От заката до рассвета

      Рин оглянулся и вздохнул. Здесь Юкио тоже не было. Где он шляется, в конце то концов? Им давно пора выходить на обход. Младший братец против обыкновения нашелся на мраморной могиле в северной части кладбища. Обычно он старался не появляться здесь, говорил, что в этом месте слишком много надоедливых духов.       — Тебе не кажется кощунством вот так лежать прямо на захоронении?       — Пф, а кто мне запретит?       Юкио был в алого цвета рубашке и черных брюках. Надо признать, он всегда был одет слишком красиво для подобных мест, коих они успели повидать не мало. В руках у него была очередная книга. Рин поморщился. Они безвыездно работали на этом кладбище уже с полгода. Откуда Юкио берет все новые и новые книги оставалось загадкой.       — Идем. Солнце уже почти село, надо сделать обход.       — Никуда от тебя не спрячешься.       — Ты идешь?       — Иду конечно. Еще не дай бог навернешься где-нибудь, потом хоронить тебя придется. Это между прочим не дешевое удовольствие.       Да, юмор за последнее время у них тоже стал крайне специфическим. Юкио стал все больше язвить, Рин все меньше морщиться от этого и даже иногда отвечать. В принципе у них все было почти хорошо. Работать на кладбище оказалось в некотором роде даже забавным. Близнецы всегда старались сделать лучше. Рин в силу его бесконечной доброты мог успокоить новоявленных духов и их родных, Юкио же в силу своего умения держать лицо всегда мог донести последнее слово умершего или его пожелание без риска расплакаться и сделать еще хуже. Оба всегда вместе устраивали вечерние, утренние и, в случае необходимости, ночные обходы, вместе доносили до чересчур буйных духов правила их существования на этой территории во избежание изгнания в Геенну.       Честно сказать — это не та работа в паре, которую Рин когда-либо желал испытать, однако, всяко лучше бесконечного безумия Юкио, и вражды. Юки уже не пытался калечить себя и окружающих — одна из самых больших побед за последние полгода.       — Рин, там что-то происходит. Кажется какой-то обряд.       Рин прищуривается, силясь что-то разглядеть в полутьме, глаз улавливает странные огни, коих на кладбище посреди ночи быть не должно. Хочется материться и отправить Юкио разбираться с очередными недо-ведьмами в одиночку. Тот, впрочем, настроение брата улавливает очень тонко.       — Хочешь шоу?       — С удовольствием!       Юкио смеется и стягивает с волос алую ленту. Они тут же водопадом разлетаются по плечам. Со своей бледностью и одеждой он действительно походит на местного старого призрака. Младший братец подходит к ведьме со стороны могилы, опирается на надгробие и улыбается почти безумно.       — Кто вас учил чертить руны? Боюсь, такими темпами вы даже слабого духа не вызовете.       Женщина застывает в ужасе и поднимает шокированный взгляд на говорящего. Юкио все так же тянет губы в улыбке и небрежно треплет свои волосы.       — Ты еще кто? Я не тебя вызывала! Сгинь!       — Как грубо. Я взвинчен и раздосадован, пойдите прочь сами. Пока еще можете…       Рука легко и непринужденно достает пистолет. Неудавшаяся ведьма с визгом убегает, оставив все свое добро на могиле своего давно почившего отца. Тот появляется рядом с Юкио и смеется, смотря вслед дочери.       — Мы вас побеспокоили? Прошу прощения.       Старик только продолжает покатываться со смеху и почти приплясывать на своей могиле.       — Навещать не приходит, могилу не убирает, даже вшивого цветка ни разу не принесла! Зато обрядишки свои чуть ли не каждый месяц проводит! Все родственники почившие уже отреклись от нее, а она все ходит, еще и мамку свою изводит со свету. От нее уж одна тень иногда захаживает.       Старые духи — те еще любители поговорить по душам, особенно про обстоятельства своей смерти. Впрочем, их истории довольно увлекательны и близнецы не отказывают себе в общении, пусть даже таком странном.       — Ваша могила все-таки убрана.       — Ну так племянник навещает. Я ему при жизни то дом отписал, а дочь обозлилась страшно. Хотела продать его, да все деньги на секту свою спустить, да не вышло. Вот теперь ходит, пытается меня в Геенну огненную отправить.       Старик снова смеется, уже приглушенно — они достаточно далеко отошли от его могилы. Он тепло прощается с близнецами и почти принудительно сует им несколько палочек благовоний. Такая себе благодарность от покойника. Они и не против, понимают, как старику это важно.       Большинство могил на территории — памятники с прахом. Есть несколько очень старых могил с гробами. Есть памятники, где пока никто не лежит, а имена выгравированы красным. Рин от этого всегда ежится и отводит взгляд. Они с Юкио хоть и выросли в Японии, но все-таки в католической церкви. Хоронить себя заранее там было не принято. Широ тоже не нравилась эта традиция, и на любые вопросы о своем памятнике он только фыркал. Однако, как потом выяснилось, денег на похороны все же оставил предостаточно. От этого становилось горько и больно, но Рин уже давно разучился плакать и сейчас позволил себе только грустную улыбку.       — Пойдем навестим наших.       — Ага.       Юкио спешно собирает волосы в хвост, вертится перед братом, чтобы убедиться, что все в порядке. Недалеко от кладбища находится их родная церковь. Они заходят ненадолго — уже слишком поздно. Впрочем священники успевают налить им чай и обнять несколько раз каждого. Юкио улыбается уже несколько нервно — он давно отвык от такого количества тактильного взаимодействия. Было когда. Уже за полночь они возвращаются назад. Ринка готовит нечто восхитительное так, что помимо Юки у плиты собираются еще несколько духов с ближайших могил. Рин смеется, но выходит на улицу и покорно ставит всем по небольшой плошке супа. Ему не жалко, хотя младший брат тихо ворчит над ухом, что им самим так ничего не достанется.       — Иди-ка и сядь спокойно. Там еще целая кастрюля, ты не съешь столько.       Младший ворчит, но возражать не хочет. В конце концов Рин прав. После они едят, снова пьют чай, но только уже вдвоем и засыпают на одной кровати. Рин просыпается, когда младший брат нетерпеливо расталкивает его. На дворе брезжит рассвет. Это одна из их традиций, сформировавшихся за последнее время — встречать закаты и провожать рассветы вместе. Потом, на день, каждый из них расходился по своим делам, и так до нового заката. Они неспешно идут в утренний обход. Сейчас все чисто. Все духи уже попрятались по своим могилам, только один как всегда сидел на своем постаменте и вместе с близнецами встречал рассвет.       — Отец, как поживаешь?       Широ тепло улыбается Ринке после чего переводит взгляд на младшего близнеца и тут же становится хмурым.       — Все было бы замечательно, если б вот этот монумент не загораживал мне вид!       Взгляд невольно падает на памятник совсем рядом с Широ. Там чернильно-черными буквами высечена проклятая надпись.

Окумура Юкио

(27 декабря 1995 года — 27 декабря 2012 года)

      Он совершил самоубийство в их день рождения. Это было бесчеловечно как минимум по отношению к своему старшему брату. Широ тоже никак не может простить Юкио то, что он по своей глупости умер всего на два года позже самого отца, и от этого ежедневно выносит ему мозг — благо расстояние позволяет. Юкио в ответ каждую ночь сбегает вместе с братом на обход, ворча про надоедливых духов в этой части кладбища. Рин только и может, что смеяться со всей этой ситуации — свои слезы он давно выплакал.       Постепенно утро вступает в свои права. Два духа медленно растворяются в утреннем тумане, чтобы вновь появиться здесь на закате. Рин апатично смотрит на могилы его семьи и дрожащими руками сжимает небольшую склянку с частью праха брата. Ринка сделал это, чтобы Юки не был привязан к одному месту.       Ему остается лишь пережить день, чтобы дождаться заката.