Прекрасная горькая вода

      Когда Гарри впервые увидел его, он решил, что ему снится кошмар. Фигура парила в его комнате у Дурслей, молча наблюдая за ним. Это было жутко, но Гарри так устал, что просто перевернулся на другой бок и снова заснул.       Утром, когда Гарри позавтракал одним бананом, призрак демонстративно высмеял Дадли за то, что тот расплакался над своим завтраком. Гарри изо всех сил старался притвориться, что не сходит с ума. Гарри и раньше слышал о посттравматическом стрессовом расстройстве, и хотя он чувствовал, что пережил ужасные события в Тайной комнате, возможно, что-то всё ещё подсознательно его беспокоило.       Как бы то ни было, он не хотел, чтобы кто-то, волшебник или магл, считал его сумасшедшим. В прошлом году ему было более чем достаточно слышать голос в стенах.       В следующий раз это случилось, когда он пропалывал клумбы в саду. Он услышал голос раньше, чем увидел его.       — Неужели маглы стали ещё хуже за последние пятьдесят лет?       Гарри отказался отвечать. Соседи и так считали его хулиганом, проблемным мальчиком. Ему не нужно было подливать масла в огонь. Но Реддла не волновало, как соседи относятся к Гарри. Он весь день жаловался на маглов и их странные привычки. На следующий день Реддл издевался над Гарри, ожидая реакции. Еще на следующий день после этого он начал ныть о Дамблдоре.       — Ты можешь заткнуться? — наконец не выдержал Гарри. Он лежал на кровати и читал учебник для занятий следующего учебного года.       — О, так он может меня слышать, — сказал Реддл. — Я уже начал сомневаться.       — Почему ты здесь? Я убил тебя. Ты призрак?       — Очевидно.       — Тогда иди поищи кого-нибудь другого.       Реддл нахмурился.       — Я не могу.       — Конечно, можешь. Почему бы тебе не напугать Дурслей, пока ты здесь? Или найди Драко Малфоя. Держу пари, ты мог бы заставить его кричать, как девчонка.       — Ты не можешь быть таким тупым. Я отказываюсь верить, что парень, который победил меня, настолько не замечает, что происходит вокруг, что он не понял, как другие люди реагируют на меня.       — Как реагируют?       — Никак.       Реддл стоял у кровати Гарри, возвышаясь над ним. Он скрестил руки на груди, которая всё ещё была облачена в слизеринскую форму.       — Кажется, больше никто меня не видит.       — Что? — Гарри уронил книгу и оперся на руки.       — Ты и правда просто глупый гриффиндорец, — простонал Том.       Гарри нахмурился. — Может, я и глупый гриффиндорец, но ты просто дохлый слизеринец.       Реддлу это не понравилось. Он проплыл сквозь стену и оставил Гарри одного на целых три дня, прежде чем вернуться. Когда он наконец вернулся, то сразу же взял на себя роль личного полтергейста Гарри.       По иронии судьбы, то, что его преследовал призрак злейшего врага, сделало жизнь у Дурслей гораздо более сносной. Во-первых, Реддл был доказательством того, что волшебный мир ждёт его в конце лета. Во-вторых, Реддл был неожиданно забавным. Будучи призраком, которого никто не мог видеть или почувствовать, он был совершенно безобиден и мог лишь пугать пустыми угрозами или изображать жестокие жесты. Он корчил рожицы тёте Петунии и постоянно комментировал, как Дадли олицетворяет упадок цивилизации.       Но Гарри быстро понял, что Реддл не столько хотел что-то сказать, сколько хотел, чтобы его услышали. Он крутился вокруг Дурслей, потому что Гарри был единственным человеком на планете, способным признать его существование. Он пытался это скрыть, но Гарри начал замечать, как Реддл незаметно подстраивал своё поведение, чтобы вызвать у него наибольшую реакцию.       Честно говоря, это было немного грустно.       В первый месяц лета Гарри несколько раз брал в руки перо, намереваясь написать Гермионе, Рону, мистеру Уизли или даже Дамблдору о своём неожиданном соседе по комнате, но так и не находил слов. Вся ситуация была настолько странной, что он не знал, с чего начать. И Реддл никому не причинял вреда; он уже был мёртв. Поэтому Гарри оставил его в покое.       И если он начал получать удовольствие от присутствия другого парня, то никому об этом знать не нужно.

***

      — Тебе придётся простить меня за то, что я не подарил тебе подарок на день рождения, — сказал Том, пока Гарри читал письмо из Хогвартса. — Надеюсь, моё присутствие — достаточный подарок.       Гарри сидел на кровати, скрестив ноги, в окружении писем и посылок от друзей. Том прятался в углу комнаты, скрестив руки на груди.       — Я все еще не понимаю, почему ты здесь.       — Ты причина того, что я в таком состоянии, так что тебе и расплачиваться.       — Ты бы не оказался в таком состоянии, если бы не пытался убить Джинни и не выпустил василиска на всю школу.       — Не забывай, что я также пытался тебя убить, — он наклонился, чтобы прочитать письма, которые Гарри разложил на кровати. Гарри вскрикнул и схватил пергамент, прежде чем Том успел что-то прочитать. — Ты должен подписать разрешение на выход в Хогсмид?       — По-видимому, да. А что? Разве тебе не нужно было разрешение?       — Нет. Предполагалось, что опекуны-маглы никогда не смогут понять наш мир, и поэтому их дети были более или менее освобождены от опеки, как только начали посещать Хогвартс, — Реддл говорил с задумчивым выражением лица, но оно быстро сменилось чем-то похожим на мрачное веселье. — Не думаю, что твои родственники с радостью подпишут разрешение. Интересно, что бы все сказали, если бы узнали, что великому Гарри Поттеру пришлось умолять своих жестоких родственников о такой простой вещи, как подпись?       Гарри пристально посмотрел него.       — Что бы сказал мир, если бы узнал, что Лорд Волдеморт вырос в магловском приюте?       — Тогда они бы знали, что моё мнение о маглах и грязнокровках хорошо обосновано.       — Если ты снова произнесешь это слово, я найду способ изгнать тебя как беса, и тогда ничто не удержит тебя от вечного наказания в аду.       — Забавно, приютский священник говорил мне то же самое. Жаль, что он так и не оправился после укуса ядовитой змеи.       — И конечно же, ты не имеешь к этому никакого отношения, — сказал Гарри, пряча свои новые запасы еды под оторвавшейся половицей.       Реддл молча наблюдал, как Гарри выполнял знакомые действия, чтобы скрыть доказательства того, что у него есть друзья. Гарри приготовился к новым насмешкам, но их не последовало. Призрак просто продолжал парить в углу.       — Ты мог бы просто заставить своих родственников подписать его, — Реддл говорил совершенно серьёзно.       — Как? Они знают, что я не могу колдовать за пределами Хогвартса.       — Ты богат и знаменит в волшебном мире. У тебя есть возможность откупиться от них или пригрозить разоблачить их за то, что они такие ужасные?       — Оно того не стоит.       Гарри снял очки и лёг обратно на кровать, полагая, что разговор окончен и он может пойти спать. Через пять минут его глаза начали закрываться, и Реддл решил заговорить снова.       — Ты не против причинить вред Дурслям из-за моральной дилеммы. Все твои оправдания сводились к тому, что тебе неудобно из-за возможных последствий.       Гарри приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть на него. В темноте и без очков было трудно разглядеть призрака, поэтому он посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос.       — Я просто предположил, что мальчик-спаситель будет образцом добродетели.       — Угрожать им — это другое. Это никому не вредит.       — Ты никогда раньше не хотел причинить им боль? — мягко спросил Реддл. Это был коварный вопрос, и Гарри перевернулся на кровати, решив не отвечать.

