный, угрюмый. Было темно, поэтому я надеялся, что Дин не заметит моих слёз. Я немного повернул голову влево, краем глаза ухватившись за силуэт моего друга. Он лежал ровно, словно не дыша, но я знал… я знал, что музыка в его наушнике точно такая же, как и у меня. Мы делили этот момент, по крайней мере я – точно. Я пытался запомнить каждую деталь, хватался за всё, что успевали запомнить мои, покрытые пеленой слёз, глаза. Видимо, я громко дышал или сильно вертел головой, что Дин обратил на это внимание, повернувшись ко мне на бок. Нет, нет, нет… Только не это. Я не хочу, чтобы он это видел, не хочу, я… — Кас?.. — с хрипотцой в голосе прошептал Дин, немного приподняв голову. Весь поезд спал, шуметь было нельзя, иначе бы нам обоим влетело. — Кас? Кас, ты что… И я не выдержал. Я зарыдал, давясь соплями и слезами. Я не помню, чтобы хоть в раз в жизни меня одолевала такая истерика. Я пытался не шуметь, тихо хрипя, намачивая смятую подушку солёной жидкостью. — Эй, дружище, посмотри на меня… — я слышал беспокойство в его голосе, потом почувствовал на плече такую тёплую, родную руку. Я не выдержал, больше не мог. — Пожалуйста… Я повернул голову к Дину, надеясь провалиться под землю. Проезжая мимо какой-то станции, жёлтый свет от ряда фонарей светил в наше окно, позволяя Дину вдоволь насмотреться на моё заплаканное лицо. В зелёных глазах я успел заметить пробежавший холодок вперемешку со страхом. Дин опустил поручень на своей койке и протянул ко мне руку, сначала коснувшись плеча, а после стал нащупывать мою ладонь. Я не мог сопротивляться, да и не хотел, так что просто позволил ему. Когда мои пальцы почувствовали, как нечто тёплое обхватывает их, меня немедленно бросило в дрожь. Я не заслуживаю этого, ведь я… я такой плохой человек… — Дин... Дин... — я пытался высказать всё, что на самом деле сидело в моей душе. Всё то, что я не смог сказать тогда, рассказать правду, а не ту ложь, которую я нещадно пихал в Дина, пытаясь защитить себя. — Кас, всё в порядке, слышишь? Всё хорошо, ну же... — я снова посмотрел в его глаза, опасаясь увидеть отвращение. Я так хочу, чтобы Дин знал правду, я так… — Прости меня, прошу тебя, Дин, прости меня, я…

