***
— Ты говоришь, что в порядке, но я вижу твои потухшие глаза.
— Это неважно, я…
— Ты позволяешь ей побеждать. Пока твоё несчастное раздробленное в пыль сердце тянет тебя на дно, она живёт свою лучшую жизнь. Вспомни, кто ты. Соберись уже, Рюджин.
И в этот момент она поняла, что действительно проиграла. Впервые в своей жизни оказалась в дураках. Не справилась с управлением, словно дилетантка, и вовсе вылетела с трассы под позорное «участник номер семнадцать выбывает».
Она, Шин Рюджин, что всю жизнь занимала первые места, практически не прикладывая к этому никаких усилий. «Врождённый талант», «Уникум», «Бейонсе в мире картинга», «Молниеносная Шин» — она приносила своему клубу лишь победы. Городские, региональные, национальные — все возможные чемпионаты лежали у её ног, потому что каждый знал: если на трассу выехала Шин, шансов нет ни у кого. Многие и вовсе снимались с соревнований, отказываясь от участия, когда узнавали, против кого им придётся выступать. И это льстило, подогревало и без того раздутое эго юной чемпионки, без зазрения совести насмехавшейся над каждым, кто был хоть на немного, но хуже неё, а в мире картинга не было никого, кто мог бы превзойти непобедимую спортсменку. И Шин гордилась этим, гордилась своим именем, нагонявшим страх и тревогу на всех, кто делил с ней трассу. Ей не было равных, никто даже не претендовал. Новостные паблики то и дело кишили заголовками об уходе того или иного спортсмена, и,
разумеется, ни одна из этих статей не обходилась без упоминания Рюджин. Ведь кто, если не она, мог привести к такому исходу?
Так и было ровно до злополучного сентября, когда в списках на очередные соревнования, в которых Рюджин уже участвовала лишь ради веселья, не появилась
она. Шин впервые видела это имя, ровно как и клуб, который та представляла, пока ей не сказали, что некая Хван Йеджи собиралась приехать ради этих соревнований аж с другого континента. И каковым было удивление Рюджин, когда эта Хван заявилась к ним в клуб с намерением тренироваться там до соревнований, а это, на минуточку, более трёх месяцев. Больше, чем заносчивых иностранцев, которые ничего из себя не представляют, Рюджин не любила лишь заносчивых иностранцев, которые ничего из себя не представляют
и покушаются на то, что им не принадлежит. А Йеджи, очевидно, идеально подходила под это описание.
С первой встречи в Рюджин загорелось что-то, что не могло оставаться внутри каждый раз, когда Йеджи оказывалась в поле её зрения.
Впервые она увидела иностранку, когда пришла на тренировку и заметила свою подругу в компании какой-то незнакомой девушки. Высокая, с огненно-рыжими волосами, которые — Рюджин была уверена — вполне могли обжечь, она с лёгкой ухмылкой разговаривала о чём-то с Черён, положив ей руку на плечо так, будто они были давними подружками.
— Что это? — подойдя, она без церемоний кивнула на незнакомку, вскользь оглядев её (разумеется, симпатичное по собственным меркам Рюджин) лицо.
—
Йеджи Хван, — рыжеволосая обнажила белые зубы в натянуто-вежливой улыбке и протянула руку, которую та демонстративно проигнорировала. — А ты Рюджин.
Йеджи не спрашивала — лишь констатировала — ей не нужно было подтверждение. Она не могла не знать знаменитость Южной Кореи.
— Именно такая, как я себе представляла, — хмыкнула Хван, наконец убрав повисшую в неловкости руку (что её, впрочем, никак не напрягало).
— Охеренная? — ухмыльнулась Шин, убрав руки в карманы тренировочных штанов так, что большие пальцы оставались снаружи.
— Высокомерная, — спокойно ответила она, а затем обратилась к безмолвно наблюдавшей за сценой Черён: — Так, что насчёт времени тренировок?
— Ты можешь заним…
— Тихо, — резко заткнула подругу Рюджин, на что Черён лишь вздохнула и пробормотала невнятное «и где же я в жизни так согрешила». — Ты можешь считать меня кем угодно, мне плевать, но следи за своим языком, иначе я найду ему другое применение.
