Утёс

мы есть друг у друга,

нас одолевает страх,

мы идём в никуда,

мы мечтатели.

• Tokio Hotel – Träumer •

Этим вечером важнейшая задача проводить солнце за горизонт ложится на хрупкие плечи Клифа. Парень стоит на балконе в сиреневом худи Дэма и пытается поджечь зажатую в зубах сигарету. Получается с третьего раза, и Клиф долго кашляет после единственной затяжки, снова убеждаясь, что дым в легких ему не идёт. Недокуренная сигарета сминается о пепельницу. Пародия на Дэма не удалась. Клиф поднимает взгляд на закатное солнце – рыжий шарик тонет в малиновых облаках, прячется за крышами многоэтажек. Интересно, что такого гипнотического в этом привычном пейзаже? Красиво, конечно, кинематографично, но не более того. Обычный закат. Надо будет всё же Дэма расспросить, выведать, что да как. Забавно даже получается: Дамиан то ли ненавидит, то ли обожает солнце, встречает каждый рассвет и закат на балконе, размышляет о чём-то с сигаретой во рту, грустит, смеётся… и любимую женщину тоже «солнышком» зовёт. Клиф подпирает щёку ладонью, облокачиваясь на перила. Дэм такой же странный, как и все они, такой же запутанный и скрытный. Невольный смешок срывается с бледных губ. Парень поднимает голову, всматриваясь в розовые небеса. Кто бы мог подумать, что жизнь именно так сложится, кто бы мог… Собственноручно возложенную на свои плечи задачу проводить солнце за горизонт Клиф проваливает, ретируясь с балкона под недовольный скрип закрывающейся двери. На кухне парню нравится больше. Он ставит пузатый чайник на плиту, кидает пакетик зеленого чая в кружку с ручкой в виде ящерицы – подарок Клары – и устраивается на деревянном стуле. Тишина кажется непривычной. Клиф тянет руку к телефону, чтобы включить музыку, но вспоминает, что звуками сейчас спасать некого, он в квартире совершенно один. Дэм остаётся с ночевкой у Джо. Оно и правильно, вот только Клиф не понимает, почему за четыре года отношений пара ещё не съехалась. «Джо не хочет», – объясняла Клара. А Дэму, кажется, хотелось бы. Он, если бы была возможность, вообще от любимой ни на шаг не отходил, вот только Джо слишком свободолюбивая. А Дэм немножко зависимый. Клиф хмыкает, путаясь в мыслях. С какой стороны не посмотри, какие отношения не препарируй, любовь – до ужаса сложная штука. В голове всплывает образ Штеффи, и парень стремительно отгоняет его. Кипит чайник, кружка с ящерицей наполняется кипятком. Клиф возвращается на стул, устремляя взгляд в стену. В глубине грудной клетки начинают ворочаться липкие щупальца одиночества, но парень сурово говорит им «нет». Хватит. Надоело. Беготня от собственных демонов выматывает, вытягивает все силы, а парень и так слишком устал. Он остаётся сидеть в тревожном страхе ожидая, когда его догонят. Взгляд случайно падает на оставленную Дэмом в раковине чашку с изображением красных демонических рожек и треугольного хвоста. Клиф решает помыть её и заварить там чай с гибискусом, поставить на стол. – Угощайтесь, – предлагает он то ли страху, то ли одиночеству. И этот глупый жест отчего-то успокаивает. Парень улыбается. Вот уже в квартире одному ночью не так страшно, даже весело как-то от собственной идиотической смелости. Дэм советовал подружиться со своими демонами, вот Клиф и пытается, пусть даже так – метафорически. Солнце уплывает за горизонт под тихие звуки распиваемого на двоих с пустотой чая, парень следит за ним без особого энтузиазма. Его больше волнует предстоящее собрание «лучшей рок-группы мира!!!!». Песню для кавера Клиф почти выбрал. Он точно предложит что-то из культовых композиций Forever Fallen Sun. Их музыка сложновата для начинающих, но пропиарить должна отлично. Особенно, если авторам песни понравится, и они опубликуют кавер в своих соцсетях. Парень тянется к телефону и заходит в Spotify, листая альбомы группы, чьи тексты на сердце выгравированы. Клиф улыбается, вспоминая, как по невероятно удачному стечению обстоятельств попал на концерт любимых FFS и взгляд оторвать не мог от пальцев Циммермана, бьющих по струнам гитары. Возможно, однажды и он сам сможет стоять на большой сцене, играя собственные песни в окружении друзей… если мечта Дэма сбудется. Клиф прослушивает выбранные песни, анализируя звучание, продумывая аранжировку. Их начинающая группа с не привыкшими друг к другу музыкантами вряд ли справятся с чем-то сложным. Нужно правильно рассчитать возможности, оценить, куда впишется скрипка, а ещё композиция должна быть известной. Тонкие пальцы бездумно играют с серебряным кольцом, пока парень в очередной раз проигрывает одну конкретную песню. Он мычит текст, вслушиваясь в аккорды, разделяя мелодию на партии, а потом хватает телефон и бежит в свою комнату, устраивается на кровати вместе с гитарой, потрёпанным блокнотом в клетку и покусанной ручкой. В голове – ворох мыслей и чувств, идей и образов. Клиф разбирает аккорды, раскладывает лирику на смысловые отрезки. Он не силён в ударных и уж тем более в скрипке, однако набросать их примерное звучание и сделать достойную аранжировку для себя и Лиама вполне способен. Возможно, рано парень это затеял, для кавера могут выбрать и другую песню, но зачем сдерживать вдохновение, которое затапливает сердце теплом, прогоняя страх и одиночество. Клиф засыпает под утро с сохранённым файлом почти готовой аранжировки на Flowers are singing любимой Forever Fallen Sun. Он сопит во сне, безмятежно развалившись на кровати, и кошмары не смеют ступить на порог его комнаты.

