Между демоном и Вороном

Жалел ли Злость о том, что сделал? Возможно. Сделал бы он так снова? Положа руку туда, где у людей обычно бьется сердце, — да. Он честно держал свое слово, данное Луканису очень давно, но занимая его тело украдкой, как вор, он упрямо оправдывал себя, что всего лишь искал немного той самой любви, о которой так отчаянно молил. Но он и представить не мог, что всё будет… таким. Отголоски острой страсти, все еще наполнявшие тело человека, опьяняли. Что будет, если он поцелует это сладкое, манящее плечо перед ним? Почему это так приятно, вовсе не похоже на прикосновения в его обычном состоянии – такие теплые, покалывающие? Кожа гладкая и вкусно пахнет, человеческое сердце стучит под пальцами так заполошно, что хочется сжать его в своих руках. Голос Рука не звучит для него неожиданно. Мелькает справедливая мысль, что он поступает нечестно, но демон отмахивается от нее, исследуя столь привлекательное для него тело. Люди такие интересные, такие чувствительные – он с удовольствием ловит тихие стоны Рука, играя с его телом, как с инструментом. Возбуждение Луканиса ощущается тоже интересно – плоть становится твердой без его контроля, дёргается, истекает смазкой. Он двигается инстинктивно, не до конца понимая, что же в этом сексе такого необычного, раз даже Рук недовольно шипит на него? Он понимает чуть позже. Ни на что не похожие ощущения. Рук рядом, Рук вокруг него, он внутри Рука. Потрясающее единение. Так горячо, так хорошо. Те самые сладкие, обжигающие волны, крохи которых ему обычно достаются, в этот раз только для него. Он мог бы получать их всегда, каждый день, с восторгом думает Злость. Он берет тело человека, дарящего ему такое наслаждение, чувствует горячий трепет его отдачи. Любовь в чистом виде. Имя Луканиса хлестко бьет пощечиной. Не сейчас, думает демон. Рычание срывается с его губ раньше, чем он успевает сдержать его. Но сдерживаться не хочется. Взять. Подчинить. Заполнить. Любить. Пока он позволяет, пока у него есть время. Злость возьмет все, что Рук даст ему. "Мой. Люблю. Хочу". Энергия переполняет его, демон чувствует, что осталось недолго. А он еще не донес до Рука, как он ему важен. Слова рвутся из него быстрей мысли, и снова чужое имя готово сорваться с желанных губ. Нет, не сегодня. Не сейчас. Ладонь запирает слова, не давая им вырваться и испортить момент, зубы смыкаются на шее в чисто животном инстинкте подчинить. Плоти в теле Рука становится почти больно от того, как тот сжимается вокруг него, и демон отпускает то, что копилось в нем все это время. На несколько секунд он лишается возможности дышать, и приходит в себя, только когда Рук пытается обернуться к нему. Нет, он не готов уступать. Еще немного. Пот на спине немного горьковатый, терпкий. Позвоночник крупными бусинами чувствуется под его губами. Одуряющий густой запах кружит ему голову, и он не думает, отдаваясь желаниям. На языке, к его удивлению, разливается пряный вкус, кожа между ягодиц ощущается гладкой, как атлас. Она не такая, как на остальном теле, хочется изучать ее, вторгаясь глубже. Стоны Рука оглушают. Ему приятно? Злость сделает все, чтобы услышать это снова. Потрясающий. Вкусный. Его. Когда обессиленный от ласк Рук засыпает в его руках, это ощущается как самое драгоценное на свете. Демон позволяет себе рассмотреть его расслабленное лицо, чуть приоткрытые губы. Если бы он мог, он бы поцеловал его – нежно, как обычно делают люди. Или жадно, как хотел он сам. Теперь, когда жгучая страсть угасла, её место заняли другие чувства. Тяжёлое осознание, что его поступок – нарушенная граница людской морали. Даже он, демон, понимал это. Но сожалел ли он? Нет. В этом был смысл. В этом был ответ. Рук – его. Тот, кто ему нужен. Злость не сомневался в этом и раньше, но теперь это стало абсолютом. И если он его, то демон сделает всё, чтобы получить его полностью. И у него была идея. ~ Следующие несколько дней для Рука стали настоящим испытанием. Если Злость и раньше занимал львиную долю его свободного времени, то теперь демон словно взял себе за правило быть рядом каждую секунду. И не просто рядом — Злость настойчиво искал его внимания, а когда не находил, начинал проявлять себя самым неожиданным