Sanro

✧✧✧

      Он отстраняется от стола на полпути, когда Юнги начинает жевать кусок самгёпсаля, который ему только что подсунули. — Ты такой надоедливый, хён.       — Ты надоедливый, — Юнги возится с грилем, заливаясь мягким розовым румянцем до кончиков своих кукольных щёк.       — Я здесь кормлю своего парня. Я святой, — ухмыляется Чимин, когда всё, что он получает в ответ — это пристальный взгляд, полный искреннего смущения, и лёгкое пожатие плечами.       Ему приходится сдерживать смех, когда, отвлёкшись на приготовление мяса на гриле, его любимый парень быстро открывает рот, когда к его губам приближается ещё один кусочек мяса.       Он прожёвывает раз, другой, понимает, что это так, и краснеет. — Ага, — Юнги отстраняется, — клянусь богом, Пак Чимин.       И Чимин разражается радостным смехом.       — Почему ты не позволяешь мне делать это, когда мы ужинаем со всеми, а? — Он всё ещё хихикает, ничего не может с собой поделать.       — Потому что ты становишься слишком самодовольным из-за этого, — Юнги только хмурится, но ничто из того, что он может сделать, не убедит Чимина в том, что он ненавидит внимание.       Иначе он не заказал бы им такой столик, как этот, спрятанный в углу за ширмой, уединённый.       Он всегда позволяет Чимину обхватить своё бедро под столом, всегда позволяет ему обхватить рукой спинку стула и подавать ему тарелку, даже когда все смотрят.       Юнги делает вид, что ему не нравится, как Чимин благодарит его поцелуем каждый раз, когда он платит за обе их порции, пытаясь бесстрастно сказать: он самый старший, конечно, он заплатит, — но он всегда наклоняется, когда Чимин улыбается ему в щёку.       Он притворяется, что ему не нравится, когда Чимин кормит его через стол, но он дуется и надувает губы, если Чимин этого не делает.       — Тот, кто заставляет тебя так краснеть, может быть самодовольным, — шепчет Чимин и ухмыляется, поднося очередной кусок на концах своих палочек для еды, а вторую руку подставляя под неё, чтобы не испачкаться, — ухмылка только разгорается, когда Юнги снова открывает рот и жуёт с самым большим хмурым видом, на который способен, покраснев.       — Я никому не позволю меня кормить.       — Я тоже, — Чимин упирается щекой в ладонь, любуясь результатами своего труда. — Это моя привилегия.       — Я конфискую у тебя права, — пробормотал Юнги, всё ещё краснея. Тарелка уже у него в руках, на которую он накладывает свиное брюшко, приготовленное на гриле, и ставит на стол между ними.       Чимин наблюдает за ним, таким влюблённым и любящим взглядом, и улыбка расплывается на его лице.       Эта маленькая рыбацкая шляпа, прикрывающая глаза Юнги, маска на лице, спускающаяся до подбородка и делающая его щёчки ещё более румяными, маленькая гримаса, когда он сосредоточен на чём-то, красивые браслеты, свисающие с его изящных запястий... Всё это для него и только для него сегодня.       И тут, он понимает.       Ох, Юнги просто очарователен.       — Перестань так на меня смотреть, — хнычет он, а румянец так и не проходит.       — Мин Юнги, — шепчет он.       — Что? — Юнги поднимает глаза, готовый к тому, что его снова начнут дразнить, если по его бровям можно судить об этом.       — Я тоже тебя люблю.       Юнги замирает, моргает, открывает рот и снова закрывает. Он раскраснелся, как роза, и не может смотреть никуда, кроме стола, когда бормочет: — Я больше никогда не приглашу тебя на свидание.       Чимин со смехом встаёт из-за стола и усаживается рядом с ним, прижимая Юнги к стене и не давая ему никуда деться, а сам прижимается поцелуем к его тёплым, круглым щекам.       — Больше никогда? — пробормотал он: — Наверное, мне придётся сделать шаг вперёд и начать приглашать своего хёна на ужин?       Он не жалуется, когда берёт лицо Юнги в свои руки и прижимается к его губам мягким, быстрым поцелуем.       Юнги трепещет ресницами и медленно облизывает губы, а затем наклоняется, чтобы прижать их рты друг к другу.       — Ты всегда так делаешь, — шепчет он, отстраняясь на полдюйма. — Ты такой только тогда, когда мы одни. Я... я не хочу делиться.       С сердцем, бьющимся в груди, Чимин понимает, что тоже не хочет делиться. Он и сам предпочитает, чтобы всё было именно так.       Эти тихие, драгоценные моменты, только между ними двумя.       — Да, — надувается Юнги, — Скажи что-нибудь.       Улыбаясь, Чимин знает, что сказать. — Давай придём сюда ещё раз, хён.       И он знает, что сердце Юнги трепещет, когда он краснеет и сжимает их руки под столом. — В любое время, когда захочешь, Чимин-а.

— 🍲