Утёс

люди ищут людей,

каждый в поисках своего человека.

людям нужны люди,

мы не желаем жить в одиночестве.

• Tokio Hotel – Menschen suchen Menschen •

Клиф не замечает, как снова начинает сдирать кожу вокруг ногтей – привычка, от которой он, казалось бы, избавился. Ладони сковывает холод и дыхание перехватывает. Клиф волнуется. И злится. Он злится на Штеффи за то, что та связалась с его родителями. Да, бывшая девушка переживает за Клифа, но зачем тревожить маму и папу, если можно спросить сначала у него самого? Юноша рассказал бы всё родителям, когда был бы готов, когда пришёл бы в себя и смог выдержать их расспросы. Но не сейчас. Сейчас он способен лишь тревожиться и злиться. Что ж, Клиф ведь хотел ощущать хоть что-то, кроме пустоты, по отношению к Штеффи – вот, желания сбываются. – Уверен, что тебя не нужно забирать? – спрашивает Дэм, въезжая в жилой комплекс, где живут родители друга. – Нет, не нужно, – Клиф открывает дверь и выходит из старенького фольксвагена Дэма. – Спасибо, что подбросил. – Возвращайся скорее, я буду ждать, – отвечает мужчина и разворачивает машину. – Ну вот я и дома. Клиф тяжело выдыхает, стоя напротив дряхлой девятиэтажки, где провёл детство и юность. Он любит родной дом, хотелось бы думать, но это не так. Серые стены подъезда, ледяные железные перила, духота и затхлый запах давят на парня, прижимают к полу, и он горбится, не в силах противостоять гравитации. Каждый шаг даётся с невероятным трудом, будто кеды набиты тяжёлым песком. Клиф ползёт по лестнице: один пролёт, второй, третий… и вот он уже стоит напротив старенькой, но идеально чистой двери родительской квартиры. Эта дверь – словно лучик света в окружающей парня серости, за которой его ждёт теплота и уют, любовь и принятие. Но Клиф не хочет туда. Не хочет притворяться, улыбаться неискренне и пытаться уверить родителей в том, что всё в порядке. Он хочет быть собой – больным и сломанным, однако знает, что его не поймут. Примут, но не поймут. Тяжёлый выдох, тихий стук в дверь, скрип половиц. – Мам, пап, я пришёл.

