Пятнадцать секунд

Лололошка гением себя не то чтобы ощущал, учился он с горем пополам, списывал у Ричарда, предпочитал работать, вместо очередных скучных пар, но кое-что он понимал лучше, чем остальные. Возможно, на эмоциональный интеллект его постоянная потеря памяти не распространялась. Маленькие движения мимики, которые используют люди, когда испытывают какие-то эмоции, Лололошка умел распознать. Мало кто замечает, что подергивающиеся губы, опущенные веки свидетельствуют о грусти собеседника, как потухает взгляд при этом. Много кто замечает нахмуренные брови, опущенные уголки губ вниз, но не видит то, как сжимаются руки в кулаки, когда человек изо всех сил старается сдержаться от гневной тирады. Мало кто замечает, что люди улыбаются не только ртом, но и своими глазами, из-за чего образуются гусиные лапки на коже. Мимика послужила одной из причин, почему Лололошка поддержал автоматонов. Не мог он не увидеть в них живую душу, когда всё говорило об этом: их движения, их желания, мысли, характеры, всё это было таким естественным и не притворным, значит автоматоны живые. Видя Дилана, Дженну или Саймона, Лололошка не мог принять, что это просто железо и провода, перед ним были живые существа. Чёрное небо и темнота от него развеивались теплым светом скинта. Все уже спали, уставшие после того, как пришлось оборудовать новый лагерь на новом месте. Только две фигуры сидели вместе чуть подальше от скинта, свет до них долетал едва касаясь. Джон и Лололошка обсуждали возвращение в прошлый мир, откуда они отправились в Архей. Закончив, повисло нехорошее молчание. — Ты вот что будешь делать, когда вернёшься? - Спросил Лололошка , кладя голову себе на колени. — Не знаю. Наверное, путешествовал бы по мирам, искал что-то интересное. Может в другие реальности залез бы. - Джон задумался. — Да черт его знает, я не думал об этом. Может с тобой попутешествую. В последнее время ты мне кажешься уже не таким нетерпимым. Лололошка сдержался от того, чтобы напомнить Джону Дейви Харрису, что наоборот его большая часть их спутников выносила едва ли, пока не начинал дёргаться один глаз. Джона, кроме Лололошки мог выдержать разве что робот. — В общем, не знаю, мне не к кому возвращаться, в отличие от тебя. Пернатик, невоспитанная девчонка и Райя будут счастливы видеть, что ты вернулся. - Закончил на этом Джон. — Наше слияние научило тебя врать, Харрис или ты просто идиот? Тебя ждёт он. Джон проигнорировал первое предложение, Лололошка редко ругался, но если делал это, то только за дело. — Сомневаюсь, что он ждёт. Он сейчас очень обижен и расстроен моими словами, даже для меня, говорить такое было чересчур резко. — Извинись перед ним, и он простит. — С чего ты это вообще взял. — У меня есть свои основания. Проведи опыт, проверь, если я окажусь прав, при мне ты больше не будешь называть себя гением. - Лололошка протянул руку, для заключения сделки, Джон не раздумывая согласился. — Почему ты решил, что я испытываю вину, чтобы извиняться за это? — С того, что люди, которые вину не испытывают не станут о своих “вещах” вспоминать, а после того, как наговорили этой “вещи” кучу оскорблений прятать свои глаза за очками и выливать свою злость за себя на другого человека, найдя причину своей ошибки именно в нем. Джон замолчал, обдумывая сказанное. Все-таки Лололошка не дурак, Джон понял, что тот был прав в своих наблюдениях. — Ла-адно, договорились, симпапусик. Тогда, если победа останется за мной, то ты поцелуешь мои туфли и перестанешь закатывать глаза, когда я говорю очевидные вещи. — Твоей наградой будет то, что ты помиришься со своим близким другом. — Ладно, просто перестанешь глаза закатывать, без поцелуя моих прекрасных туфель. — Прекрасными эти туфли были до попадания в Архей, а сейчас, это даже бездомный на ноги не наденет. — Твоя правда. – Джон рассмеялся. В дверь позвонили двумя долгими нажатиями. Время было позднее. Луна освещала улицу. Фонарь около дома перегорел несколько дней назад, хоть он уже звонил электрикам, чтобы это исправили, никто не спешил приезжать. — Странно, кого это могло в такое время привести. Саймон поставил комедию, которую смотрел на паузу, поднялся и пошёл открывать дверь. — Сейчас-сейчас. Дверной замок щёлкнул два раза. Перед дверью стоял Лололошка, растрёпанный и без своих очков, явно помятый, видимо из-за перехода между реальностями. — Лололошка? Рад тебя видеть, друг мой, Солус улыбался, пока взгляд не упал ниже. Джон