six feet from the edge

      Тиллу и вовсе нет дела до одноклассников.       Социальные навыки у него хромали на обе ноги, и даже на втором году старшей школы у него не появилось ни одного близкого друга. Он не мог выдавить из себя простое «привет», когда случайно сталкивался с кем-то из класса в аркадах, супермаркетах или книжных магазинах. За его спиной шептались, что он трудный подросток, — нелепый ярлык для парня с серьгами в ушах и волосами нестандартного цвета. И это лишь усугубляло его одиночество.       Правда, находились те, кто изредка заводил с ним разговор. Мизи — самая популярная девочка в классе, чья улыбка сияла ярче тысячи звёзд в ночном небе. Суа, которая заговаривала с ним лишь в компании Мизи. Хёна, старшеклассница и участница музыкального клуба, куда недавно вступил и сам Тилл. И Иван, который не давал ему проходу с самого первого дня в старшей школе.       Ивана, чей стол теперь был заставлен пышными букетами белых лилий.       Об этом говорил весь кампус. Как Иван встретил несчастную смерть, попав под машину, за рулём которой был пьяный водитель, превысивший скорость. Ученики вспоминали о том, каким он был хорошим, как преуспевал и в учёбе, и в спорте, как никогда не пропускал занятия в клубе и каким безупречным был при жизни.       Тилл в это не верит. Скорее всего, этот придурок просто разыграл очередной спектакль, чтобы привлечь к себе внимание одноклассников и даже учителей. В конце концов, он вечно подкалывал Тилла, стоило им оказаться в одном классе. То украдёт его обед, но вернёт с пиалой супа с рыбными фрикадельками. То сломает карандаши, но тут же заменит их на механические. То порвёт рисунки, а взамен подарит новенький скетчбук. Тилл никогда не мог понять этих странных поступков.       Когда классный руководитель сообщил эту новость, Тилл лишь тяжело, но явно равнодушно вздохнул. Они и так редко разговаривали. Они редко разговаривали. Вернее, говорил всегда только Иван и доводил Тилла до того, что тот швырял в него книгой.       И, похоже, Тиллу было плевать на этого назойливого засранца. Ведь это Иван сам навязался ему в собеседники, невзирая на все предостережения. Тилл считал, что это просто карма сделала своё дело. Однако где-то в глубине души шевелилось странное чувство.       Что я вообще здесь делаю? — подумал Тилл, глядя прямо на калитку дома Ивана. Ни цветов, ни венков, ни портрета покойного, даже родственников не было видно. Он уже собрался было развернуться и пойти домой, как вдруг услышал скрип открывающейся калитки.       Это был Иван.       Тилл должен был бы удивиться. Должен был бы в панике бежать отсюда со всех ног. Потому что как, блять, мёртвый вернулся к жизни?! Но Тилл вырос в небольшом городке, вдали от шумных мегаполисов, и подобные вещи его уже не удивляли.       Вздохнув, Тилл повернулся, чтобы получше разглядеть его лицо. Бледная кожа, впалые щёки, этот раздражающий клык, которым он всегда хвастался, пустые глубоко запавшие глаза и холодная плоть. Полная противоположность тому, каким Иван был при жизни.       Да, это был определённо Иван, но что-то не так. Впрочем, в нём и раньше не было ничего нормального. — Даже смерть не смогла справиться с твоей надоедливой задницей, вот тебя и вернули, да? — бросил Тилл, разглядывая Ивана. Чёрный свитер, чёрные спортивные штаны — всё в пыли. — Ты даже не переоделся что ли?       Иван не ответил. Вернее, не мог.       Пристальный взгляд мертвеца медленно пронизывал до костей, словно кинжал, вонзающийся всё глубже в плоть. И резко выдернули, когда мертвец приподнял уголки губ в попытке изобразить улыбку. Тилла едва не стошнило прямо на месте от этого зрелища. Этот тип и мёртвым умудрялся довести его до белого каления. — Слушай, я делаю это в первый и последний раз, — заявил Тилл, затаскивая Ивана в дом. Тилл впервые у Ивана дома. Тот не раз приглашал его перекусить или пёк что-нибудь в огромных количествах, пытаясь, видимо, растопить лёд между ними и согреть теплом дружбы. Но все попытки разбивались о стену.       Дом Ивана представлял собой двухэтажную студию, выкрашенную в белый и тёмно-синий цвета. Для старшеклассника он был на удивление аккуратен. Ни пылинки. Похоже, привычка Ивана убираться пережила его смерть.       Так вот чем на самом деле занимаются зомби.       Тилл скинул с плеч невесомый рюкзак, чтобы не таскать его лишний раз на спине. Он уже сдал некоторые свои конспекты, так что ноша была куда легче, чем обычно. Тилл повернулся к Ивану, надеясь получить ответ, но особо ни на что не рассчитывал. — Где твоя одежда? — спросил Тилл, впиваясь в него взглядом. Мертвец, неспособный говорить, но всё же улавливающий суть, хотя и не мог сложить ни одной связной мысли, уставился на Тилла в ответ. Словно вызывал на соревнование по гляделкам. Тилл первым отвёл взгляд, оглядывая ящики комода за спиной Ивана.       Лекарства, краска для волос и средства для укладки, косметика, старые фотографии Ивана с какими-то незнакомыми людьми — вот и всё содержимое каждого ящика. Ни единой тряпки, которую можно было бы надеть. — Эй, придурок, где твоя одежда? — пробормотал Тилл в тишину. — Не дом, а лабиринт, блять, — вероятно, если пробраться в комнату Ивана, то можно будет найти какую-нибудь одежду. Но Тилл не из тех, кто на это способен, да и то, что он делал, уже было похоже на незаконное проникновение. Рисковать он не хотел.       Да пофиг.       У него даже одежда благоухает, — Тиллу уже интересно, каким стиральным порошком или кондиционером для белья он пользовался. Может, попросить маму купить такой же, чтобы самому хоть немного прилично пахнуть. Тилл выудил чёрную футболку и тёмно-синие карго-шорты и швырнул их Ивану. — На, надень. Понятия не имею, какого хера ты вообще не переоделся.       Наверное, это что-то типа гипноза. Тело Ивана всё ещё верило, что оно живое, поэтому парень даже не сменил одежду после аварии, думая, что до сих пор живёт своей обычной жизнью. У зомби это распространённая привычка, проверено на практике.       В том маленьком городке, где жил Тилл, существовало странное и жуткое поверье, в которое верило почти всё население. Считалось, что если смерть настигает человека преждевременно, его жизнь не обрывается полностью. Тело лишается души, теряет способность мыслить и чувствовать, но продолжает выполнять свои повседневные обязанности, будто ничего не случилось. Словно жизнь превращается в бесконечный круг, даже когда душа уже покинула этот мир.       Однако этот круг не вечен.       Через несколько дней тело, лишённое души, становится подобно бумаге, которую уносит ветер. Оно рассыпается на части. Кто-то рассказывал, что видел зомби, который брёл без рук и ног и в конце концов превращался в прах. Хотелось верить, что так умершие обретают покой, но на деле всё было не так.       Тилл ничего не знал о жизни после смерти, так что не мог судить наверняка.       Иван теперь щеголял в чёрной футболке и тёмно-синих шортах, которые раздобыл для него Тилл. Он сидел на диване, пока Тилл готовил ужин.       Интересно, поймёт ли он хоть что-то из того, что я скажу? — Я закончу готовить и пойду домой. Мама, наверное, уже с ума сходит от беспокойства, — заявил Тилл, переворачивая ветчину и смешивая соевый соус и немного сахара. — Не вздумай завтра приходить в школу. Будут только смеяться, — добавил он, выкладывая на тарелку кимчи с жареным рисом. Готовка вышла не шедевральной, но он смастерил всё, что мог, из того, что нашёл в холодильнике Ивана.       Закончив готовить, Тилл схватил свой рюкзак и направился к двери. Он уже собирался надеть ботинки, когда его остановила чужая рука. — Какого хера? — выдохнул Тилл от неожиданности, чувствуя, как ледяное прикосновение Ивана пронзает кожу. — Эй, я знаю, что ты двигаешься рефлекторно, но это вряд ли было запрограммировано в твоих настройках, — неуверенно усмехнулся Тилл, пытаясь снова завязать шнурки.       Но больше всего Тилла потрясло то, что произошло следом. — Тилл, — выдохнул Иван едва слышно. — Останься, — в этом шёпоте слышалась почти мольба.