★

Тёплый чай согревает изнутри, а любимая кружка с изображением Итачи вызывает улыбку. Здорово, что мама её сохранила. Клиф купил эту кружку на своей первой сходке анимешников и был невероятно счастлив найти мерч с персонажем, которым восхищается. И которой был убит, в итоге, но это мы опустим. – Сынок, Клиф, как ты себя чувствуешь? – мама осторожно касается острого плеча парня и наклоняет голову, пытаясь заглянуть в глаза. Клиф замечает, что в её прекрасных каштановых волосах появилось больше седых прядей, отчего сердце наполняется грустью. – Прости, мам, я собирался вам рассказать, просто время было неподходящее, – голос парня едва громче шёпота, но родители уже привыкли ловить каждое его слово в звенящей тишине. – Ты же знаешь, что подходящего времени не существует, – отвечает папа, его мягкая улыбка немного успокаивает Клифа. – Расскажешь, что происходит в твоей жизни? Юноша тяжело выдыхает и отводит взгляд. Он даже предположить не может, как отреагируют родители на последние новости. Клиф всегда был примерным ребёнком. Единственными шалостями в его жизни были цветные волосы и пирсинг, да и то с разрешения родителей, которые не были против самовыражения сына. Прилежный ученик в школе, гордость музыкалки и один из лучших выпускников медицинского, у которого отношения с прекрасной девушкой и есть возможность работать на высокой должности. Однако со всем этим Клиф расстался в одночасье. И вовсе не жалеет. Как бы плохо ему сейчас ни было, как бы ни рвало на части и какой бы тяжёлой ни была голова, всё же парень чувствует, будто что-то незаметно меняется в его жизни. Ему страшно, непривычно и трудно, но… это лучше, чем серость и безликость, которой так гордятся родители. Клиф с детства жил ради их похвалы за хорошие отметки в школе, ради их улыбок на вручении дипломов. Так он чувствовал себя нужным и важным. Так он мог получить больше внимания мамы и папы, которые днями пропадали на работе и предоставляли Клифа самому себе. Парень не винит их ни в чём, нет… ему просто жалко себя. Маленького мальчика, что плакал в пустом доме от недостатка тепла. – Штеффи… рассталась со мной, потому что я её не люблю, – слова даются Клифу с огромным трудом, и всё же он пытается вытащить их из себя. – Знаю, что она вам нравилась, но я не смог сохранить отношения. – Клиф, – тёплая ладонь мамы накрывает его руку. – Нам не важно, есть ли у тебя кто-то или ты один, если ты чувствуешь себя хорошо. Мы волнуемся не за Штеффи. Мы переживаем за тебя. Где ты живёшь? Чем занимаешься? Насколько тебе тяжело и можем ли мы помочь? Мы хотим, чтобы ты был счастлив. Но Клиф не может выдавить из себя ни слова. Как же просто сказать: «У меня всё нормально», – и как же болезненно трудно говорить правду. Юноша опускает голову, скрывая лицо за изумрудной чёлкой. В уголках глаз копится влага, но смахнуть её – это показать родителям, что он плачет, так что Клиф просто держится изо всех сил, чтобы не всхлипнуть, чтобы не уронить солёную каплю на рукав толстовки. Он искренне не понимает, почему физически не может рта раскрыть, когда так хочется высказаться, поделиться болью с близкими людьми. Они ведь примут, поддержат, помогут, насколько получится, но… поймут ли? Мама всегда говорила сыну, что он сильный, что он справится. И Клиф боится услышать эти слова снова. Ведь он вовсе не сильный. Он слабый. Но это не негативная характеристика, а просто факт. Клиф так сильно устал быть сильным, устал доказывать родителям, что он справится. Просто-напросто устал. По-человечески устал. Клиф слабый, однако это не плохо, ему просто нужно немного больше времени, немного больше стараний. Но вот поймут ли его? – Сынок, – отец, медленно поднявшись со стула и подойдя к парню, садится на прохладный кухонный пол перед сгорбленной фигурой. Его любимый единственный сын сейчас больше похож на призрака, бледного и тонкого. Конечно, у Клифа всегда был немного болезненный вид, и мужчина списывал это на пережитые в детстве тяжёлые заболевания, но, видимо, дело было не только в этом. – Клиф, посмотри на меня. И Клиф смотрит. Испуганные, заплаканные глаза до краёв наполнены отчаянием. Его сердце бьётся настолько громко, что отец, услышав его, невольно тянет ладони к груди. – Мой мальчик, – шепчет он, стягивая сына со стула и крепко прижимая к себе. – Мой мальчик… И в этот момент Клиф ломается, разбивается на тысячу осколков прямо на плитку под ногами. Он плачет навзрыд, размазывая слёзы и сопли по рубашке отца, и воет в голос, не в силах сдерживать эмоции. – Я устал, пап, я очень устал, – слышится между всхлипами. – Я больше не хочу, я больше не могу. Мама, не в силах выдержать этой картины, отворачивается и утирает собственные слезы рукавом блузки. Через что пришлось пройти её сыну? Что случилось? И в какой момент они не смогли помочь?..

★

Клиф лежит на кровати в своей старой комнате, рассматривая приклеенные к потолку светящиеся звёздочки. Здесь ничего не изменилось, будто парень никогда и не покидал родной дом. Те же полки с мангой и дисками, те же постеры на стенах, то же постельное бельё с маленькими ящерками, бегающими по одеялу. Оказываясь в этой комнате, Клиф снова чувствует себя ребёнком, но это не хорошее чувство. Ведь Клиф изменился. За дверью слышится шум шагов – папа вернулся из ванной. Он закрылся там, включив воду, почти сразу после разговора с сыном. Видимо, не хотел показывать родным свои эмоции. Слёз матери и самого Клифа было вполне достаточно. Парень вспоминает недавний диалог и чувствует непривычную легкость. Ему всё ещё страшно, всё ещё больно, но тяжесть от невысказанной тревоги ушла, и Клиф благодарен родителям за это. Он наконец-то смог поделиться с ними своей слабостью и, как ни странно, парень не услышал ни одного жестокого слова в свой адрес. Наоборот, родители поддержали его. А мама даже предложила пойти к психологу. Не со страхом, а с сочувствием, с пониманием, что сама она сыну не поможет. Клиф закрывает глаза и представляет себя на освещённой луной опушке зелёного леса. Его тело покрывается шерстью, лапы тяжелеют и наливаются силой. Большой, ловкий волк бежит по лесу, окутанный ветром и свободой. Подобные фантазии успокаивают парня, помогают ему окунуться в сладкие сны, пусть и недолгие. Оторванный от реальности, далеко от самого себя и мыслей в своей голове он свободен в дремучем лесу, он чувствует себя живым. А за стенами его комнаты папа нежно обнимает маму и повторяет, что они справятся, что их сын сильный и сможет построить своё счастье. Сильный… они всё ещё верят в то, что Клиф сильный.

