286

***

      Единственная мечта это сбросить кожу, вскрыть голову, переставить извилины. Часы душа не смоют грязь, она впиталась в кожу, кровь и воздух. Это было ужасно. Ярко синие пятна ощущались как раны от когтей монстра. Монстра что долгое время был рядом, в маске друга. Его когти вонзались в сердце и плоть.

Больно, больно, больно…

      Вроде тело моё, та же кожа, но на ней видны уродские следы, те же глаза, но они были тусклыми от слёз и боли, та же душа, но её разорвали на части. Вроде всё как раньше. Но как раньше не будет. Эта душа была в пятнах.       Как я мечтаю чтоб стало возможно, вылечить этот гнев внутри. Кем бы я не был, где бы и с кем, кошмар твоих рук преследует меня. Рука на горле, бёдрах, груди. Что же ты за змей что оплетает меня? Глаза цвета серого тумана, в них сидел сам дьявол, что не пойдёт на искупление. Слов твоих мне не надо. Ты не заслужишь прощения даже после смерти.       И маска станет моим спасением. Но как долго это будет спасать? Молчание — искусство, убивать себя изнутри. Ванна станет моей могилой, в этом злом городе, в злой стране. В голове одна мечта- стать ещё одной звёздочкой на небе. Именно так я напишу в своём мёртвом послании. Звёзд на небе много, мою никто и не заметит.       Помню тот вечер на холодном балконе. В руках тетрадка, а в ней слова, пропитанные болью:

«Простите меня… я любил вас всех, всем своим сердцем гнилым, правда, не вру. И я правда вами дорожу, простите что поступаю ТАК, но я не могу по другому, мне жаль. Это будет последняя ночь… простите что был пятном в ваших жизнях. Я уверен вы это переживете, станете сильнее и счастливее…»

      Болит сильно, но не достаточно сильно, чтоб попросить о помощи, горло душит петля собственного страха. Какая жалость, человек что отважно рвался всем помочь, не может попросить того же от своих друзей. Собственная квартира станет клеткой, где стены начнут давить.       И помутневшее сознание запомнит перед своим вечным сном серую, холодную плитку своего склепа. Я знаю это грех, но я не видел выхода, это была слабость, что была нужна мне. Разум мутнеет, погружаясь во тьму, тихое блаженство называемой смертью.       О нет, какая жалость и разочарование меня настигает когда я открываю глаза. Маска становится новым мной а я снова засыпаю, принимая своё поражение в холодных стенах больницы.

***

      И пройдёт не один год перед тем, как я восстановлюсь. Пока все раны не затянутся и на их местах не останутся глубокие рубцы.       И какой был мой страх, когда ты столкнулся с этим, я не даю слезам дать слабину. Я чувствую, ты испытаешь тоже что и я когда-то. Я знаю, я чувствую что ты испытывал. Как бы больно мне не было, как бы рубцы не болели и не тянули в прошлое. Я рву цепи.       Желание помочь, спасти, снова стать опорой. Моя наивность и боль превратились в ненависть и решимость. Кругом голова. Может, хоть так я искуплю свой грех? Может так я смогу свою ненависть и боль превратить в маяк для одиноких кораблей?