***

      Реддл смеялся всю поездку в автобусе «Ночной Рыцарь».       — Не могу поверить, что ты на самом деле сделал это! — воскликнул он. — Как думаешь, она уже парит над Лондоном? Может, мы увидим её, если выглянем в окно!       Гарри итак был на взводе. Инцидент с тётей Мардж немного утихомирил его гнев, но теперь по его жилам бежал страх. Страх, что его исключат, страх, что его арестуют. А после того, как он увидел странную собаку, похожую на волка, и чуть не попал под автобус, его нервы были на пределе. Но Реддлу, похоже, было всё равно.       Поскольку Стэн Шанпайк и водитель Эрни находились в пределах слышимости, Гарри не мог приказать Реддлу заткнуться. Однако он мог попытаться уклониться от разговора.       — В новостях маглы говорили об этом человеке, — сказал Гарри, кивнув на газету, которую держал Стэн. Реддл закатил глаза с другой стороны автобуса. Он медленно парил в воздухе, разглядывая кровати и светильники. Гарри не мог не смотреть на него, даже когда пытался сосредоточиться на Стэне.       — Так и должно быть! Это Сириус Блэк! — закричал Стэн. — Первый человек, которому удалось сбежать из Азкабана!       — Кто?       — Сириус Блэк! Убил тринадцать маглов. Говорят, он правая рука Сами-Знаете-Кого.       По спине Гарри пробежал холодок, когда он увидел смеющееся лицо на бумаге. Даже Реддл наклонился, чтобы получше рассмотреть его.       — Вероятно, все это правда, — сказал призрак. — Все, кого я знал из Блэков, считались полубезумными даже другими чистокровными волшебниками. Однако побег из Азкабана впечатляет. Я не знал, что это возможно.       Призраки не могут по-настоящему блестеть глазами, но Гарри всё равно почувствовал предвкушение в глазах Реддла. Это был тот же голодный взгляд, который появился на его лице в Тайной комнате всего пару месяцев назад. Реддл не успокоится, пока не узнает, как Блэк сбежал из тюрьмы.       Реддл, казалось, был погружён в свои мысли до конца вечера и даже не стал насмехаться над Гарри из-за явного фаворитизма, проявленного к нему Фаджем. Встреча с министром была напряжённой, но не только из-за страха быть исключённым. В тот вечер он впервые оказался среди волшебников с тех пор, как у него появился призрачный сосед.       — Я действительно единственный, кто может тебя видеть, — сказал Гарри Реддлу, когда они наконец остались одни в комнате в «Дырявом котле».       — Я тебе это уже говорил.       — На самом деле я тебе не поверил.       Реддл нахмурился. — Ты не доверяешь мне, Гарри?       Гарри проигнорировал вопрос.       — Почему я единственный, кто может тебя видеть?       — Думаю, это наказание за все мои грехи — быть связанным с самым глупым в мире спасителем, — совершенно серьёзно сказал Реддл.       Гарри просто продолжал игнорировать его поведение; за то короткое время, что они провели вместе, он понял, что лучше просто игнорировать его сарказм.       — Ты думаешь, это как-то связано с моей связью с Волдемортом? — неожиданно для себя спросил он. Это заставило Реддла обратить на него внимание.       — Это как-то связано с тем, что ты при этом также змееуст?       — Я не знаю. Дамблдор сказал, что между нами есть связь. Поэтому мой шрам болит, когда он рядом.       Реддл перевёл взгляд на лоб Гарри, а затем снова посмотрел на пол. Он нахмурился.       — Это нелепо. Шрамы от проклятий не обладают такой силой.       — Должна быть какая-то связь, — настаивал Гарри. — У нас слишком много… — он замолчал, не желая продолжать эту мысль.       — Слишком много общего, — закончил Реддл. — Тебя это беспокоит?       — Что?       — Тебя беспокоит, что ты видишь во мне себя? Что я — это всё, чем ты мог бы быть, всего, чего ты мог бы достичь?       — Ты постоянно называешь меня идиотом. Очевидно, ты не думаешь, что я могу быть таким, как ты.       — Ты мог бы. Если бы относился ко всему более серьёзно и был чуть более амбициозным. Но, может быть, в этом и заключается разница между нами. Ты просто принимаешь то, что тебе дают, а я не боюсь работать ради чего-то большего.       — Ну, ты всего лишь одинокий призрак, так что я не уверен, что твои планы действительно сработали.       Реддл исчез, как будто выбежал из комнаты, и не возвращался два дня.