***

      Тилл перекатился на другую сторону кровати, но изменилось ровным счётом ничего. Сон не шёл. Мысли всё ещё кружились вокруг того, что случилось в доме Ивана. — Как, блять, этот ублюдок умудрился говорить, он же уже мёртв? — прошептал Тилл самому себе, снова ворочаясь. Зомби, способные выражать свои мысли, — явление редкое. Можно сказать, такое случалось раз в столетие.       Тилл уже сталкивался с подобным, но всё равно не мог поверить в увиденное. Это всё было похоже на яркий сон. Иван правда говорил? Или у Тилла настолько разыгралось воображение? А может, в нём наконец вскипела та самая невысказанная горечь и сожаление, которые он так долго прятал глубоко внутри? Эти вопросы не выходили из головы, и чем больше они крутились в мыслях, тем труднее было их игнорировать.       Он не виноват, что его заинтересовал случай Ивана. Может быть, существует какая-то аномалия, которая не даёт душе Ивана уйти в иной мир, и поэтому частичка его всё ещё цепляется за бренное тело? Или же Иван — один из избранных, способных бросить вызов божественным законам, когда речь заходит о смерти? А может, Тиллу просто нужно было поспать.       В итоге он задремал только около двух часов ночи. Учебный год почти подошёл к концу. Даже если Тилл опоздает на уроки, всем вокруг будет плевать. Медленно, словно проваливаясь в бездну, он погрузился в царство сновидений.