образом. Сначала это было почти забавно. Демон появлялся из теней в самых неожиданных местах — за книгой, когда Рук пытался сосредоточиться, у окна, когда он любовался закатом, или прямо за его спиной, когда он варил кофе. Но постепенно это начало вызывать раздражение. Однажды утром Рук, едва проснувшись, обнаружил, что Злость сидит у его изголовья, внимательно рассматривая его лицо. — Ты что делаешь? — хрипло пробормотал он, ещё не до конца стряхнув сон. — Просто думал, что у тебя удивительно ровные черты лица, — ответил Злость так, словно это было самым естественным занятием в мире. Рук промычал что-то непечатное, спрятался под одеяло и принял твёрдое решение в этот день быть максимально занятым, чтобы избежать подобных встреч. Но Злость оказался настойчивым. Вечером он попытался научиться готовить вместе с Руком, что закончилось полным разгромом кухни и сожжённым пирогом. — Ну что ты на меня так смотришь? — возмутился демон, когда Рук сердито отмывал испорченную форму. — Ты сам говорил, что любовь — это делать что-то вместе! — Любовь — это ещё и уметь не раздражать любимого, — огрызнулся Рук, швыряя тряпку в раковину. На следующий день Злость изъявил желание потренироваться вместе с ним, но вместо того чтобы просто отрабатывать удары, он постоянно пытался к нему прикоснуться — слишком часто, слишком настойчиво. — Ты вообще слышишь, что я говорю? — не выдержал Рук после очередного неловкого захвата, когда демон в который раз оказался слишком близко. — Ты же не запрещаешь Луканису прикасаться к тебе, — заметил Злость, прищурившись. — Луканис — мой любовник, — отрезал Рук, стиснув зубы. — А ты... Он замолчал, не зная, как закончить. Злость выглядел одновременно уязвимым и упрямым, как ребёнок, которому отказали в игрушке. К вечеру Рук уже прятался в библиотеке, но и там не нашёл спасения. — Ты избегаешь меня, — с обвинением произнёс Злость, появляясь из-за стеллажа. — Потому что ты не даёшь мне покоя, — вспылил Рук, с силой захлопывая книгу. — Злость, ты понимаешь, что это начинает становиться... слишком? — Слишком? — переспросил демон, делая шаг ближе. — Разве это плохо, если я хочу быть рядом? Рук тяжело выдохнул, стараясь сохранять спокойствие. — Иногда — да, плохо. Иногда людям нужно пространство. — Я не человек, — хмуро напомнил Злость. — Именно, — сдавленно ответил Рук, чувствуя, как растёт ком в горле. На следующий день Рук начал избегать оживлённых мест, в надежде, что тени усадьбы скроют его от назойливого демона. Но даже в подвале, где он искал покоя среди пыльных бутылок вина, Злость нашёл его. — Ты же не будешь пить один? — вкрадчиво поинтересовался он, подходя ближе. Рук не выдержал. — Создатель, что тебе нужно? — воскликнул он, резко разворачиваясь. — Ты понимаешь, что твоя одержимость мной начинает сводить меня с ума? — Ты мне нужен, — тихо ответил Злость, глядя на него с той прямотой, которая всегда выводила Рука из равновесия. — Ты это знаешь. Рук хотел ответить что-то резкое, но лишь выдохнул, чувствуя, как разрывается внутри от противоречивых эмоций. — У тебя странное представление о том, как добиваться любви, — бросил он, устало проходя мимо. К тому моменту, когда Злость придумал что-то новенькое, Рук уже находился на грани. Всё накопившееся за последние дни раздражение, усталость и чувство давления вдруг превратились в одно-единственное желание — уйти. Он сидел за большим столом в столовой, погружённый в трактат о ядах, который недавно прислал Виаго. Страницы шуршали под пальцами, глаза сосредоточенно бегали по строкам, чашка с мятным чаем согревала руку, а из окна доносился спокойный шум усадьбы: голоса слуг, скрип телеги, шелест ветра в кронах деревьев. Казалось, ничто не могло нарушить эту идиллию. — Mi amor, — позвал его мягкий голос. Рук замер, подняв взгляд от книги, и медленно повернул голову. Злость стоял в дверях, с загадочным блеском в глазах и нехарактерно расслабленной улыбкой на губах. — Что ты там читаешь? — спросил он, подходя ближе. Голос звучал необычно ровно, слишком выверенно, словно демон старался подражать чужой манере. — Трактат, — коротко ответил Рук, настороженно наблюдая за ним. — О чём? — О ядах. Паралитических, если тебе интересно. Злость, не отводя