★

Потёртый диванчик со скрипящими пружинами оказывается невероятно удобным, и Клиф проваливается в него в обнимку с гитарой. Парень лениво перебирает струны, позволяя простой ненавязчивой мелодии наполнить старенькую студию уютом и такими необходимыми для Клары звуками. Девушка сидит рядышком, тоже утонув в диване, и листает нотную тетрадь – готовится представить Дэму свои наброски. Клиф бросает на неё любопытные взгляды из-под упавших на лицо изумрудных прядей. Клара манит его как огонь мотылька, и парень точно знает, что сгорит, едва прикоснувшись. Потому что коснуться ангела грязными лапами – грех, и за такое только в адское пекло. Клара. Её имя означает «светлая» с латинского, вроде бы. Не то, чтобы Клиф гуглил специально... ему просто было любопытно. Чуть-чуть совсем. «Светлая». Светлые волосы, собранные в косички, светло-голубые серёжки-бантики, светлая блузка с рукавами-фонариками, светло-розовая юбка, светлые колготки и белоснежные туфли. Клара, будто чистое небо в самый ясный день. Клиф подавляет вздох. Сам он – свинцовые тучи в ливень. Грязные заношенные кеды, рваные джинсы, свитер на два размера больше, потрескавшийся чёрный лак на мизинце и кольцо в губе. Парень продолжает тонуть в диване и ойкает, когда локоть застревает между грядушкой и сидением. Гитара недовольно мычит в неверных аккордах. А Клара смеётся. И протягивает Клифу ладошку. Она маленькая, бледная и, парень уверен, очень мягкая. Клиф неосознанно сжимает ладонь в кулак. Его грубые от мозолей пальцы царапают кожу. Парень смотрит на подругу нерешительно, но Кларе его решимость и не нужна. Она хватает Клифа за плечи и вытаскивает из диванной бездны. И ей плевать, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Она хохочет заливисто и говорит, что Клиф смешной. Клиф невольно зеркалит её улыбку. Если Клара – солнце, то он – лишь Луна, отражающая её яркий свет. Клара откладывает нотную тетрадь и смотрит на парня с интересом, сложив ладони на коленях. Она наклоняется чуть вперёд и вглядывается в янтарные глаза напротив. Её голос наполнен нескрываемым любопытством. Девушка слишком долго ждала, стараясь уважать чужие личные границы, но терпение не было её сильной чертой от слова совсем. – А можно вопрос? – Клара начинает издалека, всё ещё помня о замкнутости парня и о том, как легко его можно спугнуть. Клиф, на удивление (для самого себя), легко соглашается, и девушка продолжает. – Почему ты работаешь в музыкальной школе? Ты… не похож на человека, который ладит с детьми. Ответом служит громкий, чуть хриплый смех, вызывающий бурю эмоций на девичьем лице. Это первый раз, когда Клара услышала смех Клифа. Обычно, парень ограничивался полуулыбками и изредка ухмылками, но смех… Он звучал чужеродно и, казалось, совсем не подходил парню. Но Клара отчего-то не могла оторвать взгляд от лица напротив, ловила каждый звук, пытаясь запомнить и занести позже в нотную тетрадь. Смех Клифа подходил скрипке. – Вообще-то, по образованию я педиатр, – утверждает парень, наслаждаясь чужим удивлением. – И очень люблю детей. Легко нахожу с ними общий язык. Вот с их родителями труднее. Клара хихикает, представляя Клифа в окружении восхищённых детей. Картина откровенно странная, но вовсе не кажется невозможной. Ответ парня лишь сильнее разжигает в Кларе любопытство. – А почему ты не работаешь по профессии? Педиатры всё же зарабатывают больше, чем преподаватели в школе. Клиф пожимает плечами и вновь принимается бренчать на гитаре бездумно, что-то из старых Tokio Hotel. – Это был бы не я. Успешный доктор в очках и белоснежном халате. Брр… Клара кивает. Верно… Клифа в этом образе представить трудно, даже больно. Она начинает следить за длинными пальцами, ласкающими струны гитары и слушает, не перебивая. – А вот музыкой я живу. Наблюдать за тем, как в мире