***

      Было странно пытаться игнорировать Реддла в присутствии Гермионы и Уизли. Часть Гарри хотела рассказать им, каким на самом деле было его лето. Но он также привык к призраку и не хотел, чтобы его уничтожили. Он уже однажды убил Реддла, и ему не хотелось разрушать его душу. Нельзя сказать, что Реддла было приятно видеть рядом. Совсем наоборот. Слизеринец словесно нападал на Уизли и использовал множество уничижительных выражений, говоря о Гермионе. Гарри мог только смотреть на него и тихо шипеть, предупреждая.       — Я не понимаю, почему тебя это волнует, — сказал Риддл. — Они всё равно меня не слышат.       — Ну, а я могу, и мне не нравится то, что ты говоришь.       Реддл находил близнецов особенно несносными, и Гарри подозревал, что это было потому, что он видел в Перси человека, больше всего похожего на себя. Близнецы определенно изо всех сил издевались над своим братом за его назначение старостой.       — Тебе придётся проверить записи, когда мы приедем в Хогвартс, — сказал Реддл, — но я уверен, что меня назначили старостой на седьмой год обучения.       Гарри крался вниз по лестнице, чтобы помочь найти пропавший значок старосты Перси.       — Я и не думал, что они вознаграждают убийц такой должностью.       — Не моя вина, что они были слишком тупы, чтобы поймать меня.       Они уже обсуждали это раньше, поэтому Гарри не особо обращал на него внимание. Вместо этого он поймал себя на том, что подслушивает разговор мистера и миссис Уизли. Он не собирался этого делать, но когда среди жарких споров услышал своё имя, то не смог не замереть. Даже Реддл замолчал, когда они услышали, как мистер Уизли объясняет, что Сириус Блэк охотится за Гарри.       — Если Блэк смог выбраться из Азкабана, он сможет проникнуть в Хогвартс, — говорил мистер Уизли. — Я просто хочу, чтобы он был начеку.       Гарри поднялся по лестнице, почти не обращая внимания на Фреда и Джорджа, которые трансфигурировали значок Перси.       — Не знаю, почему ты так шокирован, — сказал Реддл, когда они наконец вернулись в свою комнату. — Если Блэк был правой рукой лорда Волдеморта, то, конечно, он бы преследовал тебя.       Гарри не хотел отвечать, потому что знал, что Реддл прав. Он чувствовал себя глупо из-за того, что сам не догадался. К счастью, на следующий день было столько всего, что у него не было возможности поговорить с Реддлом.       Погрузить всех Уизли, Гермиону, Гарри и их животных в министерские машины было непростой задачей, и к тому времени, как они добрались до Кингс-Кросс, Хогвартс-экспресс был почти полон, и Гарри, Рон и Гермиона оказались в купе со спящим взрослым.       — Он выглядит потрепанным, — сказал Реддл.       — Р. Дж. Люпин, — одновременно сказала Гермиона, указывая на сундук над мужчиной. — Наверное, это наш новый профессор защиты.       — У вас действительно каждый год появляется новый профессор? — спросил Реддл.       Рон уже говорил: — Надеюсь, он будет лучше Локхарта, хотя это не так уж и сложно.       Разговор неизбежно зашёл о Хогсмиде. Гермиона и Рон были расстроены за Гарри из-за того, что он не смог получить разрешение, но это не помешало Гермионе рассказывать об истории деревни.       — Считается, что Визжащая хижина — самое населённое призраками здание в Британии, — сказала она.       — Никогда такого не слышал, — сказал Реддл. Он парил у багажной полки, глядя на группу сверху вниз. Вероятно, ему доставляло извращённое удовольствие находиться над ними.       — Должно быть, это необычная группа призраков, — добавил Гарри. — Ни одно из приведений в Хогвартсе не выглядит особо пугающим.       — Кроме Кровавого Барона, — сказал Рон. — Он и без того жуткий. И, думаю, Пивза тоже можно считать жутким, если учитывать, что он полтергейст.       Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но замолчала, когда поезд затрясся и начал замедляться. Все трое в замешательстве переглянулись, и даже Реддл выпрямился, позволив своему телу опуститься, чтобы оказаться на одном уровне с Гарри.       — Мы еще не можем быть на месте, — сказала Гермиона.       Рон встал и выглянул в окно. — Кажется, в вагон поднимаются люди.       — Может поезд сломался? — спросил Гарри. Свет начал мигать, прежде чем погаснуть, и температура заметно понизилась. Дверь купе снова открылась.       — Простите, вы не знаете, что происходит? — раздался из темноты голос Невилла.       — Я пойду спрошу у водителя, — заявила Гермиона. Гарри услышал, как она встала, но вскрикнула, когда на кого-то налетела.       — Гермиона?       — Джинни? Что ты здесь делаешь?       — Ищу Рона. Ты знаешь, что происходит?       — Что бы ни происходило, вы все делаете только хуже.       Гарри подскочил на своем сиденье и оглянулся. Реддл сидел очень близко к нему, призрачная аура была единственным источником света в купе. Он выглядел таким же растерянным, как и Гарри.       — Тихо! — раздался хриплый голос. Свет от волшебной палочки осветил купе, и Гарри обнаружил, что смотрит в глаза таинственному профессору. Тот всё ещё выглядел уставшим, несмотря на то, что был настороже. — Оставайтесь на месте.       Пока он говорил, дверь снова открылась, и он увидел руку, покрытую струпьями и тёмную фигуру в плаще. Фигура сделала шумный вдох, и воздух стал холодным. Казалось, холод пронизывал каждую клеточку его тела, и ему вдруг стало трудно дышать.       Последнее, что Гарри запомнил, — это как Реддл сказал «Вот чёрт», прежде чем его глаза закатились.       Кто-то кричал .       — Гарри! Гарри, ты в порядке?       Гарри моргнул, и в фокусе появилось встревоженное лицо Гермионы. Он лежал на полу купе. Свет снова включился, и никаких следов существа не было. Реддл парил у двери, скрестив руки на груди, наблюдая за коридором и время от времени поглядывая на Гарри.       — Ч-что случилось? Кто кричал? — спросил он.       — Никто не кричал, — сказала Гермиона. Рон, Невилл и Джинни сидели на своих местах, все бледные. Джинни выглядела особенно плохо. Р. Дж. Люпин сидел на корточках прямо за Гермионой и наблюдал за Гарри.       — Вот, это должно помочь, — сказал мужчина, протягивая Гарри кусочек шоколада. Гарри взял его скорее от неожиданности, чем из-за желания.       — Что это была за штука? — спросил Гарри.       — Дементор, — одновременно произнесли Реддл и Люпин. На лице призрака промелькнуло раздражение, когда он в очередной раз вспомнил, что его никто не слышит.       — Один из дементоров Азкабана, — продолжил Люпин. — Я собираюсь поговорить с водителем. Съешь шоколад.       С этими словами профессор ушёл. Рон, Гермиона и Невилл рассказали Гарри о том, что произошло, когда он потерял сознание. К его удивлению, шоколад действительно помог, и он почувствовал, как к его ногам возвращается тепло.       Реддл провёл остаток пути на взводе. Он слонялся между коридором и купе, не успокоившись, как в первой половине пути. Он то и дело бросал на друзей Гарри раздражённые взгляды, так что было ясно, что он хочет что-то сказать. Но он хотел, чтобы Гарри отвечал ему.       Когда они прибыли в Хогвартс, МакГонагалл отвела Гарри и Гермиону в сторону. После осмотра у Помфри Гарри стоял в коридоре, ожидая Гермиону и МакГонагалл у ее кабинета.       — Ты раньше слышал о дементорах? — тихо спросил он Реддла.       — Конечно. Они входят в программу по защите на третьем и четвёртом курсах. Заклинание Патронуса изучают студенты, сдающие СОВ.       — Что такое Патронус?       — Это то, чем Люпин отпугнул дементоров. Можно считать, что заклинание является проявлением положительных эмоций, которые используются в защитных целях.       — Вооруженный позитив? — пошутил Гарри. — Держу пари, у тебя были проблемы с этим.       По лицу Реддла промелькнуло неловкое выражение, и Гарри немедленно стал серьезным.       — Так и есть, не правда ли? Ты не смог использовать заклинание Патронуса.       — Это глупое заклинание. Оно действительно полезно только в одном случае. Кроме того, дементоры не влияют на меня так, как на других.       Гарри, который быстро понял, что его собственная реакция на них необычна, перевёл взгляд. — Как они на тебя влияют?       — Дементоры охотятся только на положительные эмоции. Другие эмоции, такие как гнев, боль, страх их не интересуют. Если у тебя достаточно самодисциплины, ты можешь сосредоточиться на них.       — Это печально, — не задумываясь, сказал Гарри. — Ты так отвык от счастья, что его отсутствие даже не замечаешь.       — Я не просил проводить со мной психоанализ, — огрызнулся Том, когда дверь в кабинет МакГонагалл открылась. Призрак умчался заниматься своими делами, а Гермиона и Гарри отправились на праздничный ужин.