★

Смахнуть пыль с барабанной установки, поправить висящие на стене укулеле, оттереть отпечатки пальцев с витрины – Дэм погружён в утреннюю рутину на любимой работе. Музыкальный магазин, где мужчина появляется стабильно каждую неделю с понедельника по пятницу, стал за пару лет родным домом. Дэм с нежностью рассматривает инструменты. Он может в деталях рассказать про особенности любой гитары, любого синтезатора и даже бубна. Дэм с невероятной страстью к музыке и всему, что с ней связано, идеально подходит для должности продавца-консультанта здесь, и владелец магазина прекрасно это понимает. Поэтому и старается удержать мужчину здесь любыми силами, чем Дэм порой пользуется. По утрам в магазине обычно безлюдно, так что мужчина спокойно отдыхает на мягком кресле у фортепиано и читает стихи Ингеборг Бахман. Клара забыла томик поэзии, когда недавно заходила проведать Клифа, и Дэм решил воспользоваться возможностью познакомиться с новым автором. Ну а что – чтение вдохновляет на написание собственных песен. Вот и сейчас, утопая в мягких, стройных рифмах, мужчина ощущает легкость в груди и эфемерный трепет, готовый вылиться на бумагу… Вот только его прерывает звук колокольчика над дверью. Кто-то зашёл в магазин. Высокий, загорелый мужчина с ёжиком тёмный волос показался из-за стеллажа с виниловыми пластинками и широко улыбнулся. – Юрген! – Дэм вскочил с кресла. – Ты чего здесь делаешь, дружище? Юрген, улыбчивый, перманентно оптимистичный, влюблённый в жизнь, как лучик солнца, озаряет магазин, а вместе с тем и весь мир вокруг. Среди множества близких знакомых и хороший друзей, он – единственный самый надёжный, самый родной человек (помимо Джо, разумеется). Дэм встретил Юргена случайно на пустынной улице Берлина ещё в прошлой жизни. В ту ночь на Дэме не было лица, а у Юргена были сигареты. Им было по пятнадцать и по сломанной семье на каждого. Они до утра болтали о неосуществимых мечтах, золотых клетках и неясной тяжести на сердце, которую можно снять лишь сигаретным дымом, да и то ненадолго. Дэм впервые встретил человека, понимающего его с первого слова, чувствующего этот мир так, как никто другой. Уже в ту ночь два подростка приняли решение, которое смогли реализовать только через пять лет, но которое разделило их жизни на «до» и «после». Дэм протягивает ладонь, и Юрген, после крепкого рукопожатия, опускается на кресло, где минутой ранее сидел друг, и потягивается, широко зевая. – У меня была встреча с клиентом в кафе неподалёку. Вот и решил к тебе зайти, – объясняет он причину своего спонтанного визита. – И как? – спрашивает Дэм. – Будем записывать скучный альбом из двенадцати одинаковых песен, – недовольно тянет Юрген. Недавно он открыл свою звукозаписывающую студию и теперь активно ищет клиентов. Не всегда удовлетворяющих его потребности. – Молодёжь совсем разучилась писать музыку. Дэм тяжело выдыхает, садясь в позу лотоса прямо на пол. Он чувствует скрытый намёк в словах друга и пытается спрятать внезапно возникшую в груди тревогу. – Кстати об этом, – Юрген широко улыбается, гладя на друга. – Могу тебя обрадовать – я нашёл студию! – Что? – сердце Дэма начинает колотиться, как бешеное. К тревоге примешивается приятное волнение, и мужчина не понимает, какое чувство превалирует. Его губы расплываются в глупой улыбке. – Да-да! Плата за аренду приемлемая, плюс, ты можешь насовсем перенести туда ударные. Правда помещение подвальное, но я уверен, ты не будешь возражать. – Какие возражения, Юрген! Спасибо! – Дэм подползает к другу и обхватывает его коленки. – Спасибо! – Да будет тебе, – смущается Юрген. – Жду не дождусь, когда ты придёшь ко мне записывать свои песни. В тот же вечер Дэм организует встречу с милой женщиной, что любезно сдавала под аренду бывшую студию своего сына. Небольшое, но уютное помещение с хорошей акустикой, мини-холодильником и мягким диваном сразу запало мужчине в душу. Он уже видел, как стучит здесь по барабанам, как Клиф тянет струны гитары и Клара заводит нежную мелодию на скрипке. Но вот кое-чего не хватает. Но впрочем, это легко решается.