— Удиви меня, — Йеджи сложила руки на груди, пока Черён лишь махнула рукой и отошла в сторону, дабы не стать случайным свидетелем побоев или ещё чего похуже.
— Будешь слизывать грязь с моего карта, пока он не станет блестеть как новенький, — почти прошипела Рюджин, заметно утомлённая беседой и противной без пяти минут соперницей.
—
Я наслышана о тебе, Рюджин Шин, — вместо ответа на фактическое унижение, подметила Хван.
— Зато я впервые слышу что-то о тебе, — с заметным ехидством подметила она. — Может, в своей Америке ты и была кем-то, но здесь ты пустое место.
Тогда Рюджин и понятия не имела, насколько сильно эта рыжеволосая катастрофа перевернёт её жизнь.
В тот же день их первой встречи Шин навела справки, узнав, что Хван было восемнадцать — на год больше, чем Рюджин, — и это был её последний год в юниорской лиге. Дальше — либо большой спорт, переход на «взрослые машины» и Формула-1; либо забвение, которое, к сожалению, ждало большинство юных талантов, отдавших свои лучшие годы спорту. Шин в большой спорт не метила, несмотря на то, что ей пророчили светлое будущее в гонках. Она лишь хотела остаться лучшей в памяти среди своей лиги и уйти в другую сферу, оставив картинг как хобби в своей жизни. Но, разумеется, никто об этом не знал. Для общественности Рюджин была знаменитостью, звездой, будущим корейского автоспорта. И ей не хотелось заранее рушить все иллюзии. Она с удовольствием купалась в лучах славы, упиваясь успехом, возможностью быть первой и единственной чемпионкой, не проигравшей ни единого заезда. Её уникальность была неоспоримой.
Впервые Рюджин почувствовала лёгкий укол тревоги, когда увидела Йеджи на трассе. Она владела картом практически так же виртуозно, как сама Шин. Но в отличие от резкого стиля корейской звезды, рыжеволосая была настолько грациозной, насколько это позволял даже выглядевший неуклюже, по мнению многих, карт. Йеджи была воплощением ловкости и аккуратности; она словно чувствовала незамысловатую машину всем своим телом, срасталась с ней и управляла так легко, будто была рождена для этого.
Тогда Рюджин почувствовала конкуренцию. Впервые за долгие годы она ощутила истинный азарт: хоть кто-то если был не лучше неё, то хотя бы катался на достойном уровне. Но, разумеется, Шин не собиралась сообщать об этом новой сопернице. Она планировала растоптать её и уничтожить, в который раз доказав всем и самой себе, что никто не может превзойти великую Шин Рюджин.
— Какого хрена ты позвала её? — возмутилась Шин, когда на традиционной встрече с подругой в кафе увидела уже знакомую рыжую голову.
— Потому что мы единственные, кого она знает в Корее, не будь дрянью, Рюджин, — закатила глаза Черён и бросила поддерживающий взгляд новой знакомой.
— Я не собираюсь тут благотворительностью заниматься! — возмутилась Рюджин.
— Мне, наверное, пора… — дискомфорт Йеджи ощущался в каждом её движении.
— Сиди, — резко ответила Ли. — А ты, Рюджин, можешь уйти, если хочешь.
«Ну и пожалуйста!» — подумала она и поспешила на выход из помещения. Подумать только! Её собственная подруга променяла её на какую-то приезжую недо-кореянку (на корейском Йеджи говорила сносно, но с заметным акцентом). И не просто на какую-то, а на её соперницу. Это было просто немыслимо.
Вд
руг она подумала, что Йеджи каким-то образом настроит Черён против неё, и… рванула обратно. Нельзя было отдавать подругу в лапы этой рыжей каракатицы.
— Я же говорила, — Черён усмехнулась, и Йеджи выложила двадцать долларов на стол.
— Ты… ещё и споришь тут на меня!
— А ты ведёшь себя как ребёнок, — Ли пожала плечами и спрятала купюру в карман. — Я всего лишь доказываю Йеджи, что ты предсказуемая.
— Предсказуемая, значит? — вспыхнула Шин.
И вдруг ей так сильно захотелось сделать что-то. Что-то такое, чего никто не ожидал от неё ни в этой ситуации, ни в какой-либо другой. И она поддалась импульсу, сделав то, о чём потом ещё долго жалела по многим причинам. Во-первых, она понятия не имела, почему сделала именно это. Во-вторых, реакция была… весьма неоднозначной.