***

      Гарри не знал, чего он ожидал, оказавшись в Хогвартсе с призраком Тома Реддла, но это было очень похоже на то, как если бы он оказался в доме номер 4 по Тисовой улице с призраком Тома Реддла. Другим словами, ничего не изменилось. Он ходил за Гарри по пятам, постоянно комментируя свою неприязнь к людям и существам. Он как минимум дважды в день называл Гарри идиотом и рассказывал ему обо всех драмах и сплетнях, о которых Гарри даже не подозревал.       Том часто посещал различные занятия и требовал, чтобы Гарри переворачивал для него страницы книг в библиотеке. Его жажда знаний распространялась и на социальные встречи в Хогвартсе. Он получал огромное удовольствие, сидя в окружении групп девушек во время ланча, чтобы послушать сплетни о студентах.       Ему также нравилось подсказывать Гарри ответы на домашние задания. Гарри прислушивался к нему в течение сорока восьми часов, прежде чем понял, что Том намеренно подбрасывает ему правильные и неправильные ответы, чтобы поиздеваться над ним. После этого он три дня игнорировал Тома.       Сколько бы времени Том не проводил вдали от Гарри, он всегда возвращался. Он жаждал внимания, отчаянно желая поделиться с кем-нибудь своими остроумными замечаниями и шутками. Он хотел, чтобы кто-нибудь считал его умным, хотел, чтобы кто-нибудь признавал, что он лучше других. Поэтому он всегда возвращался к Гарри.       Гарри почти обрадовался, что их отношения наладились во время первого в этом году посещения в Хогсмид. Когда Гермиона и Рон ушли, Гарри нашёл пустой класс, в котором они с Томом могли переночевать. Он разложил свои вещи на полу и даже позволил Тому выбрать книгу из библиотеки. Он делал домашнее задание, переворачивая страницы для Тома.       — Еще раз повторю, что тебе стоит исследовать Визжащую хижину, — сказал Гарри, убирая своё домашнее задание по заклинаниям обратно в сумку. Том демонстративно вздохнул и отвёл взгляд от книги.       — Не верю, что история о привидениях в ней правдива. В 1940-х годах здесь не было ни одного призрака.       — Может быть, они поселились здесь недавно. Ты — призрак, и ты всё время перемещаешься.       — Если призрак заинтересован в переезде, я не могу себе представить, что он выберет полуразрушенный дом рядом со школой, полной надоедливых детей.       — Может быть, они пытаются придерживаться темы.       — Какой темы?       — Ну ты знаешь, быть жутким? Призраки, дома с привидениями?       — Мне кажется, большинство призраков сочли бы это оскорбительным, — фыркнул Том. — А теперь переверни страницу и замолчи.       — В чём разница между призраком и полтергейстом? — спросил Гарри, переворачивая страницу. Том сердито посмотрел на него в ответ. — Почему одни люди возвращаются в виде призраков, а другие — в виде полтергейстов? Мне кажется, что твоя жизнь была бы проще, если бы ты был полтергейстом… ну, я имею в виду, после твоей смерти.       — Я уверен, что в конце концов у меня снова появится тело, — проворчал Том. Гарри замер. Том никогда особо не распространялся о своём отношении к тому, чтобы быть призраком, за исключением того, что считал это ужасно скучным. Но до сих пор он никогда не говорил о том, что планирует вернуть себе тело.       — Я не буду помогать тебе делать это.       — Разве? В конце концов, ты же мальчик-спаситель. И даже ты должен признать, что так жить нельзя, — сказал Том, указывая на книгу, которую он даже не мог перевернуть.       — В прошлый раз, когда ты пытался завладеть телом, ты чуть не убил сестру моего лучшего друга. И меня.       — И урок был усвоен. Я изменился.       — Я тебе помогать не буду.       — Если бы ты это сделал, я бы оставил тебя в покое. Позволил бы тебе прожить свою обычную жизнь без меня, призрака или кого-то ещё. Это было бы выгодно нам обоим.       Том выглядел таким серьёзным, что Гарри почти почувствовал себя виноватым за то, что собирался сказать.       — Я не буду тебе помогать. А если ты попытаешься меня заставить, то расскажу о тебе Дамблдору, и он найдёт способ полностью уничтожить тебя.       На лице Тома промелькнула обида, за которой быстро последовал гнев. Не сказав ни слова, он резко провалился сквозь пол и исчез. До конца дня он больше не появлялся.       Гарри пытался радоваться за Гермиону и Рона, когда они рассказывали ему о Хогсмиде, и пытался наслаждаться праздничным ужином в честь Хэллоуина, но не мог перестать думать о Томе. О том, в каком отчаянии он был и как сильно его задел ответ Гарри. Может быть, Гарри был несправедлив: вечность в качестве призрака казалась пугающей. Наверняка должна была быть альтернатива получше, чем полное уничтожение Тома.       Все мысли о Томе вылетели из головы Гарри, когда гриффиндорцы поняли, что на Полную Даму напали. Дамблдор был единственным, кто смог добиться от Пивза ответа.       — О да, директор, он очень разозлился, когда она ему не позволила войти, понимаете. У него отвратительный характер, у этого Сириуса Блэка.       Если ученики не были напуганы раньше, то они испугались, когда узнали, что печально известный убийца пытался проникнуть в гостиную факультета.       Дамблдор и другие профессора проводили их обратно в Большой зал. Прибыли другие факультеты, и Перси с другими старостами загнали всех в спальные мешки.       Гарри, Рон и Гермиона собрались в углу и шепотом делились теориями друг с другом, пока Перси не велел им замолчать.       — Гарри!       Резкое шипение вывело Гарри из полубессознательного состояния, в которое он погрузился. Он резко вскочил, и его движение привлекло внимание Тома Реддла, который заглядывал в спальные мешки.       — Том? — Гарри прошептал так тихо, как только мог.       — О, вот ты где. Значит, всё ещё жив? — Том проскользнул рядом с ним, лёжа на земле, которую он не чувствовал. Их лица разделяли всего несколько сантиметров.       — Где ты был? — спросил Гарри.       — Гостиная Когтеврана. Там есть семикурсница, которая изучает древние руны и оставляет свои эссе на всю ночь, чтобы чернила не расплывались. Я не знал, что происходит, пока не появился Флитвик. Блэк действительно пытался проникнуть внутрь?       — Ага.       — Хорошо, что тебя там не было.       До этого момента Том говорил обычным тоном. Никто больше его не слышал, но теперь он как будто надеялся, что Гарри тоже его не услышит. Он уставился в звёздное небо над ними, отказываясь встречаться взглядом с Гарри.       — Ты беспокоился обо мне?       — Нет. Просто не хотел, чтобы мой единственный источник общения с людьми умер до того, как я убедил его помочь мне.       — Значит, ты беспокоился по эгоистичным причинам.       — Я пришёл проведать тебя. Может, просто оставим всё как есть?       Гарри наблюдал за движением кадыка Тома. Они никогда не были так близко, и на долю секунды Гарри захотелось протянуть руку и провести пальцами по краю челюсти Тома. Это была нелепая мысль — его рука прошла бы сквозь него. Но он поймал себя на мысли о том, каково было бы, если бы Том был здесь физически.       — Да, мы можем оставить это, — прошептал Гарри. Том кивнул в знак согласия.       — Профессора обыскивают школу, но я не верю, что кто-то найдёт Блэка. Он, скорее всего, уже давно ушёл. Я мог бы потратить немного времени на поиски проходов в замок и из замка. Полезно выяснить, как он попадает в замок и выходит.       Все признаки чувствительного Тома Реддла были стёрты аналитическим, жаждущим знаний Томом. Гарри позволил себе уснуть, убаюканный различными теориями Тома.

***

      Матч между Гриффиндором и Пуффендуем проходил в худшую погоду, в которой Гарри когда-либо летал. Не прошло и минуты, как его одежда промокла насквозь, и он мог видеть только через очки благодаря волшебному заклинанию, которое Гермиона использовала во время тайм-аута. Он едва различал остальных членов своей команды, не говоря уже о снитче.       Вспышки молний освещали поле, и Гарри заметил под трибунами что-то похожее на большую собаку. У него по спине побежали мурашки. Несмотря на то, что Гермиона и Том настаивали, что домовой эльф — это всего лишь старая история, он не мог не чувствовать себя неуютно.       Том был где-то в толпе. Призраки не мокнут и не чувствуют холода, так что этот ублюдок, вероятно, прекрасно проводил время, наблюдая за страданиями Гарри. Гарри не был настолько наивен, чтобы верить, что Том был там, чтобы поддержать его: матчи по квиддичу были общешкольными мероприятиями, полными драматизма. Для Тома это было похоже на дневные мыльные оперы, которые смотрят женщины средних лет.       Краем глаза Гарри заметил золотую вспышку. В мгновение ока они с Седриком Диггори бросились за снитчем, отчаянно желая закончить игру. Холод пробирал Гарри до костей. Он не чувствовал своих рук, не слышал толпы. Он посмотрел вниз и заметил зловещую тишину.       Дементоры.       Он услышал женский крик, и его глаза закатились.       Гарри падал. . . .       Просыпаться в Больничном крыле всегда неприятно. Узнав, что Гриффиндор проиграл, а его метла была уничтожена, Гарри почувствовал себя ещё хуже. К тому времени, как мадам Помфри выгнала всех из Больничного крыла, Гермиона и Рон рассказали ему обо всём, что произошло. Гарри остался наедине с Томом, который всё это время прятался в углу.       — Я решил превратить эти ситуации в игру, — сообщил ему Том, подплывая, чтобы сесть на кровать. — Сколько раз Гарри Поттер может избежать смерти за один год? По моим подсчётам, уже три раза.       — Я рад, что ты находишь мою возможную смерть такой забавной.       — Да ладно, в квиддиче случались и более серьёзные травмы. Я знал, что кто-нибудь тебя поймает.       — Но теперь мне приходится мириться с тем, что все считают меня слабым. Я даже смотреть не могу на дементора, чтобы не упасть в обморок, — сказал Гарри. Том застыл с выражением лица, которое Гарри привык ассоциировать с внутренним конфликтом.       — Это не твоя вина, — наконец сказал Том. — Дементоры — это волшебные существа, и страх, который они вызывают, ненормален. Реакция человека на дементора зависит от того, сколько у него негативных воспоминаний. Если у кого-то сильная реакция, это просто означает, что ему уже приходилось быть храбрее большинства.       — Правда? — спросил Гарри. Ему не нравилось, как дрожит его голос.       — Я не собираюсь притворяться, что никогда тебе не лгал, но я бы никогда не стал лгать, чтобы ты чувствовал себя лучше, — совершенно серьёзно ответил Том. — А теперь тебе нужно отдохнуть, чтобы ты мог полистать новые книги, которые я хочу прочитать.       — Какой требовательный, — поддразнил его Гарри.       Он не хотел признаваться в этом, но после разговора с Томом ему стало лучше. Лучше, чем когда он разговаривал с Роном и Гермионой. Эта мысль заставила его задуматься, и он на мгновение посмотрел на призрака. Они уже полгода находились в этом странном состоянии, и Том знал его лучше, чем почти все остальные.      Том Реддл: парень, который пытался убить Джинни. Который убил Миртл. Парень, который убьёт его родителей.       Притворяясь спящим, он размышлял, стоит ли ему расстраиваться из-за себя. Том был объективно плохим человеком. Он редко проявлял доброту (хотя становился более терпимым) и открыто использовал Гарри в своих целях. Рон был бы в ярости, если бы узнал, что Гарри подружился с Томом, а Гермиона, вероятно, была бы очень разочарована, но он не мог заставить себя окончательно прекратить общение с призраком. Ему нравилось, что Том рядом.       Ему нравился Том Реддл.