становится больше музыкантов, как больше юных сердец влюбляются в гитару, как в детских глазах зажигаются звёзды. Вот это по мне, – губы парня расплываются в мечтательной полуулыбке. – Но это всё равно не то… Я хочу выступать. На большой сцене со своими песнями так, чтобы фанаты подпевали каждой строчке, и не потому что песня хитовая и орёт из каждой щели, а потому что отзывается в душе и заставляет жить. Чувствовать себя живым, понимаешь? Клиф встречает взгляд Клары, смотрит прямо в небесно-голубые радужки, надеясь на понимание. Клара улыбается в ответ. И не понимает. Да, она любит музыку, дышит ею. Но её любовь тиха. Она не колотит сердце барабанами и не заставляет сидеть в творческом трансе ночами на пролёт в обнимку с инструментом. – Дэм бы понял, – шепчет она, спустя мгновение качает головой. – Нет, Дэм уже понял. Поэтому и позвал тебя с собой. В группу. В свою мечту, сумасшедшую фантазию. Клиф кивает и отводит взгляд. Дэм понял. – Но… – начинает парень и останавливается, нерешительно поглядывая на Клару. – Почему ты тогда согласилась стать частью группы? Вопрос повисает в воздухе, но не создаёт тишину: Клиф всё так же перебирает струны бездумно, обеспечивая девушку звуками, пока та задумчиво вертит в ладонях смычок. Наконец она поднимает взгляд и улыбается, её тонкие губы приоткрывают белоснежные зубы. И Клиф опять подвисает, через силу заставляя себя сосредоточиться на словах девушки. – Я просто не могла не. Огонь в глазах Дэма заразительный. Гипнотический, я бы даже сказала, – Клара хихикает, болтая ногами в воздухе. – Да и знаешь… Я бы хотела лицезреть успех Дэма воочию, быть рядом, когда он взлетит, а он взлетит, это точно. Клиф кивает, соглашаясь. Он тоже ни капли не сомневается в способностях Дэма и в его вере в музыку. У таких людей, которые пылают изнутри мечтой и зажигают всех вокруг, всегда есть шанс на место на небе. Тут важно не потухнуть раньше времени, но Дэм, кажется, уже тлел и ни раз зажигался вновь. Клиф вздыхает. Клара бросает на него любопытный взгляд. Парень нехотя поясняет: – Я всё ещё мало что знаю о Дэме, но почему-то мне кажется, что этот человек прошёл через Ад. Клара в ответ нервно хихикает, а затем тоже вздыхает. Её наманикюренные пальчики скользят по смычку. – Ты близок к правде. Девушка не продолжает, а Клиф решает не давить. Повисает недотишина на фоне тихого перебора гитарных струн. Клара думает о Дэме. И Клиф думает о нём же. В его мыслях высокий, широкоплечий мужчина в майке-алкоголичке, потёртых мартинсах закидывает за плечо свои длинные радужные волосы. Дэм выглядит ярко и мгновенно притягивает внимание не только броской внешностью, но и широкой улыбкой, громким голосом и обезоруживающей искренностью. Но был ли он таким всегда? Ответ парень находит в голубых глазах напротив. Клара улыбается ему, но в этой улыбке ощущается грусть. – Я читала где-то, – голос девушки внезапно тихий, и Клифу приходится чуть наклониться, чтобы расслышать. – Что творческих людей не надо лечить. Потому что если избавить их от травмы, они перестанут творить. На этих словах Клара отводит взгляд и поднимается с дивана. Клиф внимательно следит за каждым её движением, слова девушки эхом раздаются в сознании. «Они перестанут творить». К сожалению, в этом есть смысл. – Наверное, – Клара вдруг произносит, осторожно касаясь скрипки, нежно обхватывает инструмент и проводит по струнам смычком, наполняя комнату нежной мелодией. – Если бы я избавилась от иремофобии, я бы перестала писать музыку. Отпала бы потребность в звуках. Долгие несколько минут в комнате говорила лишь скрипка, рассказывая свои светло-печальные истории, пока к ней не добавился перебор гитарных струн. Проблески янтаря на чистом летнем небе, бессмысленные полуулыбки и музыка, как символ невербального понимания между двумя.