Р
юджин просто взяла и… поцеловала Йеджи. Легко и просто, быстро, по-детски. Чмокнула в губы и так же резко отстранилась, будто ничего и никогда не было. Но ошарашенные лица девушек и других посетителей кафе, обративших внимание на шумных соседей, говорили о том, что что-то ещё как было.
Она и не целовалась-то никогда, и понятия не имела, как ей вообще могло прийти такое в голову. Судя по всему, Йеджи и Черён задавались тем же вопросом. Ли ошарашено обронила палочки, а Йеджи вжалась в сидение, покраснев до кончиков ушей, словно это не она днями ранее разговаривала с Рюджин так легко и дерзко. «Ну, Хван Йеджи, и где твоя крутость?» — подумала младшая и ухмыльнулась, пока смысл содеянного таки не дошёл до ослепленного то ли дружеской ревностью, то ли духом соперничества мозга.
— Достаточно предсказуемо? — резко бросила Рюджин, усиленно делая вид, что ничего такого в этом нет, и быстро покинула заведение в желании как можно скорее спрятаться от этого стыда.
Йеджи с того дня старалась избегать компании Рюджин, насколько это было возможно. И выходило это, признаться, с трудом. Тренироваться в одном клубе, дружить (Йеджи хотелось считать, что она тоже дружила с Черён) с одним человеком и даже жить в одном чёртовом районе и не пересекаться оказалось чем-то из разряда фантастики. Потому виделись они каждый день, и в то время, как Йеджи старалась избегать Рюджин, Рюджин казалось, что Йеджи её преследует. Черён бы посмеялась над таким анекдотом в любое другое время, но не сейчас, когда…
— Я всегда тренируюсь в это время! Одна!
— Мне тоже нужно готовиться к соревнованиям, — возмутилась Йеджи. — И Черён сказала, что сегодня тебя не будет!
— Планы поменялись! — развела руками Рюджин и махнула в сторону выхода. — Иди отсюда, пока я не…
— Идите обе отсюда! — психанула Черён. — Считайте, что трасса занята.
— Кем?! — в один голос воскликнули девушки.
— Призрачным гонщиком! — саркастично бросила Ли. — Вон отсюда, обе, пока я отцу не позвонила.
Из уст Черён, чей отец был владельцем клуба, это действительно было серьёзной угрозой. И потому, проворчав что-то себе под нос и обозвав Йеджи «невыносимой рыжей стервой», Рюджин пошла прочь. Однако далеко без Хван уйти не удалось: им обеим нужно было в раздевалку. И, едва оказавшись там, неугомонная Рюджин продолжила конфликт.
— Из-за тебя я пропускаю тренировку! — она целенаправленно толкнула старшую плечом, пройдя мимо, чтобы якобы вымыть руки.
— Сама виновата, — обиженно буркнула Йеджи. — Психованная.
— Как ты меня назвала?
— Пси-хо-ван-на-я, — повторила по слогам Хван.
— А сама? — она вновь толкнула девушку плечом. — Чем лучше? Приехала из своей Америки и думаешь, что крутая? Ты пустое место, никто, Йеджи.
— Я собираюсь это изменить, — сделав вид, что её не задели слова младшей, ответила Йеджи и отвернулась к шкафчику, чтобы не было необходимости прятать эмоции.
Но Рюджин вдруг появилась за спиной и резко развернула её за плечо.
— Не поворачивайся спиной, пока я… — она вдруг заметила смятение на лице старшей и замолчала, почувствовав, что где-то перегнула палку. — Ты что тут, плакать удумала?
—
Нет, — резко ответила старшая и оттолкнула от себя наглую темноволосую девушку. — Ещё я не плакала из-за таких, как ты.
Йеджи быстро ушла, не позаботившись о том, чтобы переодеться или хотя бы забрать свои вещи. Она лишь старалась продержаться до арендованной небольшой квартирки, чтобы позволить себе выпустить всю обиду и горечь там. Ей так хотелось приехать и узнать, что то, что говорят и пишут о Рюджин — враньё. Так хотелось увидеть в кумире своего детства живого человека, а не заносчивую звезду с короной на голове. Но как же она ошибалась в своих стремлениях… Рюджин воплотила все её самые худшие ожидания и даже больше.