***

      Рождество в Хогвартсе всегда было чудесным. Близнецы Уизли подарили Гарри Карту Мародёров, что позволило ему впервые пробраться в Хогсмид и исследовать деревню вместе с Роном и Гермионой перед каникулами.       Том был очарован картой и плащом и засыпал Гарри вопросами об этих предметах, пока тот наконец не начал его игнорировать. Это раздражало Тома, но он не уходил, так как ему было интересно посмотреть, как Гарри будет пробираться в замок и выходить из него.       Это был бы идеальный день, если бы не разговор, который они подслушали в пабе. Гарри знал, что Сириус Блэк охотится за ним, но когда он узнал, что тот был лучшим другом его отца и его крёстным, всё изменилось.       Впервые Гарри почувствовал, как его переполняет уродливая, тёмная ненависть. Это была та ненависть, которую, как он представлял, испытывал Том; она побуждала его совершать ужасные поступки. Это пугало Гарри, но он понял, что не может избавиться от неё. Единственное, что он мог сделать, — это отвлечься, в чём ему охотно помогали Гермиона и Рон.       Том, с другой стороны, провёл все каникулы, пытаясь спровоцировать Гарри на месть. Это была его новая игра, наряду с подсчётом того, как часто Гарри удавалось обмануть смерть. Гарри просыпался посреди ночи от того, что Том шептал ему на ухо идеи для пыток. Он пытался бросить в призрака подушку, но она попала в недовольного Дина Томаса.       Когда ученики разъехались по домам на каникулы, это стало облегчением. Рон и Гермиона решили остаться, но почти все остальные разъехались. Было приятно не сталкиваться с насмешками слизеринцев и не слышать постоянных предсказаний смерти на прорицании. Тому всё это казалось очень скучным, и он несколько дней следил за разными учителями, чтобы рассказать Гарри об их странных привычках.       — Флитвик спит с плюшевым мишкой, — сказал Том.       Они прятались в пустом классе, чтобы Гарри мог листать книгу Тома, и никто не подумал бы, что это странно. На этой неделе был черед фолианта об использовании частей человеческого тела в зельях. Мадам Пинс выглядела возмущённой, когда Гарри взял его.       — Ты лжешь.       — С чего ты взял?       — Потому что ты считаешь забавным, когда я попадаюсь на твою безумную ложь. И это безумная ложь.       — Я не думаю, что это так уж безумно. Многие люди спят с мягкими игрушками и детскими одеялами. Думаю, почти у каждого пуффендуйца сейчас в кровати есть что-то подобное.       — Тебе следует перестать заходить в личные комнаты людей, — отчитал его Гарри.       На Рождество Гарри проснулся оттого, что Рон бросил ему на кровать сверток. Тома нигде не было видно, поэтому Гарри смог спокойно открыть подарки.                   Миссис Уизли связала ему джемпер от Уизли и прислала к нему много сладостей.       Также там был один подарок, к которому прилагалось название: «Молния».       Они с Роном провели большую часть утра, то разглядывая метлу, то благоговейно держа ее в руках.       Гермиону, по какой-то причине, казалось, обеспокоил подарок, а еще больше — реакция на него Рона и Гарри.       Гарри не думал об этом до самого рождественского пира, пока Гермиона не привела МакГонагалл, чтобы конфисковать метлу. В этот момент появился Том и с интересом наблюдал, как Гарри и Рон избегают ее.       — Не знаю, с чего ты вообще решил подружиться с этой всезнайкой, — проворчал он.       — Не называй ее так!       — Кого не называть? — растерянно спросил Рон. Гарри покраснел, бросил на Тома сердитый взгляд, пробормотал извинения и вышел из гостиной.       — Будь осторожен, а то люди подумают, что их мальчик-спаситель сходит с ума, — сказал Том, паря позади него.       — Мне всё равно, что обо мне думают люди, — солгал Гарри, — но если ты хочешь и дальше преследовать меня, то перестань нести чушь о чистокровности.       — Не знал, что мне нужно твое разрешение, чтобы преследовать тебя.       — Я пойду к Дамблдору.       Том нахмурился. — Ты не можешь постоянно угрожать одним и тем же. Это становится менее эффективным.       — Но я пойду к нему. Я злюсь на Гермиону, но это не имеет никакого отношения к её чистокровности. А моя мать была маглорождённой.       Его мать, которую он слышал, когда она молила о его жизни каждый раз, когда он приближался к дементору.       — Ты должен признать, что в моих убеждениях есть логика, — настаивал Том. — Маглорождённые запятнаны миром маглов. Они никогда по-настоящему не ассимилируются в волшебном мире. Они лишают возможностей чистокровных и полукровок, чьи семьи были столпами общества ещё до того, как Министерство магии вообще появилось.       — Если маглорождённые запятнаны, то и мы с тобой тоже. Мы оба выросли в мире маглов.       — Но так не должно было быть. Нас должны были воспитывать как наследников наших семей.       — Но этого не случилось. И у маглов есть множество отличных идей. Волшебники могли бы кое-чему у них поучиться. У них уже есть… я имею в виду, что поезда — изобретение маглов, как и радио, и автобусы.       — Маглы используют свои изобретения только для разрушения. Волшебники каждый раз совершенствуют свои творения.       — Маглы не только разрушают. Они создали всевозможные лекарства и машины, чтобы помогать людям. У них есть видеоигры и музыка, американские горки, самолёты, они даже побывали на Луне!       — Нет, они этого не сделали.       Гарри остановился и повернулся к Тому, у него отвисла челюсть. — О боже, ты пропустил высадку на Луну.       — Тебе нужно начать посещать занятия по магловедению.       — Ни за что.       — Ты знаешь о компьютерах? О мобильных телефонах? О ядерных бомбах? О вакцине от полиомиелита? Маглы высадились на Луну и отправили космические аппараты, чтобы сделать снимки других планет с близкого расстояния.       Том, который терпеть не мог, когда ему говорили, что он чего-то не знает, выглядел очень смущённым.       — Это не может быть так впечатляюще.       — Какой прогресс был достигнут в волшебном мире с 1940-х годов? Я не думаю, что многое изменилось. Но мир маглов постоянно развивается. Даже страшно, как быстро развиваются их технологии.       Честно говоря, Гарри не особо интересовался магловскими технологиями. Волшебный мир находился далеко от Дурслей и от его друзей, а это означало, что он всегда предпочёл бы быть только там. Но защита маглов от Тома заставила его задуматься и признать, насколько они удивительны.       Том никогда бы не признал поражения, поэтому вместо этого сменил тему.       — Я бы удивился, если бы она оказалась права насчёт метлы, — сказал он.       — Почему?       — Метлы очень трудно проклясть. Ещё труднее наложить на них долговременное проклятие, которое будет действовать на большом расстоянии от заклинателя. В любом случае, я думаю, что если Блэк действительно хочет тебя убить, он должен сделать это сам, а не с помощью дорогих проклятых предметов.