★

А ведь этот день начинался хорошо: Лиам проснулся за пятнадцать минут до будильника под шум дождя за окном, позавтракал остатками шоколадки и горячим зелёным чаем, надел любимые носки с клубничками. Погода радовала прохладой и свежестью. Парень неспешно ехал по пустынным улицам, пачкая колёса велосипеда в каждой луже. Ведь Лиам любит дождь, любит тяжёлое пасмурное небо, любит промокший капюшон худи и серёжки-гвоздики в виде капель. Он оставляет мятно-голубой велосипед у входа в кофейню и приветствует персонал широкой улыбкой. Бариста варит для него малиновый раф – за счёт заведения, ведь Лиам приносит владельцам кафе намного больше, чем стоимость одной чашки кофе. Мужчина, яркий, харизматичный, играет на бас-гитаре любимые песни от попсы до тяжёлого металла и невольно завлекает посетителей присесть за столики на веранде, заказать напиток или десерт, чтобы послушать прекрасную музыку в приятной атмосфере. В этом и суть данного необычного симбиоза: кофейня получает клиентов, а Лиам – бесплатный кофе. Однако вот уже пару недель одна весьма странная личность на даёт парню наслаждаться любимом делом. И сегодня Лиам снова ловит на себе пристальный взгляд зелёных глаз и скулит внутри. «Снова этот придурок», – думает парень. Продолжает петь, однако, как ни в чём не бывало. Тактика «не тронь говно, вонять не будет» всегда исправно работала в его жизни, так что отклоняться от неё Лиам не намерен. А странный парень всё продолжает лукаво ухмыляться, не сводя глаз с музыканта. Когда этот идиот впервые появился перед Лиамом с жуткой улыбкой на лице, тот подумал, что его опять хотят избить – частая практика. Высокий, бритый, накрашенный, в яркой одежде и с бас-гитарой ядовито-голубого цвета Лиам часто встречался с недалёкими людьми, обзывающими его геем и фриком под жёсткие удары кулаками в подворотнях, и фиг ты им докажешь, что это просто стиль. Нравится Лиаму так выглядеть, озарять серый мир яркими цветами и дарить улыбки прохожим. И что с того, что не всем это по душе? Зато Лиам чувствует себя на своём месте. Ну да и плевать. Странный парень и сам-то выглядит необычно с этими длиннющими волосами цвета радуги и рукавом татуировок. Вряд ли такой попросит «пояснить за шмот». Вопреки ожиданиям, в тот день музыканта так и не побили. Однако спокойствие длилось не долго. Странный тип снова пришёл к кофейне, у которой играл Лиам; снова стрёмно улыбался. И на следующий день всё повторилось. И через день тоже. И даже через неделю. Лиам стал всерьёз задумываться о перелокализации, однако отказываться от сотрудничества с приятными хозяевами кофейни и бесплатного кофе не хотелось. «Да чёрта с два я уйду отсюда из-за этого идиота!» – раздражённо думает Лиам, настраивая гитару. Он с силой бьёт по струнам и наигрывает недавно сочинённую мелодию. Звуки баса расслабляют, и музыкант ненадолго забывается в игре, пока снова не замечает радужную макушку в толпе. «Да ну его. Достал!» – не выдерживает Лиам и, перехватив гитару поудобнее, будто собирается вдарить ей, что есть силы, направляется к доставшему типу. – И чего тебе, чёрт возьми, от меня надо? – Присоединишься к моей группе? – лучезарно улыбается Дэм, наблюдая за шокированным басистом. Такого Лиам точно не ожидал.