«Папа, ты был прав, когда говорил, что спортсмены — хуже людей», — подумала она, посмотрев на затянутое тучами небо. «Я не хочу быть одной из них». Йеджи задёрнула шторы и опустилась на продавленный диван — единственную мебель для отдыха в квартире. На глазах проступили слёзы, когда девушка вспомнила, как та, маленькая Йеджи, обещала своему папе, что однажды победит саму Шин Рюджин.
Ей было девять, они вместе с отцом часто смотрели корейские спортивные передачи; тогда программы буквально трубили о юном даровании, пророчащем великое будущее спорту Южной Кореи. И Йеджи захотелось быть на её месте. Долгие годы тренировок и работы, ограничения в еде, чтобы покупать обмундирование и оплачивать тренировки (на соревнования средств не хватало). И вот, она чудом смогла пробиться на корейский чемпионат. Спустя два года после смерти отца, наконец продав их дом, чтобы погасить часть кредитов семьи и оплатить себе билет в один конец в Корею. Она хотела начать жизнь заново, с чистого листа. Победа на соревнованиях дала бы ей приличный денежный приз и огромное преимущество: о ней бы узнали. Имя Хван Йеджи стало бы чем-то большим, чем пустым звуком в мире спорта. И сделать это ей хотелось непременно здесь, в Корее, ведь именно с этого начался её путь.
Теперь она и не знала, для чего всё это. Отца, который был бы рад её достижениям, больше не было в живых. Она одна, в практически чужой стране, полностью разочарованная в человеке, на которого, несмотря на разницу в возрасте, равнялась в спорте.
Слабый стук в дверь отвлёк от размышлений.
— Принесла твою одежду, — она протянула через порог спортивную сумку, исподтишка заглянув в убогое жилище.
— Так мило с твоей стороны, — саркастично бросила Хван, закатив глаза.
— Черён заставила, — Рюджин ответила тем же жестом. — Там ливень начался, я пережду у тебя.
— А ещё тебе что? — возмутилась такой наглости старшая. — Иди под дождём, мне плевать, если ты заболеешь.
— Ладно, — хмыкнула Рюджин.
Она развернулась, чтобы уйти, но совесть взыграла, и Йеджи схватила её за запястье прежде, чем успела обдумать это действие.
— Стой, — Хван вздохнула и отпустила руку развернувшейся девушки. — Я передумала. Если ты заболеешь, мне не с кем будет соревноваться.
— Там десятки участников в списке, — возразила Рюджин, проходя в квартиру.
— Никто не сравнится с тобой, — не подумав, ляпнула Йеджи, о чём тут же пожалела, ведь самодовольная улыбка, расплывшаяся на лице младшей, вызывала лишь желание поскорее стереть её.
— Так ты считаешь, что я хороша, — протянула Рюджин, бесцеремонно рухнув на диван.
— А ты так не считаешь?
—
Разумеется, я знаю, что я хороша, — рассмеялась Рюджин. — Просто интересно было твоё мнение.
— С каких пор… — пробормотала себе под нос Хван так, чтобы гостья не услышала.
— И, если тебе интересно моё, я считаю тебя… — Рюджин замолчала, подбирая слова, а сердце Йеджи пропустило удар.
Неужели сейчас её будут оскорблять в собственном (пусть и временном) доме? И теперь ей даже некуда было бежать: она предстанет перед обидчицей как есть, с обнажёнными эмоциями.
— Достойным соперником, — наконец выдала она и увидела нескрываемое удивление на лице старшей, что вызвало лёгкий смех. — Ты в курсе, что похожа на милого оленёнка, когда так пучишь глаза?
Йеджи удивилась ещё больше, переваривая полученную информацию. Сама Рюджин только что сделала другому спортсмену комплимент? Ещё и сравнила с оленем потом…
— А вообще, забудь, что я сейчас сказала, — она резко поднялась на ноги. — Дождь закончился, мне пора.
Рюджин практически выбежала из квартиры старшей, захлопнув за собой дверь. Йеджи какое-то время пробыла в ступоре, а затем подошла к окну, чтобы увидеть льющий ливень и тёмную удаляющуюся фигуру, прячущую голову в едва ли спасающий ситуацию капюшон.