***

      Не успел Гарри оглянуться, как каникулы закончились, и остальные студенты вернулись в школу. Гарри и Рон по-прежнему игнорировали Гермиону, но она была так занята учёбой, что у неё всё равно не было времени с ними общаться.       Начало нового семестра также ознаменовало начало занятий Гарри с Люпином, и хотя он пришёл с изрядной долей оптимизма, ушёл он подавленным и измотанным.       — Что ты слышишь? — тихо спросил Том. Это был один из тех редких случаев, когда Том соизволил сесть рядом с Гарри. Они сидели на полу в коридоре перед кабинетом защиты, и Гарри ел шоколадку, которую Люпин дал ему после урока Патронуса.       — Мою маму. Теперь и папу тоже. Они пытаются спасти меня. А потом они кричат, а в следующий миг они мертвы, — он откусил еще кусочек, прежде чем взглянуть на своего личного призрака. — Ты что-нибудь слышишь?       Том немного помолчал, прежде чем ответить. — Когда я был жив, то да. Хотя я нечасто сталкивался с дементорами.       — Сколько раз?       — Дважды. Один раз, когда Министерство пыталось использовать их для обыска Хогвартса, когда Тайная комната была открыта, и второй раз в качестве дополнительного задания по защите.       — Что они заставляют тебя вспоминать?       Гарри не особо рассчитывал на ответ. Тому не нравилось признаваться в своих слабостях, но он удивил его.       — Блицкриг.       — Ты был в Лондоне в это время?       — Диппет отказывался принимать учеников, живущих в мире маглов. Не думаю, что он действительно понимал, чему именно он подвергает учеников, выросших не в волшебном мире. Грин-де-Вальд в основном терроризировал континент, так что, хотя мы и знали о войне, она не сильно мешала повседневной жизни.       Но мир маглов был другим. Нас будили посреди ночи сирены воздушной тревоги. Это было то, что я слышал рядом с дементорами. Сирены, гул самолётов над головой и взрывы бомб. И плач. Все дети в приюте не переставали плакать. Я ненавидел это.       — Я никогда особо не задумывался об этом, — сказал Гарри. — Хотел бы я угостить тебя шоколадом.       — Не будь таким сентиментальным по отношению ко мне, Поттер.       — Ты делаешь это невозможным, Реддл.       Они сидели молча ещё несколько минут, пока Гарри не доел свою шоколадную плитку.       — Какие воспоминания ты используешь для заклинания Патронуса? — спросил Том. Он выглядел задумчивым.       — Ты был в кабинете, когда я рассказал Люпину.       — Я не знал, лжёшь ты ему или нет. Может, у тебя есть какое-то тайное воспоминание, о котором ты не хочешь, чтобы узнал профессор.       — Самым ярким воспоминанием для меня стало то, что я узнал о волшебном мире, и что я являюсь его частью. Это означало, что у меня появилась возможность покинуть Дурслей.       — Я уже пробовал, — Том смотрел на стену перед собой, но его лицо исказилось в уродливой гримасе. — У меня не получилось.       — Ты пытался использовать это воспоминание?       — Да, хотя я подозреваю, что Дамблдор испортил момент. Он был тем, кто сказал мне, кто я такой, но секундой позже он сжёг все мои вещи.       — Что?!       — Он не сжег их, но тогда я не знал об этом. Затем он обвинил меня в воровстве и издевательствах над другими детьми в приюте и стал мне угрожать.       — Это не похоже на Дамблдора, — с сомнением сказал Гарри. Том бросил на него ненавидящий взгляд.       — Он всегда ненавидел меня. С самой нашей первой встречи.       — Но ты воровал у других детей и издевался над ними?       — Это были превентивные меры, — защищался Том.       — Так это правда.       Том встал. — Я не собираюсь выслушивать твои обвинения.       — Я единственный, с кем ты разговариваешь! — крикнул Гарри ему в спину. Дверь в кабинет Люпина распахнулась.       — Гарри? Что ты здесь делаешь? С кем ты разговаривал? — Люпин оглядел коридор, но не увидел никого, кроме Гарри, сидящего на полу, скрестив ноги. Гарри покраснел и, заикаясь, ответил, мысленно поклявшись отомстить Тому.