***

      Тилл открыл глаза в девять часов утра, нарушив привычный режим сна — он всегда просыпался в начале одиннадцатого. Солнечные лучи заливали его комнату ярким светом. Как раз они его и разбудили. Будильник ему ни к чему — для таких крепких сонь, как Тилл, это лишь бесполезная погремушка. Он принялся за свои обычные утренние дела, но тут произошло кое-что из ряда вон выходящее. — Тилл! Твой друг пришёл! Пусть позавтракает с нами! — крикнула мама снизу. Друг? Тилл не считал никого своими друзьями, даже Мизи. Эта девочка была настолько выше его уровня, что даже говорить с ней — или дышать с ней одним воздухом — казалось немыслимым. Хотя был один человек, которого он мог бы назвать другом… но об этом как-нибудь в другой раз.       Пораскинув мозгами, он наконец сообразил: единственный человек, способный заявиться к нему домой без приглашения, — это не кто иной, как Иван.       Спустившись вниз и открыв калитку, Тилл увидел знакомую фигуру.       Чёрные волосы были аккуратно причёсаны и слегка намазаны гелем и воском. Поверх зелёной толстовки был накинут школьный пиджак. При жизни Иван непременно расплылся бы в своей победной улыбке — именно той, что так успешно выводила Тилла из себя. Но сейчас на лице Ивана не было ни тени эмоций. — Я же говорил тебе не идти сегодня в школу, — бросил Тилл с ноткой раздражения. — И, пожалуйста, перестань заявляться без спросу. Ты при жизни такого не делал, — «не беси меня даже после смерти» хотел добавить Тилл, но неподвижная фигура перед ним, казалось, не обратила внимания на его слова. — Школа… — пробормотал Иван низким голосом. — Тилл… — продолжил он. — Вместе… — Если и можно было извлечь какой-то смысл из этих трех слов, то только один: Иван хочет пойти в школу вместе с ним.       При взгляде на мертвеца в сердце Тилла зародилось незнакомое чувство. Оно скручивало его изнутри, словно удушающий узел, который никак не распутать. Не дав мозгу до конца осознать эту бурю эмоций, он неохотя впустил Ивана в дом. — О, Иван! Я как раз приготовила твоё любимое блюдо! — радостно воскликнула мама Тилла, расставляя тарелки на обеденном столе, но её лицо постепенно омрачилось грустью. — Постой, ты выглядишь как-то не так… — Потому что он умер два дня назад, — пояснил Тилл. — Подожди, а откуда ты знаешь Ивана? Я же никогда вас не знакомил, — в замешательстве спросил он, желая поскорее развеять своё недоумение. — О, так ты не знаешь? Он как-то привёл тебя домой, когда тебе было плохо. Хотя, очень сомневаюсь, что ты это помнишь — ты ведь всё забываешь, когда болеешь, — заявила его мама, убирая одну тарелку обратно. — Как жаль. Как он… — Как он умер? Этот придурок настолько тупой, что не заметил, как пьяный водитель превысил скорость и сбил его на своём шевроле. — Тилл, не говори так. Это не его вина.       Тилл бросил на Ивана скучающий взгляд. — Да, это не его вина, — он думал иначе. Ладно, Иван немного туповат, — в хорошем смысле, — но Тилл и представить не мог, что тот додумается шляться по улице за полночь. Да он, мать его, вообще никуда не выходил, кроме как в школу или на какие-нибудь внеклассные мероприятия.       Здесь что-то нечисто, — подумал Тилл, хлюпая супом из морской капусты. Он посмотрел в сторону мертвеца и снова кое-что заметил. Этот придурок взял ложку и попытался зачерпнуть еду. — Эй, не ешь! Твои органы уже разлагаются, ты просто… — Тилл резко замолчал, грустно и растерянно посмотрев на Ивана. — Тилл, — мертвец улыбнулся, нежно и безмятежно. — Ешь, — затем он поднёс ложку поближе ко рту Тилла. — Ешь.       Тилл внезапно почувствовал, как внутри всё переворачивается. Словно что-то, что он похоронил в себе много лет назад, внезапно вырвалось наружу. Словно мертвец, восставший из могилы и ползущий по ее краю. Сердце забилось где-то в горле, в глазах поплыло, и из самой глубины памяти хлынули, накладываясь друг на друга, давние образы.       Он не должен был этого видеть. Эти золотистые глаза и светлые волосы. Мёртвый взгляд. Угасающий блеск. Нет. Это было много лет назад, почему сейчас? Тилл взял ложку, но вместо того, чтобы отправить еду в рот, просто положил ее обратно на тарелку. Не в силах подобрать подходящее выражение лица, он лишь нахмурился, уткнувшись взглядом в стол. Мать почувствовала, что с сыном что-то не так, и предпочла промолчать. Ей очень хотелось спросить, что случилось, но по виду Тилла было ясно, что он и сам не знает ответа.       За обеденным столом воцарилась тишина, но эта тишина давила на легкие Тилла мёртвым грузом, и он почти забыл, как дышать.