взгляда, опустился на стул напротив, облокотившись на стол. — Ты так сосредоточен, — заметил он мягко. — Это… завораживает. Рук сузил глаза, разглядывая демона с нескрываемым подозрением. — Спасибо? — протянул он с ноткой сомнения. — Мне кажется, тебе нужно отвлечься, — продолжил Злость. Его голос стал ещё мягче, а ладонь медленно накрыла руку Рука, осторожно гладя пальцы. — Ты всё время чем-то занят. Рук замер, потом аккуратно закрыл книгу и убрал руку. — Ты в порядке? — наконец спросил он, поднимая бровь. — В полном, — уверенно ответил Злость, подаваясь ближе. — Просто… я думаю, что слишком мало времени провожу с тобой. — Ты рядом большую часть времени, — отозвался Рук, поднимаясь из-за стола. — Это не то же самое, — Злость вскочил следом и мягко, но настойчиво обхватил его локоть. — Я хочу быть ближе. Хочу, чтобы ты чувствовал себя… любимым. — Это сейчас какой-то эксперимент? — с лёгкой усмешкой спросил Рук. Он даже не пытался скрывать подозрения. Злость привлек его к себе, одной рукой обнимая за талию, а другой осторожно касаясь его щеки. Их взгляды встретились, и Рук изучающе посмотрел на него, будто пытаясь понять, что происходит. — Нет, — прошептал демон, глядя в его глаза. — Я серьёзен. Его взгляд скользнул к губам Рука, и, казалось, он собирался сказать что-то ещё, но вместо этого потянулся ближе. Рук медлил, позволяя ему приблизиться почти вплотную, и, когда их губы почти соприкоснулись, слегка повернул голову в сторону. Поцелуй мазнул его щеку. Мягким, но уверенным движением Рук отстранился. — Знаешь что, — сказал он, — я, пожалуй, съезжу в Ферелден. — В Ферелден? — переспросил Злость, опешив. — Да, повидаюсь с Ниткой и Тааш, — Рук направился к выходу, даже не оглядываясь. — Они писали мне на днях. Кажется, Тааш задумала строить дом. Ей нужна помощь. — Подожди… — начал было Злость, но Рук уже исчез за дверью. Через несколько минут демон застал его в спальне, где тот неспешно складывал вещи в дорожную сумку. — Рук, подожди! Ты не можешь просто… уехать! — запротестовал Злость. Маска мягкости бесследно исчезла. — Могу, — спокойно ответил Рук, укладывая рубашку. — Но… что я сделал не так? — в его голосе звучало настоящее замешательство. Рук застегнул сумку, на мгновение обернулся к нему и улыбнулся — так тепло, что Злость на миг почувствовал облегчение. — Всё, — сказал Рук с мягкой интонацией, в которой не было ни злобы, ни раздражения. — Всё не так. Злость остался стоять на месте, глядя, как Рук перекидывает сумку через плечо и направляется к выходу. В дверях Рук столкнулся с Луканисом. — Я в Ферелден, — сказал он, коротко целуя его в губы. — Вернусь… когда вернусь. Не скучайте. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Луканис перевел взгляд на демона, застывшего на месте, и хмыкнул. — Я так понимаю, нам есть о чём поговорить. ~ Слушая в кои-то веки искренние признания демона, Луканис наблюдал с балкона, как Рук покидает усадьбу. Злость переводил взгляд с него на Луканиса и обратно, желая немедленно сорваться за ним. Но, увы, далеко отходить он не мог. — Ты слишком стараешься быть мной, — заговорил Луканис, когда Рук скрылся за воротами. Злость недовольно поджал губы. — Это плохо? — Это бесполезно, — спокойно ответил Луканис, встречая его взгляд. — Ты не я. И тебе это не нужно. — А кем мне быть? — фыркнул демон, скрещивая руки на груди. — Собой, — просто ответил Луканис. — Не пытайся повторять то, что делаю я. У Рука уже есть я, и ему не нужен второй. Но ты можешь дать ему то, чего не могу дать я. Ты другой, и это… — он сделал паузу, выбирая слово, — ценно. Злость нахмурился, недоверчиво вглядываясь в Луканиса. — Ты говоришь это так спокойно, будто тебе всё равно. Луканис тихо выдохнул, проведя рукой по бороде. — Мне не всё равно. Но я не вижу в тебе угрозы. Ни для себя, ни для Рука. Я знаю, что ты чувствуешь, и понимаю, что ничего не могу с этим сделать. Рук уже вовлёкся, он думает о тебе, даже если пока не осознаёт этого. Если я начну бороться с этим, всё станет только хуже. — И ты просто позволяешь мне? — Злость прищурился. — Почему? Луканис долго смотрел на него, потом заговорил тихо, но твёрдо: — Потому что я доверяю Руку. Он сам сделает свой выбор. Единственное, что я