***

      Отношения Гарри и Тома продолжали оставаться напряжёнными, особенно после того, как Гарри успешно вызвал Патронуса во время матча по квиддичу между Гриффиндором и Когтевраном. На самом деле Том был добр после матча с Пуффендуем, но успех Гарри в том, чего Реддл никогда не мог добиться, разозлил призрака.       Они поругались в ванной перед ужином, и Гарри не видел Тома до конца вечера. Он решил, что не позволит этой ситуации его расстроить; Гарри выиграл матч и преодолел свой самый большой страх, и ни один угрюмый призрак не испортит ему настроение.       Позже той же ночью, когда Гарри проснулся от крика Рона, его мечта рухнула.       — Что случилось? — спросил он, но его голос потонул в криках других соседей по комнате. Рону не потребовалось много времени, чтобы наконец озвучить произошедшее.       — Сириус Блэк! Сириус Блэк был здесь с ножом!       В комнате снова поднялся шум.       Мальчики спустились в гостиную, куда начали прибывать другие гриффиндорцы, пытаясь выяснить, что случилось.       — Значит, мы продолжаем вечеринку? — весело спросил Фред.       — Все возвращайтесь в постель! — крикнул Перси. — Сейчас же!       — Перси, это был Сириус Блэк! — закричал Рон. — Он стоял над моей кроватью с ножом!       В этот момент портрет распахнулся, и в проход ворвалась МакГонагалл, запахивая на ходу ночной халат.       — Я так же счастлива, как и вы, что мы победили, но праздник давно окончен!       Не прошло и минуты, как история стала известна. Рон всё объяснил МакГонагалл, которая вышла и спросила у портрета сэра Кадогана, правда ли это. Невилл признался, что хранил список паролей, и Гриффиндор сразу же потерял много очков.       Башня была изолирована, пока учителя обыскивали школу. Никто больше не ложился спать. Гарри заметил Тома, плавающего по периметру гостиной, но не предпринимал попыток заговорить с призраком.       Наконец, ближе к рассвету, МакГонагалл вернулась и сообщила, что Блэк снова сбежал. Студенты начали расходиться по своим спальням или спускаться на завтрак, где остальные обитатели замка узнали о событиях ночи. Дин, Симус и Рон были слишком взбудоражены, чтобы возвращаться в постель, и пошли завтракать.       Гарри сказал им, что пойдёт спать, но на самом деле ему хотелось побыть наедине с Томом.       — Не та кровать, да? — сказал Том. Он расхаживал по спальне третьего курса. Гарри подошёл к своей кровати и сел на неё, подтянув колени к груди.       — Ты видел его? — спросил он.       — Нет, я пришёл с МакГонагалл. Я думал, что увижу, как вас всех накажут.       Гарри прищурился. — Ты весь год бродил по этому замку. Ты уверен, что не видел ничего подозрительного?       — У мальчика из Когтеврана самые большие брови, которые я когда-либо видел, Хагрид разводит улиток, Живоглот подружился с каким-то койотом в лесу, а девочка из Слизерина на прошлой неделе таинственным образом лишилась всех волос в носу и стала значительно привлекательнее.       — Что?       — Это вся подозрительная активность, которую я заметил. Кроме Люпина, конечно, но я не думаю, что он в этом случае считается.       — Ты думаешь, мальчик с большими бровями считается подозрительным?       — Мне кажется, я видел, как они двигались сами по себе.       — Ты невероятен.       — Я бы хотел узнать кое-что, — задумчиво продолжил Том. — Блэк предположительно взорвал тринадцать маглов и предал своего лучшего друга ради Лорда Волдеморта.       — И что?       — Так почему он пытался убить Уизли? Почему он позволил ему предупредить остальных в замке о своём присутствии? И если он смог так быстро сбежать, почему бы не попытаться убить тебя, прежде чем это сделать?       — Может быть, он не знал, что у него было на это время.       — Если он действительно является заместителем Лорда Волдеморта, то он должен был быть готов к подобной ситуации. Могу предложить, что мой будущий я будет ценить безжалостность, так почему же преданный последователь не решился устранить всех свидетелей?       — Он не в своём уме. Он безумен. В его действиях нет логики, — возразил Гарри.       — Но это не может быть правдой. Он сбежал из Азкабана и как минимум дважды врывался в Хогвартс, избегая дементоров. Блэк не может быть настолько безумным, чтобы не заставить замолчать тринадцатилетнего мальчика, прежде чем перейти к своей цели.       — Осторожно, ты начинаешь говорить так, будто хочешь моей смерти.       — Я должен желать твоей смерти.       — Ты что, шутишь?       — Нет. Я должен желать твоей смерти, потому что ты уже трижды побеждал меня. Я должен желать, чтобы Блэк пронзил тебя мечом в сердце.       — Я победил именно тебя только один раз. В остальных случаях это был Волдеморт.       — Но я и есть Волдеморт. Волдеморт — это моё прошлое, настоящее и будущее.       Гарри непонимающе уставился на Тома. — Ты — воспоминание шестнадцатилетнего Тома Реддла. Ты психопат, но ты не Волдеморт.       — Никакой разницы.       — Я не согласен. Потому что Волдеморт без колебаний убил бы меня, а ты психуешь каждый раз, когда думаешь, что я в опасности.       — Я не психую! — Глаза Тома превратились в щёлочки, а голос стал шипеть. Он был в ярости, но Гарри не хотел менять тему. Том не мог быть Волдемортом, потому что Волдеморт убил родителей Гарри. Том не мог быть Волдемортом, потому что Гарри нравился Том. Том смешил его, отвлекал от мрачных мыслей, сидел с ним по ночам, когда всё шло наперекосяк.       Том не мог быть Волдемортом, потому что Том был красив, и иногда Гарри хотелось, чтобы он был жив.       — Ты был со мной в Больничном крыле, когда Блэк в последний раз врывался в замок. И ты провёл здесь всю ночь после того, как услышал, что он снова вломился.       — Я использую тебя, глупый маленький лев! — возмутился Том. — Я пользуюсь тем, что ты меня видишь. Я не получаю удовольствия от нашего общения и надеюсь, что ты поможешь мне вернуться в тело! Неужели ты настолько глуп, что думаешь, будто ты мне нравишься?       — Если бы ты действительно пытался меня использовать, ты бы мне не сказал об этом.       Том издал звук, который был чем-то средним между вздохом и рычанием, а затем, как обычно, вышел из комнаты. Гарри посмотрел ему вслед, а затем рухнул на кровать. Том мог говорить всё, что угодно, но Гарри наконец-то начал понимать его.

