Воздаяние

      Хуа Чэн проснулся в холодном поту.       Почти два года его преследовал один и тот же кошмар. Он слышал как срабатывает взрывчатка, в нос бьет металлический запах крови, въедающийся под самую кожу, он видел как его друга разрывает на куски… Как дети просят спасти их… И ничего не может с этим делать.       Он вспомнил, как проснулся в белых стенах больницы. Как Пэй Мин, с которым они там же и познакомились, рассказал, что случилось дальше.       Их обвинили в случившемся. Полиция обрекла на гибель десятки детей. Газеты в один голос провозгласили их убийцами. Люди желали им такой же страшной смерти.       Ли Хун желал того же…       Но о нем позаботились. Пэй Мин знал, что СМИ активно спонсировалось мафией, чтобы отвлечь внимание от себя.       Забавно… Разве они надели на детей взрывчатку? Разве они провезли опиум?       Их отряд прозвали «Бедствием»…       Пусть их лица и имена удалось оставить в тайне, они нашли спасенную девочку, которая рассказала, про человека, что был покрыт кровью. Журналисты прозвали отряд «Бедствием», а «человека в крови» Искателем цветов под кровавым дождем.       Прозвище-насмешка. Ведь цветы подразумевали как цветы опиума, так и детей.       Пэй Мин сказал, что поможет с документами, но нужно придумать новое имя. Раз он Искатель цветов… Пусть тогда будет Хуа… Хуа Чэн.       Ли Хун погиб в той операции вместе со своим товарищем.       Хуа Чэн прекрасно знал, что больше не уснет. То, что он смог поспать два часа уже было достижением.        Кофе… Нужен кофе…       В гостиной привязанный к стулу сопел Дянься. Хуа Чэн даже смотреть в его сторону не мог. Он прекрасно знал, что к этому преступлению наемник не относится, но относится к причастным к нему. Он не просто наемник, приближенный Бай Усяня. И наверняка в курсе.       Детектив вздохнул, попытался успокоится. Он должен держать себя в руках. Пока шея Бай Усяня не окажется в его руках.       Он поставил чайник. Пленник зашевелился. — Почему не спишь? — сонно пробормотал он, приоткрыв глаза. — Плохой сон?       Мужчина буркнул: — Вот какое тебе дело? Спал? Ну и спи дальше!       Настроение и так ни к черту. — Теперь уже не усну, еще и шея затекла… — простонал наемник.       Хуа Чэн закатил глаза и с притворной любезностью протянул: — Это меньшее из зол, которые я хотел бы тебе предоставить.       Тот поджал губы и издевательски улыбнулся: — Если не отпустишь меня в туалет, то это будет большее из зол, я полагаю?       Как бы сильно ему не хотелось оставить наемника в унизительном положении… Он сам же от этого пострадает. — Можешь хотя бы отвернуться? Я и так в наручниках.       Хуа Чэн наотрез отказался оставлять пленника одного в ванной, мало ли что тот сделает. Но все же отвернулся, с пистолетом наготове. — Не знал, что у детектива Хуа такие пристрастия. — его голос все еще был сонным и немного хриплым. — Я сейчас обратно повернусь.       Дянься предусмотрительно замолчал. Атмосфера в секунду сделалась неловкой, но он постарался не заострять на этом внимание.       Наемник закончил с делами и попытался натянуть штаны, чему активно мешали наручники. — Давай я… Но тот вдруг крикнул: — Отвернись! Я сам!       Как девчонка, ей богу. Что он там не видел?       Тот громко пыхтел, но все же справился с нелегкой задачей.       Они вернулись в гостиную, и он снова привязал Дянься к стулу. Тот простонал: — Мог бы и к кровати привязать. Спина болит… Зловредный ты…       Мужчина лишь оскалился. — Стану добрым, если будешь говорить.       Тот вскинул брови и натянул улыбку: — Ну….мне тридцать. О работе ты моей знаешь. Люблю читать. Особенно Джека Лондона. Играть в шахматы. Не люблю, когда привязывают к стулу... — издевательски протянул пленник.       Хуа Чэн взял кружку и притворился, что пьет нечто изысканное, а не дерьмовый кофе из супермаркета, взятый по скидке. — То что ты любишь играть в шахматы я уже понял, — затем хмыкнул и добавил, — и кто из нас еще извращенец…       Наемник прикусил щеку. — Ты про фигуры в глотке? Идея не моя. — Бай Усяня?       Тот не ответил. Вместо этого кивнул в сторону доски. — А это? Ты ведь с помощью карт ведешь расследование, я прав?       Детектив увидел, как блеснули глаза Дянься. Не издевательски, скорее с любопытством. Либо он хороший актер, либо ему правда интересно. Такой реакции на свой метод расследований он еще не встречал. Не то чтобы много кто о нем знал.       Хуа Чэн решил тоже промолчать. Но наемник и так все прекрасно понял. — Значит я прав. Это довольно интересно… — Ага.       Его реакция наемнику не понравилась. Он недовольно цокнул и сказал: — Хочешь, чтобы я говорил? Так говори со мной.       Хуа Чэн вздохнул. Конечно, поменяйся они местами, он бы тоже был не в восторге. Но…он ведь не собирается ни с кем меняться местами. — Хуа Чэн. Двадцать семь лет. Частный детектив. Это Эмин. Мой пес. Люблю, когда люди, особенно некоторые, не открывают рта и не забывают, что они в плену.       