***

— Будь осторожен, Тилл! А ты — особенно, Иван! — мама Тилла помахала им на прощание. Тилл не оборачиваясь помахал в ответ, а Иван всё это время выглядел как потерявшийся ребёнок. Он медленно повернул голову, стараясь не сделать резкого движения, чтобы она случайно не оторвалась и не упала, и едва заметно помахал в ответ. — Ты не её сын, не делай так, — Иван, словно потерявшийся щенок, тут же опустил руку и продолжил свой путь, уткнувшись взглядом в асфальт. — И не надо строить из себя жертву! Я же вчера сказал не идти в школу! — Тилл слегка повысил голос на случай, если мозг Ивана уже начал разлагаться и тот утратил остатки здравого смысла. Впрочем, он и так уже разлагался, так какой смысл?       Он не должен злиться. По сути, ему должно быть наплевать на всё, что связано с этим дохлым придурком. Может, это жалость? Или Тиллу, как и его маме, повезло иметь доброе сердце? А может, сказалась та самая уязвимая струна, что дремала глубоко в недрах его души?       Странное дело — испытывать беспокойство о том, кого почти не знаешь. Он даже понятия не имел, какое у Ивана полное имя и какую еду он любит. Тилл вообще не относится к нему как к другу.       Так ведь?

***

— Верни, — потребовал Тилл у Ивана, который улыбался как последний идиот. — Вернуть что? — тот прикинулся белым и пушистым, но с его лица всё равно не сходила самодовольная улыбка. — Мой скетчбук, болван. — Там одни рисунки Мизи, зачем они мне? — Значит, ты всё-таки украл его. Отдай. — Я его не крал. — Тогда откуда ты знаешь, что там рисунки Мизи? — Иван почувствовал себя загнанным в угол. Нет смысла лгать или отрицать очевидное. У Тилла настолько острая интуиция, что он мог определить, какой ручкой писал Иван, просто по размазанным на страницах чернилам.       Иван поднял обе руки, словно сдаваясь, и со вздохом произнёс: — Я верну. — Было бы славно, — бросил Тилл так, будто вернуть скетчбук было святой обязанностью Ивана. Он подписывал свои рисунки, — чтобы параллельно практиковаться в навыках письма, — и если кто-то узнает, что Тилл влюблён в Мизи, он умрёт от руки Суа. Но это ещё не самый худший вариант развития событий. Самый худший вариант развития событий произошёл дальше. — При условии, что на этих выходных ты сходишь со мной в игровой зал, — Иван вновь изобразил свою фирменную самодовольную мину, пока Тилл боролся с желанием ударить его прямо в лицо.       Итак, худший сценарий всё же произошёл. Иван уже знал о его безответной любви к Мизи, которая, как назло, приходилась Ивану лучшей подругой. Выбор был прост: либо Суа прикончит его своими руками, либо он станет рабом этого нахала до конца своих дней. — Только через мой труп, — он помолчал, постепенно успокаиваясь. — Делай с альбомом, что хочешь, я всё равно собирался его сжечь, спасибо за услугу, — с напускным безразличием отрезал Тилл, делая вид, что ему плевать на судьбу скетчбука. У него дома куча таких, и мир от этого не рухнет.       Но для Ивана всё было иначе.       Всё началось с безобидной шутки. Мелочи, пустяка. Как эффект бабочки, взмахнувшей крыльями. Кто бы мог подумать, что это вызовет ураган?       Он физически ощущал, как Суа пронзает его взглядом во все жизненно важные точки. Но этот смертельный взгляд мерк перед лучезарной улыбкой Мизи, которая держала в руках лист бумаги — точную копию страниц из его скетчбука. — Спасибо, Тилл! — радостно воскликнула Мизи, разглядывая рисунок. — Ты правда запомнил мой день рождения? Как это мило с твоей стороны!       Мозг Тилла отказывался соображать. Неужели это правда? Мизи… Единственная и неповторимая Мизи разговаривает с ним? С ним? С парнем, который едва-едва пересдаёт предметы, не имеет никаких планов на будущее, а единственное, что умеет — это рисовать и писать песни, чтобы выплеснуть свою наивную влюблённость?       Как мне реагировать? Иди на хуй, Иван. Я не планировал становиться третьим колесом. — Я почти уверен, что Тилл хочет сказать «не за что», Мизи, — помяни чёрта. А вот и тот черноволосый тип, который постоянно действовал ему на нервы. Вовремя явился: лицо Тилла покраснело, как помидор, Суа насквозь пронзала взглядом его душу, а Мизи этим утром сияла ещё ярче. — О? Вы теперь друзья? Рада это слышать! — Мидзи повернулась к Тиллу, который едва мог связать два слова, общаясь с девушкой, в которую был влюблён с первого дня семестра. — Я пойду, Тилл. Ещё раз спасибо за подарок! — прежде чем парень успел вернуться в мир живых, Мизи с Суа вышли в коридор. — Она ушла, а ты даже не поздоровался, — сказал Иван, устраиваясь за партой. Судя по тому, как у Тилла полезли глаза на лоб и дёрнулась рука, сознание к нему уже вернулось. — Ты подставил меня и сделал третьим лишним! — заорал Тилл на Ивана, нахмурив брови и сверля его убийственным взглядом. Иван лишь усмехнулся, приподняв уголки губ. — Это всего лишь шутка. Ты знал, что Суа сломала замок на своём велосипеде, когда увидела твой рисунок? — Если меня прикончат до конца учебного дня, я буду преследовать тебя в кошмарах. — Попытайся, мне будет интересно посмотреть.       Тилл тяжело вздохнул. Первый год в старшей школе, а он уже столкнулся с величайшим испытанием, которое только может выпасть на долю юноши.       В последний раз он видел этот скетчбук, когда тот догорал за школьным корпусом.