могу, — помочь ему прожить этот период так, чтобы он не разрушил ни себя, ни нас. — Какая святая терпимость, — глаза Злости опасно блеснули. — А если я скажу тебе, что уже был с ним? Взял его без твоего ведома? Луканис не шелохнулся. Только его глаза потемнели, но лицо оставалось бесстрастным. Он пристально смотрел на демона, словно ожидая услышать от него что-то ещё. Злость неверяще ахнул. — Ты знаешь! — Знаю, — коротко ответил Луканис. — И ничего не сделал? Прежде чем он успел договорить, кинжал молниеносно вонзился в перила рядом с его рукой. Злость вздрогнул, инстинктивно отдёрнув ладонь. — Если бы я хоть на мгновение почувствовал, что ты хочешь ему навредить, — голос Луканиса стал холодным и угрожающим, — я бы нашёл способ уничтожить тебя. Самый жестокий из всех возможных. И плевать на последствия. Злость сохранил спокойное выражение лица, но на мгновение его глаза чуть расширились. — Я чувствовал все, пока ты занимал мое тело, — Луканис бросил на него такой взгляд, что демону захотелось оказаться как можно дальше от него. – Как за тонким стеклом, имея возможность лишь наблюдать. Но как бы мне ни хотелось думать иначе, тобой двигала не только похоть. Он вытащил кинжал, неуловимо провернул его в руке и приставил к горлу демона. Они оба понимали, что это бессмысленно, но тем не менее демон послушно замер, принимая его превосходство. — Ты любишь его. По-своему, как умеешь, но любишь, — сказал Луканис. – А я не хочу лишать Рука любви. Это должен быть его выбор, а не мой.   Он сделал шаг ближе, понизив голос до угрожающего шёпота. — Но запомни, — произнёс он, удерживая взгляд демона. — Ты не коснёшься Рука без его согласия. Если это повторится… — он провёл острием кинжала по кадыку, едва надавив, — я не буду столь терпимым. Злость выпрямился, стараясь сохранить остатки самообладания. Его взгляд встретился с глазами Луканиса, в которых отражались сталь и ледяная уверенность. — Ты даёшь мне шанс? — тихо спросил он. — Я позволяю тебе действовать, пока Руку это нравится, — ответил Луканис. — Но только на его условиях. Демон молчал. Затем коротко кивнул и, не сказав больше ни слова, растворился в сгущающихся сумерках. ~ Рук уехал всего на пару недель, но дом без него будто лишился центра притяжения. Катарины хватило ненадолго – она скучала, хотя не признавалась в этом даже себе. В попытке заполнить пустоту, она вновь вернулась к своей давней идее женить Илларио. За несколько дней было написано столько писем, что слуга, доставлявший их на почту, стал опасаться за здоровье своего коня. Когда дело дошло до обсуждения потенциальных кандидаток, Катарина решила подключить Луканиса, но тот отмахнулся с неожиданной категоричностью. — Семейные дела Илларио меня не интересуют, — сразу сказал он, просматривая бумаги на своём столе. — Я же могу и тебе устроить то же самое, — предупредила Катарина, сузив глаза. — С Руком разбираться будешь сама, — бросил Луканис. Катарина поджала губы, и аргументы на этом были исчерпаны. Луканис тоже ощущал отсутствие Рука сильнее, чем предполагал. Он завалил себя работой, рассчитывая, что усталость притупит мысли о том, как пусто стало в доме. Однако каждый раз, возвращаясь с задания, он ловил себя на том, что прислушивается, не раздастся ли знакомый шаг в коридоре. Даже Злость, который обычно скрашивал атмосферу своим упрямым характером, вел себя странно – то исчезал на целые сутки, то возвращался в дурном настроении и отыгрывался на всех подряд. Илларио, однажды пойманный демоном в коридоре, заявил, что переселится в старую сторожку, если это продолжится. Поэтому, когда Рук вернулся, его встречали как долгожданного гостя. Он появился в воротах под вечер, загорелый, с облупившимся на солнце носом и абсолютно спокойный. — С возвращением, мой мальчик. Катарина первая завладела его вниманием, пользуясь отсутствием Луканиса. За ужином они обсудили и его поездку, и матримониальные планы Катарины, — Руку даже удалось мягко перенаправить разговор на грядущую свадьбу Тейи и Виаго, за что получил полный благодарности взгляд Илларио, — и все остальные темы, которые, как оказалось, «эти два балбеса» не были способны нормально обсудить. Они уже допивали вторую чашку кофе в ее кабинете, когда