— Выскочка, — фыркнула Хван и плотно задёрнула шторы.
Вернувшись в тот день домой, промокшая до нитки, Рюджин ещё долго ждала возвращения родителей, чтобы рассказать о произошедшем за прошедшее время, пока они были в отъезде. Но никто не вернулся, а девушка так и заснула на диване в гостиной со включённым светом.
Разумеется, после таких приключений она подхватила простуду, но это никогда не было причиной для пропуска тренировок.
Выпив жаропонижающее, Рюджин подхватила сумку с формой и поспешила в спортивный клуб. До соревнований оставалось не так много времени, и ей хотелось быть в хорошей форме, показать самый лучший результат за всё время, чтобы утереть нос Йеджи всем. Хотя все и без того никогда не сомневались в её способностях…
— О, а вот и чокнутая, которая бегает под дождём, — указала на неё немного взъерошенная Йеджи, стоявшая рядом с Черён.
— Я чокнутая? — Хван до невозможности её бесила, и план возник невероятно быстро. — Ты сама выгнала меня.
Йеджи ошарашено уставилась на соперницу, в то время как Черён выдохнула удивлённое «чего» и с недоверием посмотрела на неё. И Рюджин ведь даже не соврала, Йеджи действительно выгнала её. Сначала.
— Ты пытаешься выставить меня виноватой? — сообразила Хван.
— Ты и виновата, — она беззаботно пожала плечами, шмыгнула носом и переложила увесистую сумку в другую руку.
— Разве не ты вылетела из моей квартиры пулей после того, как признала меня достойным соперником?
Очередное «чего» сорвалось с уст Черён, в то время как щёки Рюджин стремительно покрывались румянцем, а губы Йеджи растягивались в победной улыбке.
— Я бы такого никогда не сказала! — громко бросила она и пошла в сторону раздевалок, толкнув старшую плечом. — И проваливай уже отсюда!
— Уже ухожу, — милейшим голосом пролепетала Хван и последовала прямо за ней, бросив Черён «напишу позже».
И, конечно, в раздевалке Рюджин оказалась не в восторге от того, что та, кто так бесцеремонно унизила её перед подругой, ещё и пошла следом.
— Да что ты за мной ходишь?
— Ты нормальная? — риторически поинтересовалась Йеджи и прошла мимо к своему шкафчику. — Я просто хочу переодеться и уйти домой.
— Могла закончить раньше и свалить, — пробурчала Рюджин, стягивая с себя футболку, и принялась копаться в сумке в поисках тренировочной майки под куртку.
— Ещё тебе что? — через плечо бросила Йеджи, уже начавшая переодеваться.
— Ещё можешь заткнуться, раздражаешь! — она психованно дёрнула сумку. — Да где эта идиотская майка?!
Йеджи прекратила свои действия и посмотрела на Рюджин. Та выглядела раздражённее обычного и как-то… не так. Хван заметила несколько синяков на руках девушки и большой шрам на пояснице. Ей захотелось спросить девушку об этом, узнать историю её жизни, настоящую, а не ту, что презентовали медиаресурсы. Но с чего бы Шин делиться с ней деталями своего прошлого? Тем не менее, выглядела младшая действительно как-то странно.
— Чёрт, забыла, — она обречённо вздохнула.
Обычно девушка собирала сумку заранее, но в этот день совершенно забыла об этом и складывала вещи впопыхах.
— Держи, — Йеджи за секунду выудила из своего шкафчика чистую майку. — Я всегда храню запасную.
— Мне не нужны твои подачки, — она одарила Хван раздражённым взглядом и принялась переодевать штаны.
— Как знаешь, — Йеджи пожала плечами и убрала предмет гардероба обратно.
Она закончила со сборами и собиралась уйти, но что-то не позволило сделать этого.
— Ты в порядке? — мягко спросила она, боясь получить резкий отпор.
— Не считая того, что я заболела из-за тебя и забыла одежду, да! — ответила Шин, обречённо усевшись на скамейку, чувствовала она себя действительно неважно.
— Иди домой, Рюджин, — она хмуро оглядела темноволосую, подмечая аккуратные родинки на её лице.
— Сама разберусь, — буркнула она и резко встала. — Давай свою майку.
