- чисты, как белый лист.

губки и мочалки их подняли. не нежно. не бережно. скорее, как мешки с мусором, которые надо перетащить. президенты были живы, но все еще находились в состоянии шока, их тела дрожали от пережитого. из холодной кафельной ванной их приволокли в спальню.  похоже, что это комнату уже убрали, пока двое проходили принудительное купание. спальня была просторной и светлой, но свет здесь стал… неестественным, каким-то искусственным, как в старой операционной. посреди комнаты стояла большая широкая кровать, теперь застеленная чистым белоснежным бельем. она выглядела как место покоя, но после всего, что вова и дон пережили, скорее походила на ловушку. они не хотели этого всего, но у них никто не спрашивал: мужчин грубо швырнули на кровать, мойдодыр подошел к двум голым старикам и начал их внимательно оглядывать.  -сейчас я вам проведу ещё кое-какую процедуру,- задумчиво продолжал умывальник осматривать правителей, - и вы больше не будете, как трубочисты. солдаты мои, покажите этим двум настоящую зачистку! внезапно те самые кусачие и жесткие мочалки накинулись на президентов, обхватив и крепко сжав конечности и закрыв рты, дабы не было шума. трамп и путин начали брыкаться и бороться с ожившими мочалами, но они держали их так, словно приковали железными наручниками. оба ругались на своих языках, однако комнату наполнял лишь жалкий скулёж, который, очевидно, потешал хранителя чистоты.  однако вечно бороться не выйдет, потому старики через время сдались, и в ход пошли полотенца. они начали виться стаями птиц над политиками, выполняя разные маневры и постепенно заворачивались, принимая форму… пениса?  путин понял, что сейчас будут делать, трамп - не особо. мойдодыр подхватил на лету пару кусков мыла и начал растирать его в руках. после образования пены он поднес свои культи к чужим анусам и начал растирать получившееся, используя вместо смазки. только он убрал свои руки, как полотенца-члены со всей дури влетели в дырки, причиняя боль своими огромными размерами. половые органы не двигались ритмично, а быстро хаотично дергались внутри, раздирая кишечник. володя и дональд начали орать, однако все звуки ловко поглощались, отчего в комнате было относительно тихо. до момента, пока губки не прекратили затыкать обоих, как кляпы. те начали орать и рыдать от боли, как вдруг к их ртам подлетели зубные щетки и начали грубо начищать сначала зубы, а потом начали проникать глубже и глубже, прямо в глотки, создавая ощущение орального секса. щетинки впивались в десна и горло, щекотали нёбо и перебирались за корень языка. правители давились и старались выплюнуть предметы, но другие мочалки держали их рты открытыми, не оставляя ни единого шанса на спасение. трампа начало рвать, однако все выходящее сразу стиралось обычными щетками, а за попадание блевотной консистенции на постель, мойдодыр взял корыто, наполненное ледяной водой, и резко плеснул на американца, заставляя его начать биться в конвульсиях и дрожать от холода, пронизывающего всё его существо.  зубные щётки продолжали свою работу, намывая, отскребая, мучая их, пока политики, наконец, щетинки не покинули их пасти. путин и трамп выплюнули остатки пены и крови, а в их ртах оставался мерзкий вкус и неприятное ощущение жжения и царапания. а полотенца, между тем, тоже не прекращали работу ни на минуту и как только зубные щётки отступили, президенты почувствовали внутри неприятное ощущение наполнения и жжение в кишках, а из анусов потекла то ли мыльная вода, то ли что-то подобное ей, но было ясно, что по меркам этой ванной утвари это было нечто вроде спермы.  резко обоих перевернули вниз животом и мойдодыр подошел к ним ближе, замахнулся, и… глухой шлепок раздался по комнате, он ударил президентов полотенцами по попам, отчего они в унисон застонали, а после заорали не самыми цензурными выражениями, почувствовав ещё несколько ударов по заднице, услышав характерный звук шлепка и ощутив боль, словно раскаленный металл приложили к булкам.  