Три дня назад

— Мальчики, сходите в дом Миссури за мясом! — крикнула мама Дина, второпях пробегая мимо нас. — Загляните в холодильник, там всё на нижней полке! Переглянувшись с Дином, он кивнул мне в сторону дороги, и мы двинулись в путь. Отдых у моря… это то, чего мне не хватало, кажется, всю жизнь. Эти пять дней были для меня отдушиной, ведь я чувствовал себя таким счастливым, свободным… рядом с Дином. Днём мы помогали его родителям с какими-то мелкими делами в домике, купались вместе в море, копали ракушки, заплывали далеко за скалы и, наслаждаясь тихим шумом морских волн, разбивающихся о скалы, сидели плечом к плечу, кидая камешки в прозрачную воду. Я просто был рад видеть каждый день Дина, с утра до вечера. Этого мне всегда не хватало. Однако вчера… произошло кое-что странное. Я бы даже не сказал, что странное, скорее, просто я сам себе всего надумал. Уже ближе к вечеру приехали друзья семьи Винчестер, все выпивали, и нам с Дином тоже перепало. Конечно, мы не отказались, ведь нам по восемнадцать лет, мы молоды и тоже хотим повеселиться. Опрокинув пару стаканов какого-то алкоголя, мы, выпившие и счастливые, пошли гулять по берегу моря. В каждом домике царила своя атмосфера: кто-то уже давно спал, кто-то сидел на веранде и читал книжку, а кто-то этой ночью и не думал ложиться спать. Ночью море выглядит совсем иначе. Такое могучее, цвета синего хрусталя… оно тянуло к себе, обещая стать твоим другом. Дин, заметив, что я ушёл глубоко в свои мысли, осторожно коснулся моей ладони своей, немного щекоча пальцами кожу. Видимо, просил разрешения. Я был не против. Конечно, я был не против… Когда мы переплели пальцы в замок, я заметил на лице друга еле проступающую улыбку. — Ты чего такой весёлый? — спросил я, широко улыбаясь. — Я так рад, Кас, — он сделал небольшую паузу, остановившись возле какого-то упавшего дерева, служащего для отдыхающих скамьёй, — что ты здесь. Со мной. Сердце забилось сильнее, голова шла кругом, а щёки, кажется, тут же вспыхнули алым цветом. Я просто кивнул, не найдясь с ответом. Дин сел на это поваленное дерево, потянув меня за руку. Я улыбнулся и сел рядом с ним. Море и тёмно-синее небо сплелись воедино, я даже не мог разглядеть горизонт, хотя звёзды и луна были яркими. Но это не так важно. Я мог разглядеть каждую веснушку на любимом лице, а для меня этого вполне достаточно. Поддавшись своим желаниям быть ещё ближе к Дину, я аккуратно положил свою голову ему на плечо. Он даже не напрягся, лишь положил руку на моё колено, мягко поглаживая его подушечкой большого пальца. Вдруг в небе вспыхнуло что-то яркое и взорвалось с громким звуком. Салют. Отражение в воде казалось чем-то ирреальным, чем-то, напоминающем мне картину с золотыми кляксами на тёмном полотне. Я почувствовал, как Дин зашевелился. Приподняв голову, наши взгляды встретились. И я всё понял. Но мне было страшно, так страшно, что… — Кас, я… — прохрипел Дин, — можно мне поцеловать тебя? — он быстро облизнул нижнюю губу, ожидая моего ответа. Я был трусом, но до чёртиков влюблённым трусом, так что я просто кивнул, прикрыв глаза. Нежное касание мягких губ, небольшая пауза, потом ещё раз. Я положил руку на затылок Дина, требуя ещё. Он усмехнулся, поняв меня даже без слов. Углубив поцелуй, мы дышали резко, рвано, переплетая языки. Это был не первый наш поцелуй за этот отдых, однако ощущения оставались такими, словно бы мы только-только попробовали поцелуи на вкус. Прикусив мою губу, Дин отстранился, приложив лоб к моему. — Кас, знаешь, — я задержал дыхание, — ты так дорог мне. Даже не представляешь, насколько. Я чувствую к тебе такую… такую большую привязанность. — А я просто трус. — Так что, наверное, я буду самым большим глупцом, если не скажу тебе этого. — Нет, нет, нет… я не готов, нет, я… — Кас, я тебя… Я подпрыгнул, словно бы меня облили кипятком. Дин продолжал держать меня за руку, ещё крепче сжав пальцы. Он нахмурился, сведя брови к переносице. Я видел недоумение на его лице, однако даже это не могло остановить меня. Я был слишком неуверен, я слишком много думал, слишком много боялся. Я просто идиот. — Ты куда это? — проговорил он на одном дыхании. — Я что-то не так сделал? Ты только скажи, Кас, я… — Нет, — ответил я резко, сжав челюсти. — Всё в порядке, Дин. — Я не смотрел на него, просто не мог. — Я… пойду. Дин подорвался с места, всё также не отпуская моей руки. — В смысле? Куда ты пойдёшь один? — он сделал акцент на последнем слове, подразумевая, что точно останется со мной. — Кас, что случилось? Всё же было в порядке, я ведь… — Нет, Дин. Ты ни в чём не виноват, — я отвернулся, пытаясь аккуратно выбраться из захвата Дина. — Я просто… хочу побыть один, извини. — Насколько мог безразлично ответил я. Наступила давящая тишина. Пальцы Дина ослабли, позволяя моей руке освободиться. Однако я не чувствовал удовлетворения. Я хотел, чтобы Дин накричал меня, привёл в чувства, сказал, что я последний трус, что я не достоин его, не достоин ничего, что связано с ним. Но он этого не делал. Он лишь медленно отошёл от меня, шурша мелким песком под ногами и, развернувшись спиной, также медленно произнёс: — Я тебя понял. Я слышал отдаляющиеся шаги, мягкий шум листвы деревьев и больше не такое волнующееся море. Вся природа словно замерла, позволяя мне расслышать, как уходит мой… Дин. Мне не хотелось плакать, не хотелось ничего, я только хотел догнать Дина, остановить, извиниться перед ним, крепко обнять и сказать, что… что я… Нет. Так нельзя. Такой человек, как Дин, достоин лучшего. А я… я просто никуда не гожусь.