убегал от полицейских по улице. Гребанный Лололошка! Сначала “настоятельно рекомендует” помириться с Саймоном, а потом оказывается, что счёт Джона заморожен, потому что кое-кто пытался снять оттуда огромную сумму, без нужных отпечатков. Придурок! А ведь он хотел сделать их примирение с Саймоном как можно более цивилизованным, купить тому розовый кабриолет, на который тот засматривался долгое время, думая, что Джон этого не видит, принести торт или что-то другое из сладкого, обсудить все за чаем вместе с этим же тортом. Но вместо этого мультимиллиардер, гений и просто знаменитость этого мира бегает от полицейских по бедным районам, оглушает одного за другим пустотной магией. Очки где-то потерял, халат бросил в лицо кому-то в лицо из преследователей. Разобрался он с ними легко, но выглядел снова совершенно не презентабельно. Вернувшись из Архея в одиночку Джодах, Райя и Окетра устроили целый многочасовой допрос. После которого только его отпустили принять человеческий душ и переодеться в свежую, новую одежду. Благо, “компания Спасения” развернулась в более прогрессивной Алотерре, и нормальную одежду ему, все-таки, нашли. Возвращение в Хэндфорт произошло не сразу. Джодах и Окетра на отрез отказались куда-либо его отпускать, ожидая, что Джон сбежит в свою реальность, откуда достать его будет практически невозможно. Но Райя убедила их в обратном, после услышанного на допросе, выступив за то, чтобы Харрис перенес недостающее оборудование, для поиска Лололошки в череде времени и пространства. За это междумирец даже проникся к ней определенным уважением. Дверь перед его носом стремительно начала закрываться, после того, как Саймон увидел оранжевый цвет шарфа. Джон успел поставить свою ногу между дверью и косяком. — Саймон, послушай, нам нужно поговорить. Это важно, я-я понял, что плохо с тобой обращался. — Хватит! — Пятнадцать секунд, пятнадцать секунд, пятнадцать. Саймон снова открыл дверь, его брови были нахмурены, около глаз залегли тени, руки сжаты в кулаки и сложены на груди, а губа слегка подрагивала, почти незаметно. Харрис прокашлялся и убрал туфлю. — Выражаться так было с моей стороны весьма некорректно, мне нужно было использовать другие слова для обозначения своих мыслей. Дверь захлопнулась. Джон вздохнул. Придурок. Он столько думал над тем, что именно сказать Саймону, как выразиться правильно, но в итоге ничего из того, что придумал так и не озвучил, начав нести полную чепуху. — Прости, пожалуйста, Саймон, я вел себя как настоящий кретин, ты не моя вещь, а другое существо, которое я снова хотел бы назвать своим другом. Воцарилась тишина, в спальном районе не было слышно абсолютно ничего, перегоревший фонарь на секунду включился, но через мгновение улица снова погрузилась в темноту. Джон сел на ступеньки веранды. — Я сожалею обо всем, что сказал тогда. Я понимаю, что ты ненавидишь меня за сказанное, это нормально, и прощать меня ты не обязан, я просто хотел, чтобы ты знал, что мне на тебя не все равно. Я скучал по тебе те месяцы, когда бросил тебя. За это тоже… прости, я знал, что с тобой все будет нормально, но нужно было сказать тебе об этом. - Он вздохнул, после того, как сказал это на одном дыхании. — Это было больше, чем пятнадцать секунд. Харрис обернулся. Саймон облокотился на дверной косяк. Поза была все еще закрытой, но глаза прищурены до морщинок у глаз. — Что? — Я сказал: ”Это было больше, чем пятнадцать секунд”. Саймон отступил и кивнул внутрь дома. — Проходи, а то выглядишь так, будто тебя кто-то бил. — Ты почти прав. - Джон поднялся со ступенек. — Я хотел купить тебе кабриолет, но стараниями Лололошки мой счет заморожен, пока я не подтвержу свою личность, а правоохранительные органы теперь моей личностью более, чем интересуются. Саймон улыбнулся. — Я его уже купил, так что хорошо, что твой счет все-таки заморозили. - Автоматон обнял Харриса. — И я принимаю твои извинения, Джон, я тоже скучал по тебе. Сделаю тебе новые документы в скором времени. Харрис чуть погодя обнял друга в ответ. — Не надо, сам куплю у Евсея, уверен, у тебя есть более важные дела. — Глупости, тем более, тут многое изменилось Джон, пойдем, это будет долгий разговор. — А чай будет? — Нет, но ингредиенты для пары молочных коктейлей точно найдутся. Джон про себя отметил, что когда они найдут Лололошку, первое, что сделает – это даст ему пощечину, за то, что побежал не туда, а второе, хорошо поблагодарит за все, что тот для него сделал.