Ржавчина на стене и «Икар-7»

      Оранжевые линзы искажали свет, дробя его на ржавые блики по стенам. Винс щурился, поднося стакан к губам. Сладковатый привкус, с дубовыми нотками, смешивался с горечью на языке.       «Слишком быстро», мелькнуло где-то в затуманенном сознании, но рука уже тянулась за следующим глотком. Белая ворона, казалась пятном в этом полумраке, так и крича о том, куда же забился бывший Наблюдатель.       Дверь бара неприятно проскрипела, напоминая о том, что пора уже смазать заржавевшие петли. Винс не обернулся, но спину обдало ночным сквозняком. Затем прозвучали и шаги, тяжёлые, с металлическим призвуком. И вскоре тело опустилось рядом, а в нос ударил запах антисептика и чего-то до боли знакомого, но запах виски, от поднесенного стакана ко рту, не дал распознать его. Винс прищурился, большим глотком почти осушая стакан.       — Ты всё ещё пьешь эту дрянь, — Калеб кивнул на бутылку дешёвого пойла.       — А ты, — Винс повернул голову, опуская стакан на деревянную стойку. — все ещё носишь этот уродский плащ.       Оранжевые очки съехали на кончик носа, и красные глаза встретились с карими.       — Когда-то давно, ты сказал, что черный делает тебя… как там? «Незаметным для системы»?       Пальцы-кавычки задержались в воздухе.       Уголок губ Калеба чуть дёрнулся. Он взял стакан Кавински, отпивая медленно пару глотков.       — Не цвет, — поставил стакан обратно. — А умение подтирать следы.       Винс фыркнул, наливая себе ещё. Рука чуть дрогнула и виски пролился на стол.       — Ну вот, — он провёл пальцем по луже, рисуя спираль. — Ещё один след для тебя. Сотрёшь?       Калеб схватил его запястье. Хватка была достаточно твёрдой, и большой палец непроизвольно провёл по пульсу — быстрое, предательское движение.       — Ты всегда был неряшливым.       — А ты — педантичным, — Винс наклонился ближе. — Помнишь, как ты переделывал все мои отчёты, трижды? Каждая, блядская, запятая…       — Потому что ты ставил их не там, — Калеб отпустил его руку, но не отодвинулся. Наоборот, коленом задевая чужое под стойкой.       Где-то внутри бара звенели бокалы, ударяясь друг об друга. У кого-то явно сегодня праздник. Винс же потянулся за сигаретой.       — До сих пор носишь тот же одеколон, — он прикурил, выдыхая дым в сторону Калеба. — Всегда было интересно, почему такой вызывающий? Тем более, для такой кабинетной крысы.       Калеб выхватил сигарету, туша ее об пепельницу рядом.       — А ты все так же пытаешься дерзить, — его рука легла на бедро Винса. Пальцы впились в мышцу. Старый приём. Та же дрожь в кончиках пальцев…       — Уроки усвоены давно, — Винс наклонился, едва касаясь губами чужого уха.       Калеб провёл пальцем по краю стакана. Рука внезапно вцепилась в чужой подбородок — не грубо, но с такой точностью, рассчитав давление. Приподнял его лицо, заставив встретиться взглядом.       — Открой, — приказал, чуть сжимая его челюсть, и Винс послушно разомкнул губы. Так, будто они это уже проходили. Холодное стекло прижалось к нижней губе. Виски полился медленно, намеренно, пока Калеб наблюдал за глотательным рефлексом, как капли стекают по шее, исчезая под воротником.       — Аккуратнее, — прошептал Кавински, когда стакан опустел. Его пальцы сомкнулись на запястье Калеба, но не оттолкнули. — А то подумаю еще, что ты… скучал.       Калеб не ответил. Большой палец проехал по его мокрому подбородку, собрав каплю, и поднёс ко рту.       — Ты заблуждаешься, — он наклонился так близко, что Винс увидел крошечную царапину на его левом импланте. — Может, стоит… освежить тебе память?       Его рука скользнула ниже, вцепившись в основание шеи Кавински. Не душила — пока. Просто держала, как держали те же руки тогда, когда Винс впервые переступил порог его кабинета: новичок-Наблюдатель и главный секретарь, пахнущий тогда слишком резко и запоминающе.       — Кабинет, — Калеб отпустил его, оставив на коже след от пальцев. — Через пятнадцать минут. Не заставляйте меня… — губы искривились в подобие улыбки, — …включить таймер.       Он встал, плащ взметнулся, скрыв дрожь в пальцах. Но Винс успел заметить — и усмехнулся, вытирая остатки виски с подбородка тыльной стороной ладони.