***

      Через несколько дней Том перестал его игнорировать. Они не возвращались к ссоре, но Гарри вернулся к своей работе — переворачивать страницы для Тома и выслушивать его планы. Жизнь Гарри тоже стала значительно интереснее. Трелони продолжала предсказывать его смерть, Гриффиндор боролся за кубок по квиддичу, Клювокрыла судили, Коросту считали мёртвой, а отношения Гермионы и Рона, казалось, менялись день ото дня.       Том не потрудился присутствовать на выпускном экзамене Гарри по гаданию. Призраку нравилось только сидеть в классе и наблюдать за реакцией Гермионы, и ее драматический уход также означал конец его интереса к предмету.       Гарри не успел поговорить с Томом о пророчестве Трелони. У него не было возможности поговорить и с Роном, и с Гермионой, потому что Хагрид прислал им записку, в которой говорилось, что Клювокрыла собираются казнить.       Гарри, Рон и Гермиона прокрались под плащом-невидимкой и спустились в хижину Хагрида. Том уже был там, парил над тыквенной грядкой и качал головой, глядя на гиппогрифа. Когда Хагрид открыл дверь троице, Том тоже вошёл.       — Я никогда не видел казни, — сказал он. Гермиона занялась приготовлением чая для расстроенного Хагрида, а Рон и Гарри сели. Гарри не мог разговаривать с Томом в присутствии остальных, поэтому просто бросал на него многозначительные взгляды. Он был так занят, что чуть не пропустил чудесное возвращение Коросты.       — Дамблдор сказал, что придет, — сказал Хагрид. — Он сказал, что хочет быть со мной, когда это… когда это случится. Отличный человек, Дамблдор.       — Слабый старый дурак — это более точно, — сказал Том.       — Мы тоже останемся с тобой, Хагрид! — пообещала Гермиона.       — Я буду здесь, но только потому, что хочу посмотреть, как убивают гиппогрифа, — добавил Том. Должно быть, он пытался вывести Гарри из себя.       Хагрид не позволил им остаться, и Гарри поднял большой шум, настаивая на том, чтобы все ушли и все вместе вернулись в замок. Гермиона и Рон выглядели озадаченными, но Том закатил глаза и послушно последовал за ними.       — Не понимаю, зачем ты портишь мне веселье, — пожаловался Том. — Призрак может развлекаться только до определённого момента.       — Ой! Он меня укусил! — закричал Рон. У него пошла кровь из руки, а Короста бросилась на землю и побежала прочь, как только появился Живоглот. Рон выскочил из-под плаща и погнался за котом, который гнался за крысой.       — Рон! Осторожно! — закричал Гарри. Они были опасно близко к Гремучей иве.       Но проблема была не в иве: это была большая собака, похожая на Гримма, которая набросилась на Рона и потащила его под дерево. Гермиона и Гарри закричали и побежали за ними, но их отбросила ветка.       Живоглот ловко увернулся от всех размахивающих ветвей и нажал на узел на стволе, замораживая дерево. Гермиона и Гарри лишь на мгновение замешкались, чтобы переглянуться, прежде чем броситься за Роном.       — Я беру свои слова обратно, — сказал Том. — Это гораздо интереснее, чем смотреть, как умирает гиппогриф.       Они поспешили по тропинке и вошли в старую, обветшалую комнату, полную сломанной мебели.       — Мы в Визжащей хижине, да? — прошептала Гермиона. Гарри кивнул и достал волшебную палочку. Они услышали движение наверху. Когда они наконец нашли Рона, он лежал на пыльной кровати, держась за Коросту, и кричал, что это ловушка.       — Экспеллиармус!       Палочка Гарри вырвалась из его рук и полетела в руки худощавого грязного мужчины. Его глаза сверкали маниакальной энергией, и Гарри вдруг понял, что стоит лицом к лицу с Сириусом Блэком.       — Я знал, ты придёшь за своим другом. Твой отец сделал бы то же самое для меня, — сказал Блэк. Его голос охрип от долгого молчания.       Лицо Гарри исказилось. Том подошёл к Блэку, не вставая между ними, но достаточно близко, чтобы напугать. То есть он напугал бы Блэка, если бы тот мог его видеть.       — Если ты хочешь убить Гарри, тебе придется убить и нас! — Заявил Рон. Его лицо побелело от боли.       — Сегодня здесь умрёт только один человек, — спокойно сказал Блэк.       — Почему? В прошлый раз тебе, кажется, было всё равно, когда ты убил всех тех маглов! — потребовал Гарри. Гермиона шикнула на него, чтобы он замолчал. Гарри едва её слушал. Он набросился на Блэка, не сдерживаясь и нанося как можно больше ударов. Каким-то образом Блэк оказался на полу с Живоглотом на груди, а Гарри удалось вернуть себе палочку.       — Полагаю, это правда, — сказал Том. — Сегодня здесь умрёт только один человек. И это будешь ты, — его взгляд был устремлён на Блэка, но он подошёл к Гарри, и его голос стал мягким. — Я знаю слова, Гарри. Всё, что тебе нужно сделать, — это направить палочку и убить этого ублюдка, как он убил твоих родителей.       — Ты собираешься убить меня, Гарри? — прошептал Блэк.       — Сделай это, — прошипел Том. — Авада Кедавра.       Но Гарри не мог этого сделать. Его губы не произносили слов. Как бы крепко он ни сжимал палочку, он не мог заставить себя убить Блэка. Его шанс был упущен из-за появления Люпина, который обезоружил Гарри и поймал его палочку.       — Где он, Сириус? — спросил Люпин.       Гарри не мог понять перепалку между Люпином и Блэком, пока она не закончилась тем, что Люпин помог преступнику подняться с пола. Гермиона вскрикнула, и Гарри почувствовал, как возвращается его собственная ярость. Они оба начали кричать на Люпина, и Том расхаживал по комнате с совершенно ошеломленным видом, переводя взгляд с Люпина на Блэка.       — Гарри, не доверяй ему! Он помогал Блэку, он тоже хочет твоей смерти! Он оборотень! — закричала Гермиона. Люпин натянуто улыбнулся, а Том запрокинул голову и рассмеялся.       — Я так рад, что не я один догадался! О, это будет насыщенная ночь! Кто-нибудь хочет занять места в первом ряду?       В течение следующего получаса Гарри не мог даже взглянуть на Тома. Откровение Сириуса Блэка и шок от разоблачения Петтигрю занимали все мысли Гарри.       Появление Снейпа ещё больше всё усложнило.       Но всё налаживалось. Снейп был в отключке, Сириус в глазах Гарри был оправдан, Петтигрю схватили, и Сириус должен был взять Гарри под опеку, как только разберётся со всем этим бардаком. Даже Том успокоился. Конечно, он был расстроен тем, что Гарри не убил Сириуса или Петтигрю, но он ещё не ушёл, а если Гарри и узнал что-то о Томе, так это то, что он любил эффектно уходить.       Когда всё пошло наперекосяк, у Гарри не было возможности об этом подумать. Из-за того, что он потерял сознание, переместился во времени и боролся за свою жизнь, все мысли о призраке вылетели у него из головы. Слишком много всего происходило, слишком много всего Гарри пытался осознать, прежде чем он наконец понял, что его беспокоило в поведении Тома. Только на следующий день Гарри наконец понял это.       — Ты знал, не так ли?       Его только что выписали из Больничного крыла. Сириус и Клювокрыл сбежали прошлой ночью только благодаря шокирующему признанию Гермионы в том, что у неё есть Маховик Времени, и новообретённой способности Гарри создавать идеального Патронуса. Том то появлялся, то исчезал в течение ночи, не имея возможности присоединиться к их приключениям во времени, но готовый рассказать Гарри о состоянии замка. Они смогли поговорить только после выписки из больницы. Коридор был пуст. Гарри, наконец, мог говорить свободно.       — Что у Грейнджер был Маховик Времени? Нет, но я подозревал. Не могу поверить, что они позволили тринадцатилетним детям играть с магией времени.       — О Люпине, — уточнил Гарри.       Он всё ещё многого не понимал в событиях прошлой ночи; многое он ещё обдумывал. Но была одна вещь, к которой он постоянно возвращался мыслями.       — Да, я знал, что он оборотень.       — Ты знал, что это была ночь полнолуния.       Призрак закатил глаза и повернулся лицом к Гарри. За последний год Гарри вырос на несколько сантиметров и постепенно догонял Тома в росте. До этого момента он не замечал, что взрослеет, в то время как Том навсегда остался 16-летним.       — Что заставляет тебя так говорить?       — Ты всё время знал, что Люпин был оборотнем, и никогда мне не говорил. Когда Гермиона рассказала, что знает, ты сказал, что это будет интересная ночь. И ты продолжал наблюдать за ним, пока мы возвращались в замок.       — Я никогда раньше не видел, как он превращается. Видел его только в облике волка. Я не буду извиняться за своё любопытство.       — Тогда извинись за то, что позволил Петтигрю уйти!       — Прошу прощения?       — Ты знал, что Люпин — оборотень, что он не выпил зелье, и ничего не сказал! Ты позволил мне подвергнуть себя смертельной опасности, ничего не сказав! И ты позволил нам приковать Петтигрю к нему!       — Никто не умер.       — Думаешь, от этого мне станет легче? Ты упустил мой шанс сбежать от Дурслей! Я мог бы жить с Сириусом! Он мог бы быть свободен! Но он не свободен, и это твоя вина!       Том нахмурился.       — Не моя вина, что обротень забыл принять это дурацкое зелье. Если бы Люпин был осторожнее, он бы вспомнил о полнолунии. Снейп и Блэк тоже должны нести ответственность. Они должны были знать о лунном цикле, прежде чем проводить время с оборотнем.       — Ты хотя бы беспокоился?! — кричал Гарри, и он не успокоился, даже если бы Дамблдор повернул за угол. Вся его сдерживаемая ярость, направленная на Снейпа, Петтигрю и Фаджа, выплеснулась на Тома.       — О чем?       — Обо мне! Мальчик, который целый год слушал тебя, разговаривал с тобой и переворачивал все эти дурацкие страницы во всех твоих дурацких книгах!       — Я же говорил тебе, что использую тебя, — эти слова прозвучали так, словно разрывали что-то в груди Гарри.       — И это всё?       — Что ещё ты хочешь от меня услышать? Мне было скучно, и я хотел посмотреть, как пройдёт вечер. Я не буду извиняться за это. Я много раз предупреждал тебя, что забочусь только о себе.       — Верно, — натянуто сказал Гарри. Он чувствовал себя измотанным. Истощённым. — Я забыл. Ты действительно Волдеморт.       — А ты и правда идиот, — поддразнил его Том. Он столько раз говорил эти слова за последний год, но на этот раз они причинили ему гораздо больше боли.       — Ты прав, — пробормотал Гарри, прежде чем продолжить более твёрдым голосом. — Не утруждай себя возвращением на Тисовую улицу.       — Что?       — В этом нет смысла. Я больше никогда с тобой не заговорю. Я никогда на тебя не посмотрю. И я никогда никому о тебе не расскажу. Ты будешь существовать до скончания веков, игнорируемый и забытый.       На лице Тома промелькнуло искреннее удивление. Он поборол его и ухмыльнулся. — Как будто ты сможешь меня игнорировать. Мы уже играли в эту игру, и ты всегда проигрывал.       Гарри отвлекся от Тома и впервые в жизни прошел прямо сквозь призрака. Ощущение холодной воды, стекающей по его телу, было шокирующим, но приятным благодаря звукам, которые издавал Том, отплевываясь позади него.       Гарри, возможно, не был самым умным волшебником своего возраста, но он учился. И он поклялся никогда больше не доверять Тому Реддлу.