***

— Почему?.. — спросил Иван, крепко сжимая лямки рюкзака. — Почему… — он опустил глаза, нервно перебирая пальцами. — Нельзя… идти школа… Тилл? — вот опять эти слова, этот тон. Почему рядом с Тиллом этот придурок всегда вёл себя как побитый щенок? Напрашивался на сочувствие? Жалость? Тилл не имел ни малейшего представления о том, за какую магическую силу цеплялось его физическое тело, чтобы просто поддерживать разговор, и это почти сводило с ума.       Тилл вздохнул. — Забей, — с его губ снова сорвался вздох. — Просто держись рядом, хорошо? — предупредил его Тилл, как строгий родитель, напоминающий своему ребёнку быть дома ровно в шесть вечера. Иван, будучи самым послушным, выполнял всё, что говорил Тилл и держался настолько близко, что соприкасался с ним руками.       Тилл почувствовал, как его пробирает озноб. Он, конечно, ожидал, что Иван будет холодный как ледышка, — он же умер, в конце концов, — но не думал, что температура Ивана будет падать с такой пугающей скоростью. Тилл знал, что так будет, — он видел это в прошлом, но не ожидал, — что это случится так скоро.       Блять, это ещё один признак того, что Иван умрёт во второй раз?       Хреново. От одной этой мысли Тилла пробирала сильная дрожь. Средняя продолжительность пребывания мертвецов в этом мире составляла около недели, а прошло всего три дня. Почему это уже началось?       Может, ему надо подойти к проблеме так же, как он делал это раньше? Нет, так не пойдёт. Бегство от проблемы только усугубит ситуацию. Или, что ещё хуже, Иван возненавидит Тилла и пронесёт эту ненависть в следующую жизнь.       Тиллу не нужна эта непрошеная привязанность. Почему Иван всегда крутился вокруг Тилла? У него же были друзья, с которыми можно было в любой момент поговорить? Почему Иван всегда покупал Тиллу билет на свою игру, хотя знал, что тот не придёт посмотреть? Почему Иван отвёл Тилла в больницу, когда тот промок под дождём, не пожелав принимать от него тот грёбаный зонтик? Зачем ему было так сближаться с Тиллом, он же такой никчёмный? Отброс общества? Парень без мечты? Хулиган? Почему мистер Совершенство всегда гнался за мистером Никто?       Тилл прижал ладони к щекам. Он не хотел, чтобы эта пустота пожирала его по кусочкам. Почему всё так?