***

      Дверь кабинета открылась с тихим, почти неслышным щелчком. Винс переступил порог, оставляя за спиной монотонный шум дождя. Капли стекали по белой куртке, оставляя влажные следы на безупречно полированном полу.       Калеб сидел за столом, методично барабаня пальцами по нему.       — Опоздал на четыре минуты, — сказал он, не поднимая глаз.       — Спасибо, Капитан Очевидность, — Винс усмехнулся, небрежным движением швыряя мокрую куртку на стул. Ткань соскользнула, шлёпнувшись на полу.       Калеб медленно поднял взгляд, скользнув им от растрепанных волос к чуть влажной груди, скрытой под черной тканью свитера.       — Я не потерплю бардак в моем кабинете, — ровным тоном процедил он.       — Тогда тебе стоит хорошенько тут прибраться, — Кавински демонстративно плюхнулся на стул, с противоположной стороны, развалившись с явной небрежностью.       Калеб глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Затем поднялся, обходя стол и останавливаясь в шаге от Кавински. Его поза — идеальный образец военной выправки, руки безупречно сложены за спиной.       — Ты все такой же непослушный щенок, — процедил Калеб нависая над ним. Пальцы вцепились в подлокотники, по обе стороны от Винса, фактически блокируя любую возможность к отступлению.       Их дыхание смешалось. Калеб наклонился настолько близко, что Винс мог разглядеть каждую деталь на его лице.       — Освежить тебе память? — прошипел Калеб сквозь зубы, не отводя взгляд с чужих глаз.       Кавински усмехнулся, невольно проводя коленом по чужому бедру, чуть надавливая.       — И ты все такой же. Дрочишь на свод правил. Не надоело?       Калеб резким движением схватил Винса за воротник, заставляя подняться, и прижаться к своему телу, чтобы сохранить равновесие. Развернулся вместе с ним, и теперь Кавински оказался зажат между ним и краем стола.       Холодная ладонь легла на шею. Большой палец нашел пульс, ощущая каждый быстрый толчок под кожей.       — Ты дрожишь, — констатировал он.       — Замёрз, — Винс запрокинул голову, ещё больше обнажая шею.       Калеб наклонился, дыханием обжигая влажную кожу, едва касаясь губами виска.       — Так и не научился врать, — прошептал он, и это было даже не утверждение. Приговор.       Рука скользнула под черный свитер, оглаживая поясницу, сжимая бок талии. Кавински прикрыл глаза, поддаваясь на встречу, сдерживая стон. Между болью и удовольствием — тонкая грань.       Резкое, точное движение, и Винса усаживают на стол. В лице напротив непробиваемая маска. Безупречный пучок волос. Но одна прядь всё же выбилась — каштановая, живая, такая чужеродная среди всей этой серости Империи.       Винс прижался лицом к его шее, вдыхая. — «Икар-7». Сладковатое. Резкое. Токсичное.       Калеб замер. Его рука чуть дрогнула, поднимаясь чтобы притянуть ближе. Вцепиться в светлые волосы, оттягивая у корней.       — Много себе позволяешь, — но звучало это как «продолжай».       Винс прикусил мочку его уха, шепча:       — Ты же сам научил меня… нюхать врагов.       Калеб резко вцепился в его бедра, заставляя почувствовать холодный стол лопатками.       — Но я же не враг, — он навис сверху. — А вот ты…       — …дыра в системе, — Винс закончил за него, расстегивая пряжку на поясе Калеба. — Знаю. Закрой меня.       Их губы столкнулись. Винс чувствовал, как Калеб пытается контролировать каждый его вдох, каждый толчок языка. Но где-то под слоями дисциплины… дрожала та же ржавчина.       «Ржавчина — это признак хаоса».       Калеб вцепился в светлые волосы, запрокидывая голову Винса, царапая его губы зубами, чувствуя металлический привкус, смешанный с виски.       — Ты… всегда… торопишься… — прошептал Винс, задыхаясь, но руки уже дрожа тянулись к застежки на чужой униформе.       Калеб поймал его запястья, пригвоздив к столу.       — А ты всё ещё не умеешь слушаться, — прошипел в ответ.       Винс выгнулся, прижимаясь к нему всем телом.       — Это... ты у нас… спец… в послушании, — шепот сорвался в хрип, когда ладонь Калеба обхватила его горло.       