***

Дин копался в холодильнике, доставая из него всё нужное, а я просто сидел рядом на диване, не осмеливаясь смотреть в его сторону. Когда захлопнулась дверь холодильника, Дин медленно повернулся к столу с контейнерами и стал складывать их в пакет. Кажется, время тянулось слишком медленно, я не мог находиться рядом с ним, чувствуя себя отвратительно. Когда звук от шуршания пакета стих, Дин облокотился на стол обеими руками, продолжая всё также молчать. Тишина давила. — Кас, — сердце пропустило удар. — Что вчера произошло? — Ничего, — я не мог оторвать глаз от напряжённой спины Дина. — Не ври, ты вчера вёл себя очень странно. Хочешь мне что-то сказать? — он резко развернулся, метнув в меня строгий взгляд. — Так говори, я всё выслушаю, всё пойму, просто… Я подорвался с места, поджав губы. — Ничего ты не поймёшь, Дин. Я… — сердце сжалось от боли. — Я не смогу полюбить тебя. Не смогу быть с тобой. — Я решился поднять голову, сразу же пожалев об этом. Дин медленно опустил руки, его глаза округлись, а губы стали мелко подрагивать. — На самом деле я не хочу быть с тобой, понимаешь? Ты мне не нравишься, ты просто… просто мой лучший друг, не больше. Я хочу общаться с тобой как раньше, но любить… Этого я не смогу. Я слышал лишь гудение холодильника. Я чувствовал, как от вранья горят мои щёки, но ничего не мог с этим поделать. Точнее, мог, но… боялся. — Хорошо, — я опешил, быстро глянув на Дина. — Я тебя понял. Я не хочу терять такого друга как ты, Кас, так что… я уважаю твоё решение. Натянув улыбку, Дин отвернулся, беря в руки несчастный пакет. — Дин, я… — Пошли, мама ждёт, — больше за тот вечер мы ни разу не заговорили.

Сейчас

— Кас, успокойся, — шептал Дин, поглаживая мою руку. — Ну ты чего, а? Всё ведь в порядке, правда. — Нет, Дин, — захлёбываясь слезами, хрипел я. — Ничего не в порядке. Я наговорил тебе ужасных вещей, соврал тебе, я такой жалкий, такой… Дин перебил меня, приподнявшись на локте, а после и вовсе сел на койке: — Не говори так, пожалуйста. Ты не жалкий, ты просто сказал то, что думаешь. Я рад, что ты можешь говорить мне даже… даже такую правду. Я видел, как он улыбается, но это получалось настолько криво, что я не мог больше сдерживаться, выпалив всю правду такой, какая она есть. — Я люблю тебя, Дин, так сильно люблю тебя. Я боялся, очень боялся, что стану для тебя не тем человеком, которого ты заслуживаешь. Я хотел защитить тебя, но сделал всё только хуже. Я причинил тебе боль своими словами, но я так люблю тебя, так… Моя постель прогнулась под чужим весом. Я даже не заметил, как Дин успел пересесть ко мне. Почувствовав прикосновение к голове, я резко поднялся, недоумённо смотря в глаза Дину. Он продолжал улыбаться, но теперь эта улыбка была искренней. Именно в эту улыбку я когда-то влюбился. — Ты такой глупый, Кас, — он тихо рассмеялся, потянув меня за руку. Я сел в кровати, вытирая уже натерпевшимся пледом лицо. — Я не держу на тебя ни зла, ни обиды, ничего. Я ведь знаю тебя уже давно и… я поторопил события. Я знал, что тебе будет сложно открыться мне, но поступил как эгоист. — Нет, нет, Дин… Он прислонился своим лбом к моему, медленно поглаживая мой затылок. — Я тоже люблю тебя, Кас. И Дин поцеловал меня. Аккуратно, опасаясь спугнуть. Я больше не хотел совершать ошибок, не хотел бояться, не хотел упустить свой шанс. Обвив руки на его шее, я углубил поцелуй, желая больше чувствовать Дина, желая передать ему всю мою любовь. Когда мы отстранились друг от друга, оба сразу же тихо рассмеялись. За окном светало, солнце медленно пробиралось лучами в наше купе, а я не чувствовал больше тревоги. Рядом был тот, кто является моей жизнью. Тот, кого я ждал, кажется, тысячи лет. Я был счастлив, найдя спасение в одной светлой душе. Уложив голову на груди Дина, я так и уснул, слушая его сердцебиение. Раз, два, раз…