***

      Тиллу исполнилось тринадцать, когда он встретил новенького в их районе.       Он никогда не приглашал гостей на свой день рождения — это всегда делала мама. Поэтому их дом был полон людей: среди них были одноклассники Тилла, с которыми он почти не разговаривал. Но был один мальчик, который привлёк его внимание. Он выглядел болезненным — бледная кожа и хрупкое телосложение выдавали это с головой, — но Тилла заинтересовали кончики его пальцев. Его пальцы были словно в синяках, только цвет был слишком светлым. Может, он чем-то болеет? — Мам, — позвал Тилл свою маму, пока она готовила одно из его любимых японских блюд. — Кто это? — спросил он, указывая на светловолосого мальчика. Он похож на иностранца.       Женщина улыбнулась ему, не отрываясь от готовки. — Почему бы тебе самому не спросить его? — настояла она. Тилл был не из тех, кто начинает разговор. Если с ним кто-то заговорит, он ответит. Ни больше, ни меньше.       Сегодня у него был день рождения, поэтому, возможно, он мог бы сам сделать себе подарок и завести друга. Если ничего не выйдет, он просто сочтёт день потерянным и запрётся в своей комнате от стыда.       Он бесшумно отошёл от матери и медленно направился к тому месту, где сидел светловолосый мальчик. Тилл тихо опустился на стул рядом с ним, но слова так и не шли с языка. Он совсем не был готов поддерживать беседу, но, к удивлению, разговор начал именно незнакомец. — Ты, должно быть, Тилл, — сказал он, и, чёрт возьми, у него оказался такой мужественный голос. Разве они не одного возраста? Почему у него переходный возраст проходит не так, как у других? Жизнь так несправедлива. — С днём рождения, — мальчик достал что-то из кармана и протянул Тиллу. Именинник сначала колебался, но потом принял подарок. Если это приятный и хороший подарок, нужно поблагодарить его. Если это самодельное взрывное устройство, то пошёл он к чёрту.       Какое богатое воображение для тринадцатилетнего подростка. — А, спасибо?.. — Тилл принял маленький подарок с прикреплённой к обёртке маленькой открыткой. На ней аккуратным почерком было написано: «С днём рождения, Тилл!» Подарок был упакован небрежно, как будто его приготовили за полчаса до прихода на праздник. Это был брелок в виде чёрного кролика. — Меня зовут Лука. Мы с отцом живём на соседней улице. Мы знаем мисс Ио, она одна из наших постоянных посетителей, — сказал Лука, видя, как на лице мальчика постепенно проступает замешательство. Его мама там часто бывает? Наверное, их бизнес был связан с ферментированными продуктами, потому что их холодильник всегда был забит различными гарнирами. — О, — только и смог вымолвить Тилл, когда у него закончились слова. Но тут у него в голове внезапно возник вопрос. — Сколько тебе лет? Выглядишь так, будто ты старше меня, — Тилл изо всех сил старался, чтобы это не прозвучало оскорбительно. Он надеялся, что Лука не обидится. — Мне шестнадцать, если тебе интересно, — тут Тилл увидел, что его мама готовит кимчи чиге, и понял, что им тоже нужно попробовать. — Мисс Ио, можно нам немного кимчи чиге здесь?       Мама Тилла ответила улыбкой. Через пару минут она уже держала в руках две тарелки. — Я же говорила тебе, Лука. Тиллу интересно поговорить с тобой. — Он хороший, но, видимо, не привык разговаривать с другими людьми. — Так и есть. — Мам!

***

— Сегодня у нас будет практический экзамен. Он сильно повлияет на ваши оценки. Так что вам лучше не расслабляться и приберечь свои отговорки, — заявил учитель физкультуры, записывая что-то на доске. — Баскетбол… — Тилл молча прочитал и на мгновение прищёлкнул языком. — Отстой, — ну, ещё более отстойно для его соседа по парте, который уставился куда-то перед собой, не обращая внимания на взгляды практически всех присутствующих. Некоторые из них смотрели с любопытством, а некоторые с отвращением. Что ж, Тилл не стал бы их винить.       