Давление. Сначала легкое — пробное. Винс застонал, веки задрожали.       — Сильнее… — выдохнул он, и Калеб послушался.       Пальцы впились в шею, перекрывая дыхание. Мир сузился до оранжевых бликов, до жара между ног и этой чертовой ржавчине на стенах. Винс не пытался вырваться, наоборот — поддавался навстречу бедрами в такт сжатию.       — Извращенец, — Калеб дышал в его ухо, не ослаблял хватку. Другой рукой расстегивал ремень Винса, грубо стаскивая штаны.       — Да… — прохрипел он на выдохе, когда холодный воздух коснулся кожи. Его рука вцепилась в предплечье Калеба, подталкивая: «Еще».       Палец вошел резко, без подготовки. Винс взвыл, но Калеб заглушил звук своим ртом.       Боль смешалась с удовольствием. Винс кусал губу, пока Калеб растягивал его, добавляя второй. Суставы жгли изнутри — неестественно, унизительно, идеально.       Калеб вогнал в него пальцы до конца. Винс вскинулся, ударившись затылком о стол. Боль пронзила череп, но он усмехнулся, хрипло:       — Ты… со всеми… так… заигрываешь? —       Ответом стал третий палец. Винс закусил рукав, чтобы не заорать. Тело напряглось, но Калеб придавил его бедро ладонью, заставляя распахнуть ноги шире.       — Только с теми, кто… — Губы скользнули по шее. — …притворяется, что не ждал этого, — прошипел он, но сам дышал через раз.       Винс вновь простонал, цепляясь пальцами в запястье Калеба.       — А если я скажу… что не ждал?       Калеб вжал ладонь в его лицо, впиваясь пальцами в челюсть, и вошёл в него одним толчком. Винс взвыл в его руку.       — Ври лучше, — на выдохе прошептал Калеб.       Ритм стал хаотичным: два резких толчка, пауза, удар в самое нутро. Винс застонал не сдерживая себя, впиваясь ногтями Калебу в предплечья.       С каждым толчком давление на горло усиливалось. Винс терял сознание обрывками — вспышки боли, всплески наслаждения, запах «Икар-7».       — Ещё...— выдохнул он, выгибаясь, но Калеб замер, сжимая его бёдра так, что те задрожали.       — Ты получишь ровно столько, сколько я решу, — его голос звучал хрипло, кадык дергался при каждом слове. Свет голограмм выхватывал капли пота на его шее и дрожь в челюсти.       — Ты… ёбаный… садист… — Винс выплюнул слова между рывками.       Калеб резко вышел. Винс судорожно выдохнул, ощущая внутри себя пустоту, но через секунду холодное стекло флакона упёрлось в него. Масло полилось ледяным потоком.       — А сразу нельзя было?! — Винс дёрнулся, но Калеб пригвоздил его обратно.       — Слишком много пиздишь.       На этот раз Калеб вошёл не сразу. Сначала только головка, давящая на кольцо мышц. Винс застонал, пытаясь подтолкнуться, но Калеб не торопился, заставляя его ждать.       — Видишь? — Он провёл пальцем по своей длине, смазывая маслом. Член пульсировал, жилы вздулись под кожей. — Ты даже это не контролируешь.       Ладонью надавил Винсу на низ живота, входя полностью за один толчок. Кавински взвыл, ногтями впиваясь в край стола.       Движения казались выверенными, медленными. Калеб чувствовал, как каждый сантиметр Винса обжигает его, как стенки сжимаются спазмами, пытаясь вытолкнуть. Он наклонился, касаясь губами его уха:       — Сжимаешься… как последняя шлюха.       Винс потянулся к нему навстречу, прикусывая кожу на шее. Калеб зарычал, меняя ритм — короткие, жёсткие фрикции, бьющие в одну точку.       Он почувствовал, как член Винса дергается. Схватил его, сжимая у основания.       — Не сейчас.       Винс застонал громче, жалобнее, подаваясь навстречу бёдрами, чтобы почувствовать движение на собственном члене. Его ноги обвились вокруг Калеба, пятками врезаясь в поясницу.       — Ты… сам не… выдержишь… — прохрипел он севшим голосом.       Калеб ускорился. Стол заскрипел, отодвигаясь от ударов. Он чувствовал, как Винс сжимается сильнее, как его собственный живот сводит к низу, говоря о скорой разрядке. Вошел до упора, сжимая шею Винса. Его яйца напряглись, член пульсировал.       