Дянься прищурился с любопытством. — Негусто. — посмотрел на пса. — Значит это Эмин? Красивый...       Пес понял, что речь о нем. Подошел к пленному и…начал о него тереться! Дянься рассмеялся. Нет, он действительно рассмеялся! — Кажется, я ему нравлюсь. — он говорил это с такой радостью, что у детектива задергался глаз. — Эмин! Место! — собственный пес предал! Где это видано…       Тот нехотя отстранился и обиженно ушел на лежанку. Наемник тоже расстроился. — Да будет тебе… Я вообще-то животных люблю, у меня змея есть, Жоэ!       Сказал он с почти детским восторгом. Как если бы действительно хотел похвастаться крутым питомцем. — Но почему его зовут Эмин? «Мучительная жизнь»?       Хуа Чэн закатил глаза. Он специально провоцирует его и притворяется глупым? Мужчина съехидничал: — Почему твою змею зовут «воля зла»?       Дянься усмехнулся, но будто не заметил сарказма в его голосе и ответил: — Она очень своенравная. Первое время так и норовила меня укусить! Мой друг прозвал ее злыдней, а я додумал имя.       Хуа Чэн фыркнул. — Очаровательно… — он мельком глянул на пса. — Я нашел его раненного на улице. Как оказалось он сбежал из приюта, не в первый раз. Вечно попадал в какие-то неприятности и возвращался побитый. Сказали, что на этот раз могут усыпить. — он пожал плечами. — Я решил забрать его. — он вдруг перевел взгляд на Дянься. — Ты что плачешь?       Тот шмыгнул носом. — Глаза слезятся… Ты хорошо поступил. Апчхи…       Нет. Нет. Нет.       Он приложил руку ко лбу наемника и прошипел: — Блять…       Только не это…       Зачем он облил его ледяной водой… — Ты….не пробовал закаливанием заниматься? — раздраженно спросил он.       Тот пожал плечами. — Я же не знал, что мне это сейчас пригодится. Не каждый день из тазика обливают, знаешь ли… — теперь Хуа Чэн понял, что голос был хриплым не из-за сонливости. — Для иммунитета полезно… — Ага, я вижу.       Может он в бреду расскажет что-нибудь? Хотя какая ему польза от больного наемника…       Постарался быстро собраться с мыслями.       Нужны таблетки. Таблетки в аптеке. Аптека на улице.       Дянься вновь задремал.       Хуа Чэн убрал подальше ножи и все, что могло бы помочь сбежать. Даже ручки подальше спрятал. Еще раз убедился, что наемник хорошо связан, и поставил на стол радионяню. Покупал, чтобы следить за Эмином, но сейчас тоже подойдет. — Эмин. На улицу.       Да, было бы неплохо оставить того на стороже, но псу тоже нужно закрывать базовые потребности.       Фармацевт прожигала его сонными ненавистными глазами. Сунула ему какие-то таблетки и выгнала.       Он хотел было возмутиться, что аптека круглосуточная, но пожалел женщину.       Ночной прохладный воздух немного освежил. Он проверил радионяню и убедился, что все в порядке. Зажег сигарету.       Спутанные мысли немного поутихли в голове и мигрень, что была его верной спутницей уже долгое время, на пару мгновений отступила.       Раньше он частенько ругал Хэ Сюаня за курение, а теперь…сам не лучше.       Он высыпал порошок из ампул и размешал. — Выпей.       Тот зажмурился и замотал головой.       Хуа Чэн цокнул, запрокинул тому голову и влил лекарство. Пленник закашлялся. — Кх…гадость… — но тут же снова уснул.       Хотел бы Хуа Чэн засыпать так же быстро. Однако счастье не продлилось долго. Через полчаса Дянься начало лихорадить.       Детектив покрыл себя и свои идеи трехэтажным матом, заклялся больше никогда так не делать, но это не помогло, и наемника продолжило бить в ознобе.       Что же… Тут он сам виноват. Ему и огребать.       Мужчина отвязал пленника и отнес в спальню.       Пришлось пойти на сделку с совестью и раздеть больного. Хуа Чэн смочил несколько полотенец и принялся менять их на лбу у Дянься. — Боже…как я до этого докатился.       Пришлось менять полотенце еще несколько раз, пока лихорадка, наконец, не унялась.       Хуа Чэн почувствовал дикую усталость. Он положил очередное полотенце на лоб наемника, прикрыл глаза всего на секунду и сразу уснул.       Звук вибрации телефона неприятно проехался по ушам.       Первое, что он почувствовал, была тяжесть на груди. Поморщился и приоткрыл глаза.       Наемник нагло залез на него и прижал к кровати. И все бы это еще можно было принять со спокойно душой, если бы детектив ночь не решил его раздеть… Зрелище не для слабонервных.       Он скинул груз, свободно вздохнув. Потрогал лоб наемника. Все еще температура. Мужчина хотел убрать руку, но Дянься схватился за нее, прижимая ко лбу и пробормотал: — Холодная… Хорошо…       Хуа Чэн подавил в себе желание вскочить с кровати и потянулся за телефоном.       В этот раз он не смог сдержать крика, прочитав сообщение. — Да блять!       «К тебе идут два типа с пушками»