Тилл не любил разговаривать с учителями, но его нежеланная привязанность к Ивану заставляла совершать поступки, о которых он может потом пожалеть. Тилл впервые поднял руку. — Сэр, у меня вопрос, — вежливо обратился он. Парень редко разговаривал со своими учителями, не говоря уже о преподавателях других предметов. Так что это зрелище было в новинку для всех, включая Ивана. — А что насчёт него? Ему тоже придётся играть? — он указал на сидящего рядом мертвеца, который снова был похож на потерявшегося щенка. — Само собой, Иван исключение. Хотя очень жаль, что он больше не может играть.       Да пошёл ты. Жалеешь его только потому, что он не может делать то, что делал при жизни? Может, все преподаватели и правда заботятся только о способностях ученика, а не о его благополучии, — хотел добавить Тилл, но сдержался. У него уже было два предупреждения, он не мог позволить себе получить ещё и третье.       Тилл потерял нить своих мыслей, когда почувствовал чью-то руку на своем плече. Это был Иван. — Ещё… могу… играть…       Тилл скинул его руку со своего плеча. — Бред не неси, идиот, — сказал он и ушёл переодеваться на физкультуру.       Ну, если бы Тилл умел играть, то никаких проблем бы не было. А он определённо умел. Однажды он попытался произвести впечатление на Мизи и закинул три мяча подряд, но тут же почувствовал, как Суа разрывает его на части своим пристальным взглядом. Так что в итоге он решил придерживаться своего обычного стиля игры.       Но потом появился Иван.       Иван мог заниматься любым видом спорта. Он мастер на все руки. Дайте ему футбольный мяч, и он забьёт все голы. Посадите его играть в шахматы, и через час он поставит вам мат. Включите ему любую мобильную игру, и он обязательно приведёт команду к победе.       Если бы вместо него играл Иван, изменились бы взгляды его одноклассников?       Тилл понимал, что он всего лишь посредственность, пластырь, наклеенный на место чего-то непоправимого. Но, по крайней мере, он старался изо всех сил. Твою мать, он не заслуживает называться заменой Ивана, потому что Иван намного лучше его во многих аспектах. — Не тормози, тупица! — крикнул один из его одноклассников, когда Тилл начал медленно терять выносливость. Он бездельничал по выходным, поэтому быстро выдыхался. Ему даже спорт не нравился.       Тилл бросил взгляд на Ивана, который сидел на трибуне, приковав взгляд к седовласому парню. На его губах появилась довольная улыбка.       Блять, он хочет сказать, что я сделал всё, что мог? Тупой идиот.       Пока Тилл отвлекся от игры, крики его одноклассников постепенно стихли. Парень не сводил взгляд со смотревшего на него мертвеца.       А потом он увидел, как в сторону трибуны полетел мяч. — Иван!!! — чёрт возьми, он слишком медленный. Он не успеет. Тилл стоял на другой стороне площадки и уже еле дышал. Блять, почему они не заменили его? Они слишком невнимательные. Они слишком…       Тилл почувствовал, как у него на мгновение остановилось сердце.       Это было действительно необычное зрелище. Зрелище, которое стоило бы немалых денег. Когда Суа со вздохом бросила мяч обратно на площадку, весь класс замер. Кто бы мог подумать, что одна из немногих учениц, которая говорила об Иване всякую чушь (хотя он действительно относился к ней как к другу), спасёт его, несмотря на то, что он был уже мёртв? — Ребята, с вами всё в порядке? — Мизи бросилась к своей девушке и лучшему другу с соседней трибуны. Тилл внезапно замялся. Мизи и Суа не разговаривали с ним с тех пор, как он признался Мизи в прошлом семестре. Парень просто подошёл к трибуне, где стояло много бутылок с водой, и взял одну. — Эй, эмо-ребёнок, — услышал он прямо перед собой. Он увидел тёмно-синие глаза и чёрные волосы, подстриженные под каре.       Это была Суа.       Внезапно в голове Тилла пронеслось множество мыслей. Она ударит его за то, что он признался Мизи, когда у той уже была девушка? Она проклянёт его за то, что он связался с Иваном? Она… — Этот засранец ведь ещё может говорить, да? Поговори с ним, пока не поздно, — она что-то протянула ему. — Если не понимаешь, что он говорит, можешь зайти к нему в комнату. Как-то так он мне написал. Я надеялась, что он не будет преследовать нас с Мизи до конца наших дней.       Тилл разжал ладонь и увидел ключ.       Он писал ей? То есть… Иван спланировал это заранее?