Винс задрожал всем телом, чувствуя, как тянет внизу живота. Не успел прикоснуться к себе, как Калеб вошёл последний раз и вышел, оставив Кавински пустым. Тот инстинктивно потянулся к своему члену, но Калеб перехватил его руку, и потянул на себя. Заставляя встать со стола и пригвоздил его коленями в пол.       — Не торопись, — голос звучал низко, почти ласково. Его пальцы скользнули в светлые и влажные пряди, направляя, не дёргая.       — Открой рот, — приказал он, член всё ещё пульсировал у него в руке.       Винс задержался на секунду, переводя дыхание, но губы разомкнулись. Калеб провёл головкой по его нижней губе, наслаждаясь тем, как Винс подавляет дрожь во всем теле.       — Медленно, — прошептал, вводя лишь кончик.       Винс приподнялся, пытаясь взять глубже, но Калеб отстранился, заставляя его следовать. Рука вновь потянулась к члену, но Калеб вжал носок ботинка тому в пах.       — Руки, — напомнил он о правиле. — Или я свяжу их.       Винс закатил глаза, но подчинился. Язык скользнул по всей длине, губы сжались у основания, заставляя Калеба подавить собственный стон. Его пальцы сжались у корней, ритм стал жёстче.       — Вот так… — Калеб напрягся всем телом, ощущая мягкий язык, давление, и узкую глотку. Винс сосёт, словно пытается перехватить контроль.       Кавински поднял глаза, встретившись с карими. Калеб ускорил движения, входя глубже, пока Винс не закашлялся, вынужденный отстраниться.       — Так сильно хочешь кончить? — Калеб приподнял его подбородок, все ещё касаясь членом его губ. — Проси.       Винс ухмыльнулся, облизывая губы.       — Прошу… — он потянулся, чтобы снова взять в рот, но Калеб отклонился.       — Не так.       Он потянул Кавински за плечо, чтобы тот поднялся, и в эту же секунду нагнул его, заставив упереться грудью в стол. Член упёрся в ягодицы, скользнув между ними. Винс затаил дыхание, но Калеб лишь провёл им вдоль щели, наслаждаясь тем, как тело под ним дрожит.       — Видишь? — Он наклонился, касаясь губами уха: — Как сильно ты хочешь принять меня снова.       Калеб вошёл медленно, подавляя дрожь в бёдрах. Горячая плоть сжимала его, и он замер на секунду, чтобы сразу не сорваться. Рука скользнула под живот Винса, обхватывая его член, твердый, пульсирующий, уже на грани.       — Не… торопись… — выдохнул Винс, прижимаясь щекой к холодному металлу стола. Контраст температур сводил с ума: ледяная поверхность под кожей и жар, разливающийся от каждого толчка.       Калеб не ответил. Начал двигаться. Сначала едва заметно, только чтобы почувствовать, как Винс сжимается в ответ. Пальцы сомкнул на его члене, синхронизируя ритм: вперёд — сжатие, назад — лёгкое ослабление.       — Так… — Винс застонал, ладони скользнули по столу, оставляя влажный след. — Да… так…       Калеб наклонился, губы коснулись чужой шеи. Зубы впились в кожу, но не до крови. Его дыхание спёрло, когда Винс внезапно сжался сильнее, словно вытягивая из него каждую каплю.       — Тише, — прошептал Калеб, ускоряя толчки. Рука на члене стала жёстче. Винс поддался навстречу, заставив Калеба войти ещё глубже.       Они замерли, балансируя на грани: Калеб, теряющий чёткость движений, Винс, дрожащий под двойным напором — внутри и снаружи. Стол скрипел, каждый раз смещаясь от ударов.       Калеб почувствовал, как живот Винса напрягся под его ладонью. Их ритм стал хаотичным. Калеб больше не контролировал ни свои бёдра, ни пальцы на члене Кавински. Каждый толчок выбивал из него тихий стон.       — Сейчас, — выдавил Калеб, но Винс уже кончал — волнами, содрогаясь всем телом, тихо постанывая что-то нечленораздельное. Спазмы внутри затянули Калеба за собой, вырвав у него низкий стон.       Дверь кабинета резко распахнулась, впустив лезвие холодного света. Войд замер на пороге, силуэтом вписываясь в проём, будто сама Империя явилась вынести приговор. Взгляд его скользнул по Винсу — развалившемуся на столе, по Калебу — застывшему рядом, с пальцами, впившимися в ладонь так, что ногти оставили кровавые полумесяцы.       — Красиво, — голос Войда был как скрип ржавых шестерён. — Главный секретарь трахается с бывшим Наблюдателем. Империя вами гордится!       