удар. он был сильнее, хлёстче, кожа покраснела, и они с трудом сдержали крик. их ягодицы горели, а каждый новый удар наносил новые и новые мучения. путин и трамп старались сдержаться, не издавать лишних звуков, но боль была невыносимой, и слезы брызнули из глаз. их лица были искажены гримасой муки, а из горла вырывались тихие стоны. удар за ударом. ремень врезался в их плоть, оставляя красные полосы, а потом и синяки. казалось, что эта порка длится целую вечность, и боли не будет конца. они были обнажены, унижены, и не могли ничего сделать. это была не просто порка. это было унижение, показательное и жестокое. они понимали, что эта боль – это не только физическое мучение, но и психологическая пытка, цель которой – сломать их, подчинить их волю. они с трудом сдерживались, чтобы не закричать, но их воля была сломана. они больше не сопротивлялись, просто принимали удары, как неизбежность. наконец, полотенца перестали взыматься в воздух и оставил их попы пылающими, а самооценки - раздавленными, вмятыми в землю.  кажется, худшее позади, политиков снова перевернули на спину, но увидели, как рукомойник наклонился над корытом, держа в руках мочала и маленькое полотенце. пятки. он обратил внимание на их пятки. их ноги были расставлены в стороны, и их пятки были уязвимы, как маленькие, беспомощные создания. теплая вода, казалось, должна была принести облегчение, но это чувство длилось лишь мгновение. мочалка проскользнула по их пяткам, нежно и аккуратно, смывая остатки крови и пота. это было так странно, так неестественно после всей жестокости, которую они пережили. но эта “нежность” была обманчивой. как только пятки были чистыми, чьи-то пальцы (?) начали их щекотать. не просто касаться, а именно щекотать, с лёгким нажимом, вызывая судороги, а не смех. это было похоже на пытку, но более извращённую и нелепую. длилось это около десяти минут и их пятки наконец протерли полотенцем.  володя и дональд лежали на кровати, дрожащие после порки и щекотки, не представляя, да и не желая представлять, что еще может случиться. но, как оказалось, их мучения всё еще не закончились. умывальник достал из-под кровати странные трубки, баллоны и баночки с жидкостью. в воздухе появился запах, резкий и чем-то напоминающий медицинский, чем пугал президентов ещё больше. они пытались сопротивляться, но их снова крепко держали, не давая им сбежать от надвигающегося ужаса. хранитель чистоты приблизил к их задницам трубки, холодные и скользкие от мыльной смазки. они почувствовали, как наконечники впиваются в них, и ужас сковал тела мужчин. они знали, что это будет, но всё равно не могли подготовиться к этому. жидкость начала поступать в тела. сначала просто неприятно, затем боль начинала нарастать, всё больше и больше. это было неловко, так унизительно, они ощущали, как их внутренности наполняются чем-то чужеродным. тела стариков напряглись, мышцы сводило судорогой, а лица искажались от мучительной боли и отвращения. их заставляли оставаться неподвижными, с полными кишками и невыносимым ощущением распирания.  и наконец, им разрешили облегчиться. они чувствовали облегчение, но это облегчение не было полным. унижение, страх и отвращение остались в них, как несмываемое клеймо. правители лежали на кровати, слабые, униженные, отмытые, но совсем не свободные. тела дрожали от пережитого, а в душах царил хаос. после всего этого, после всех этих издевательств, они думали, что хуже уже быть не может. мучитель подошел к ним, с лукавой улыбкой на лице, и начал говорить, словно святой. его голос, который только что отдавался в их ушах криками и приказаниями, теперь был нежным и ласковым, словно это был совершенно другой человек. или умывальник? -вот теперь вы чисты, теперь люблю я вас, - сказал мойдодыр, - осталась последняя процедура.  эта фраза заставила мужчин вздрогнуть. «последняя процедура?!» - вскрикнул путин. -да, - подтвердил мойдодыр, и его улыбка стала более зловещей, - после этого вы станете совсем чистые, моими. вам надо быть благодарными, что я так забочусь о вас! - рукомойник провел руками-полотенцами по телам мужчин, словно проверяя качество своей «работы».  тела снова сжались от ужаса. владимир и дональд понимали, что ничего хорошего ждать не стоит, и предположили, что последняя процедура будет ещё ужаснее всего, что было раньше. но, как и до этого, они были беспомощны против великого начальника умывальников и ожидали того, что их мучитель приготовил для них.