***

— Я бросил учёбу, потому что хочу сосредоточиться на помощи отцу, но мне уже шестнадцать, — отвечает Лука на вопрос Тилл. Ранее тот спрашивал, сколько ему лет. К слову это оказалось правдой, хоть он и не выглядел на шестнадцать. — Куда планируешь поступать? — Я ещё в средней школе, почему ты спрашиваешь о подобном? — Тилл засмеялся, уминая пуноппан. — Но я не знаю, стоит ли мне ехать в Сеул или нет. Я боюсь оставлять маму. — Жизнь — это риск и встреча с последствиями, — весело заметил Лука.       Мальчик с любопытством посмотрел на него. — Это не весело, — рассеянно ответил Тилл. — Если всё, что мне остаётся в жизни, — это выбирать, то в чём же тогда кайф? — Кайф приходит потом. Ты должен выбрать: столкнуться с проблемой или проигнорировать её.       После этих слов Тилл повернулся к Луке.       Однако, Лука казался бледнее обычного.

***

— Ты знаешь, от чего этот ключ? — спросил Тилл Ивана, но ответ оказался бесполезен. Из рта брюнета вырывались только невнятные слова и звуки. Но чёрные глаза пытались что-то сказать ему. Хотя это тоже Тилл не знал, как толковать. — Да, я понял абсолютно всё, что ты сказал, — ответил он с сарказмом, не зная, когда следует воспринимать этого придурка всерьёз. Иван внезапно хватает один из нотных листов, разбросанных по полу, и ручку, чтобы что-то написать. Его почерк довольно корявый, а рука трясётся. Хорошо хоть, что пальцы себе не обломал.       Если я буду жив и здоров, ты останешься рядом и возьмёшь меня за руку? — О чём ты? Так внезапно сочиняешь текст песни, — Тилл почувствовал, что его щёки горят от смущения. Ну, он много раз держал Ивана за руку. Но сейчас он держал, потому что хватался за то, чего у него не должно было быть. — Ты уже прощаешься? — Тилл засмеялся, но почувствовал, как глаза защипало от непролитых слёз. — Не уходи пока, я даже отпросился у мамы на ночёвку, ты в курсе? — Тилл вздохнул, посмотрев на ключ, который Суа дала ему неделю назад. Похож на ключ от ящика. Но от какого?       Вздохнув, Тилл схватил пачку чипсов и включил телевизор. Там показывали дораму, которую крутили уже который день. Тиллу она была неинтересна, поэтому он просто сосредоточился на поедании чипсов. Когда он потянулся за очередным кусочком, чужая рука перехватила его за запястье. — Эй, отпусти меня, — сказал Тилл, но мертвец, вцепившийся в его руку, не сдвинулся с места.       Иван попытался заговорить, и, хоть в горле у него пересохло, он всё-таки смог выдавить из себя три слова. — Комната… Синяя… Коробка… — после этого Тилл встал, держа в руке ключ, который дала ему Суа, и не обращая внимания на оставшегося позади Ивана, желавшего сказать ещё три слова, которые, возможно, достигли бы до сердца Тилла.       Я люблю тебя.       Тилл бросился в комнату Ивана и сразу же нашёл синюю коробку с серебряным замочком. Он вставил ключ и, когда услышал тихий щелчок, увидел стопку тетрадей и несколько старых фотографий. Вот тут Иван в детстве, на этой — когда заканчивал начальную школу, здесь — со своим первым домашним животным, на следующей — Иван с некоторыми из своих одноклассников. Но последнее фото потрясло Тилла больше всего.       На нем были Иван и Тилл, который держал подарок, полученный от светловолосого мальчика, чьё имя он едва помнит. Как?..       На обратной стороне фотографии была записка.       «Привет, Тилл. Ты, наверное, сейчас в замешательстве. Прости меня за всё. Если ты читаешь это, то, наверное, остался до конца. Я искренне благодарен тебе за это.       Я был с Лукой, когда твоя мама пригласила нас на твой день рождения. Мы были двоюродными братьями. Я жил у них, когда мой отчим был в отъезде. С тех пор я постоянно видел тебя. Ребёнка, который всегда любил играть, но которого другие дети никогда не приглашали. Кто бы мог подумать, правда? Я был не из разговорчивых, поэтому мне пришлось обратиться за помощью к Луке. Он с радостью согласился.       Я не тот, кто тебе нужен. Поэтому я даже не думал представляться тем, кто сделал этот подарок. Я просто счастлив, что ты до сих пор хранишь его.» — Я сохранил его, потому что думал, что он от Луки! Это было единственное, что напоминало мне о том, что он когда-то был жив, ты… — Тилл разрыдался и продолжил читать письмо.       «Но сердцу ведь не прикажешь? В старших классах я перевёлся в твою школу и даже умолял своего отчима купить мне дом неподалёку. Я хотел сблизиться с тобой, но ты был таким упрямым. Но это нормально, меня всё устраивало. Я не возражал.»       «Недавно я начал получать угрозы убийством и полные ненависти сообщения. Я понял, что моя жизнь скоро закончится, поэтому попытался сделать то, что в моих силах.» — И… ничего не вышло, — закончил Тилл. На него нахлынули воспоминания о дне после смерти Ивана. Выяснилось, что владельцем шевроле оказался один из их одноклассников, который имел большое влияние. Полиция объявила, что преступление было совершено из-за личной неприязни. И кто-то пытался убить Ивана во второй раз, намеренно бросив в него баскетбольный мяч. — Почему ты раньше ничего не сказал? — Тилл почувствовал, как по щекам текут слёзы. Всё ещё полный гнева и сожаления, он спустился по лестнице, чтобы встретиться с Иваном, с ублюдком, который не знал, что делать со своими чувствами.       Я должен был заметить это, я должен был быть добрее, я должен был больше смотреть на него. Я должен был…       Внизу Тилла никто не встретил.

***

      Тилл закрыл книгу, вытирая слёзы после прочтения печатной версии «Till The End». Он встал со своего места и схватил сумку, чтобы вернуть книгу владельцу. Школьная форма помялась, пока он спускался по лестнице. — Этот придурок заставляет меня плакать из-за какой-то своей дурацкой книги, — шептал он себе под нос.       Когда он вышел из здания, его встретил парень намного выше его ростом, с тёмно-красными крапинками в чёрных радужках. Волосы цвета воронова крыла торчали во все стороны — видимо, играл сегодня в футбол. — О, Тилл! Ты закончил? Ой! — воскликнул Иван, когда Тилл бросил ему книгу. Хорошо, что успел поймать. — Тебе не понравилось? — спросил брюнет с видом потерявшегося щеночка. Тиллу снова вспомнилась только что прочитанная книга. — Наверное, не понравилось. Она меня до слёз довела. — Но это один из шедевров моего деда! Он даже хвастался, что это одно из его самых запоминающихся произведений! Кажется, он говорил, что писал эту книгу, основываясь на собственном опыте? Но насчёт этого не уверен. Он страдает деменцией, так что мы никогда не узнаем наверняка. — Невозможно воскресить мертвеца, Иван. Если бы у тебя получилось, я бы поверил, что ты Иисус, — пробормотал Тилл. — Правда? — взволнованно воскликнул Иван. Тилл издал скучающий вздох, словно устал от глупостей Ивана. — Конечно, нет, — они шли от кампуса в полной тишине. Их дома были не так уж далеко, так что им было по пути. Вот они с детства и привыкли ходить вместе. — Но… Эй, Тилл. — М? — Можно взять тебя за руку? — Ты же не отстанешь, да? — Пожалуйста? — Ладно. Просто знай, что я никуда не уйду.