Калеб замер, рука непроизвольно дёрнулась, но Войд уже шагнул внутрь, захлопнув дверь за собой.       — Ты всегда был слабым, — он отбросил плащ на стол рядом с Кавински.— Но сегодня ты превзошел самого себя.       Винс усмехнулся, повернув голову к Инспектору. Калеб же стоял на месте, только веко его дрогнуло, выдавая напряжение.       — Инспектор, — губы растянулись в ухмылке. — Вам стало скучно и вы решили присоединиться?       Войд двинулся к нему, сапоги гулко стучали по полу. Его рука впилась в волосы Винса, дёрнув голову назад.       — Ты всё ещё думаешь, что шутки спасут тебя? — Он провёл большим пальцем по синяку на шее, оставленному Калебом. — Я засуну тебя в дренажную шахту, где твои крики будут музыкой для крыс.       Войд резко развернул его лицом в стол. Мгновение — и Винс вновь оказался пригвождён к поверхности. Холодный металл впился в оголенный живот.       — Смотри и учись, — Войд расстегнул ширинку, освобождая свой член. — Вот как обращаются с мусором.       Он вошёл без предупреждения. Винс вскрикнул, пальцами вцепившись в край стола. Калеб, всё ещё стоявший рядом, почувствовал, как подкашиваются ноги. Его рука дрогнула, потянувшись к собственному члену — стыдно, грязно, невозможно остановиться.       — Ты кончил в него? — Войд глумился, бёдра хлёстко били в такт словам. — Выл, как сука в течке?       Калеб не ответил. Глаза застилала пелена, пальцы сжимали член в такт ударам Войда. Винс, захлебываясь стонами усмехнулся:       — Папочка… Войд… зол, Главный Секре… ты… ха…       Войд схватил его за волосы, вдавливая в стол:       — Заткнись. Или я вырву твой язык.       В этот момент Калеб шагнул вперёд. Рукой приподнимая лицо Кавински за подбородок, устраиваясь с противоположной стороны так, чтобы было всем удобно. Член, всё ещё твёрдый и влажный, упёрся Винсу в губы.       — Открывай, — тихо приказал Калеб, но Винс уже сделал это, облизывая головку кончиком языка.       Войд одобрительно хмыкнул, ускоряя ритм.       Они начали двигаться в такт — Войд сзади, Калеб спереди. Винс закатил глаза, когда два члена синхронно входили в него, перекрывая дыхание и мысли. Тело извивалась меж двух огней.       Калеб, обычно безупречный и тихий, шумно дышал, как загнанный зверь. Его пальцы дрожали в волосах Винса, толчки становились глубже, отчаяннее.       — Смотри на меня, — прошептал он, заставляя Винса поднять взгляд. — Смотри…       Но Винс уже не мог. Глаза закатились, тело дёргалось в ритме их толчков. Он чувствовал, как Калеб пульсирует у него во рту, как Войд наполняет его сзади, как всё внутри сжимается в один тугой узел.       Войд кончил первым, с глухим рыком, впившись ладонями в ягодицы Винса. Его член дёргался внутри, заливая всё горячей спермой, но он не останавливался, продолжая долбить до последней капли.       Кавински кончил впустую — сухими спазмами. Тело тряслось, но его не отпускали.       Калеб, потеряв контроль, вогнал свой член в глотку Винса до конца. Сперма хлынула ему в горло, заставляя давиться. Калеб еле сдерживал собственный стон, впиваясь пальцами в стол, лицо исказила гримаса стыда и блаженства.       Войд отошёл, приводя себя в порядок. А на лице ни капли усталости, только холодное удовлетворение.       — Неплохо, — он бросил взгляд на Калеба, который, опустившись на стул, мелко дрожал. — Но в следующий раз будь менее сентиментальным.       Винс же собирал себя по частям, после того, как дверь кабинета громко захлопнулась. Разум постепенно прояснялся, пелена с глаз была сброшена. Он вытер подбородок рукой, сползая со стола и приводя себя в порядок.       Только когда Войд ушел, Калеб протянул Винсу платок. Но тот оттолкнул его руку, еле стоя на дрожащих ногах:       — Папочка же сказал, без сантиментов.        Калеб поправил манжеты, глядя, как Винс дрожащей рукой тянется за сигаретой, устраиваясь удобнее в кресле напротив.       — Уборщик придёт через десять минут, — бросил Калеб, пряча дрожь в пальцах под столом.       Винс выдохнул дым в потолок:       — Пусть приберёт и твоё высокомерие заодно.