в коридоре раздались знакомые уверенные шаги. Дверь распахнулась, и Луканис стремительно вошел, взмахивая полой плаща. — Цель устранена, но я в этот медвежий угол больше ни ногой, — проворчал он, не замечая ничего вокруг. Но стоило его взгляду упасть на Рука, как он замер. На мгновение его лицо застыло, но затем глаза наполнились теплом. Сердце сжалось, а потом забилось с такой силой, что он едва мог стоять спокойно, разрываясь между долгом и велением души. Рук поднялся, и Луканис сделал шаг к нему, забыв обо всем. — Иди уже, — махнула рукой Катарина. — Пока не растаял от этого вида. Отчитаешься завтра утром. — Завтра вечером, — коротко возразил Луканис, притягивая Рука к себе. Его руки крепко обхватили плечи Рука, а потом он нежно поцеловал его, словно проверяя, правда ли тот здесь. Катарина тяжело вздохнула, сверля их суровым взглядом. — Ты плохо влияешь на него, де Рива, — проворчала она. — Он Делламорте, — снова поправил её Луканис. Рук тихо засмеялся. — Никакой субординации, — покачала головой Катарина. — Вон из моего кабинета, негодяи. ~ Чуть позже, утолив первый голод затянувшегося расставания, оставив уставшего Луканиса дремать в их постели, Рук вышел подышать воздухом на балкон. Ночь была тиха и прохладна, словно мир вокруг решил замереть, чтобы дать ему время подумать. Он стоял, опираясь на холодный каменный парапет, и смотрел в небо, усеянное звёздами. Его мысли блуждали где-то далеко, между прошлым и настоящим. Он вспоминал Ферелден. Тааш и Нитка. Их смех, споры, лёгкие прикосновения. Их отношения казались хаотичными и неуправляемыми, но на самом деле в них был свой порядок. Нитка уравновешивала взрывную энергию Тааш, а она, в свою очередь, привносила в их жизнь страсть и движение. Такие разные, но удивительно целостные вместе. Там ему стало ясно, что в его собственной жизни было что-то похожее. Луканис был его якорем. Сильный, спокойный, уверенный. А Злость... Злость был бурей. Он тянул его за пределы привычного, заставлял испытывать то, что Рук привык скрывать. Эти мысли долго не давали ему покоя. Он вспоминал слова Луканиса, что любовь Злости к нему такая же красивая, как его собственная. Вспоминал признание Злости, который сказал, что ему некого больше любить. Он спрашивал себя, что ему мешает. И ответ был прост – только его собственные страхи. Ничего больше. Шаги за спиной заставили его обернуться. В дверях балкона стоял Злость, непривычно неуверенный, напряжённый. — Ты не появлялся весь вечер, — сказал Рук. – Даже странно. — А зачем? — бросил демон, опуская взгляд. — Ты был с ним. — Ты обижен? — Нет, — быстро ответил Злость, но голос его дрогнул. — Просто… я не знаю, что мне делать. Рук подошёл ближе, остановившись всего в шаге. Их взгляды встретились, и впервые Рук заметил в глазах демона что-то, что не ожидал увидеть — страх. Настоящий, глубоко скрытый страх, который тот, казалось, не хотел показывать. — Ты боишься меня? — спросил он тихо. — Нет, — покачал головой Злость. — Я боюсь... что ты не примешь меня. Эти слова прозвучали так просто, но они резали по живому. Рук видел, как трудно они дались демону, и понял, что за этой прямотой скрывалась уязвимость, которую Злость не показывал никому. Рук сделал ещё шаг вперёд, его рука поднялась, чтобы осторожно коснуться лица Злости. — Ты думаешь, мне легко? — спросил он тихо. — Ты думаешь, я знаю, как быть? Злость молчал, его взгляд не отрывался от лица Рука. — Я не знаю, — сказал Рук. — Но я хочу попробовать. Слова зависли в воздухе. Злость замер, как будто боялся поверить тому, что услышал. — Попробовать? — прошептал он, едва слышно. Рук кивнул. — Дать нам шанс. Если ты готов дать мне время... Он не договорил. Вместо этого он наклонился и легко коснулся губ Злости своими. Это был мягкий, короткий поцелуй, но его значимость невозможно было переоценить. Когда Рук отстранился, он увидел, как в глазах демона зажглось пламя. Не яркое, бушующее, но тёплое, едва заметное. — Я ничего не обещаю, — сказал он тихо. — Но, кажется, нам обоим это надо. Злость кивнул, не в силах произнести ни слова. Он провожал взглядом Рука, пока тот не скрылся за дверью, оставляя его одного на балконе, с ощущением, что весь мир только что перевернулся.