— Пожалуйста, Йеджи.
— Чего? — Рюджин подняла на неё раздражённый взгляд.
— Тебя вежливости не учили? — Йеджи прошла к шкафу и вынула предмет. — Попроси нормально.
— Да иди ты! — задетая гордость Рюджин вскипела в ней, обжигая все внутренности раскалённой лавой.
— Глупая ты, — Йеджи вздохнула, сунула майку в сумку и быстрым шагом удалилась из раздевалки, оставив младшую соперницу наедине с её раздражением.
С того момента Хван ещё больше хотелось одержать победу в соревнованиях. Не просто чтобы выполнить свою детскую мечту, а чтобы заткнуть эту невыносимую Рюджин, возомнившую о себе бог знает что (даже если это было вполне понятно, учитывая её положение). Она тренировалась усердно; Шин в этом нисколько не уступала. Девушка выздоровела быстро, несмотря на непрекращающуюся нагрузку в виде тренировок и выполнения контрольных заданий для школы. Хоть и училась она на домашнем обучении, ей всё ещё нужно было сдавать разные работы и проходить аттестацию.
— Вам это не понравится, — сходу начала Черён, собравшая двух соперниц в кафе, чтобы сообщить новость от своего отца.
—
Мне уже не нравится тот факт, что я сижу здесь с ней, что может быть хуже? — закатила глаза Рюджин и отпила горький кофе, который ей не очень нравился, но придавал крутости.
— Джин, у тебя хотят взять интервью перед соревнованиями, — начала Ли.
— Так это хорошая новость, — Шин довольно улыбнулась.
— Да, но… — девушка вздохнула. — Они будут снимать кадры на трассе, и попросили, чтобы кто-то ещё был с тобой.
— Только не говори, что…
— Отец выбрал для этого Йеджи, — протараторила Черён, ожидая от подруги худшей реакции, но та внезапно ухмыльнулась и обратилась к Хван.
— Готовься к своему первому унижению.
Йеджи чувствовала волнение перед интервью. Конечно, её ролью было только проехаться одновременно с Шин в кадре, но сам факт того, что она окажется на картодроме одновременно с Рюджин, нервировал её. Не хотелось ударить в грязь лицом и позволить Шин насмехаться над ней больше, чем до этого.
— Йеджи, верно? — незнакомая девушка подошла, пока она ожидала в комнате отдыха, когда её позовут. — Я Шин Юна, интервьюер.
— Приятно познакомиться, — Йеджи улыбнулась и поднялась на ноги. — Пора?
Ю
на кивнула и придержала для спортсменки дверь.
— Не волнуйся так, это ведь не соревнование, — подбодрила Юна, легко замечающая малейшие признаки переживания.
На удивление, заметила она их не только у Йеджи. Обычно спокойная Рюджин была какой-то нервозной: отвечала на вопросы резко и отказалась говорить о новой сопернице. Это удивило, но, по мнению Юны, могло предвещать сенсацию.
И она оказалась чертовски права. Рюджин и Йеджи, как и ожидалось, восприняли заезд слишком серьёзно. Юна с упоением наблюдала за тем, как девушки шли практически вровень, периодически обгоняя друг друга. Ей казалось, что это она сейчас сидела там, в одном из картов, а не наблюдала за всем через камеру дрона.
— Ты записал это? — восхищённо воскликнула Юна, когда два карта одновременно пересекли финишную черту. — Это просто взорвёт медиа.
Злая как чёрт, Рюджин выскочила и сразу же побежала к оператору, принявшись требовать с него показать запись. Юна пообещала прислать на почту, как только окажется в офисе, и разъярённая спортсменка поспешила в раздевалку, дабы уйти оттуда быстрее, чем появится злорадствующая Йеджи. К её счастью, Хван была задержана Юной, попросившей дать пару комментариев на камеру. Окрылённая — пусть и не победой, но тем, насколько близка была к ней, — девушка без сомнений согласилась.
В тот же день Йеджи проснулась вечером от громкого стука в дверь. Она и не заметила, как уснула, и не знала, сколько было времени, но на улице успело потемнеть. И кто мог заявиться в такое время?
— Я победила, — с порога заявила Рюджин. — Я была быстрее.
— И ты пришла, чтобы сказать это? — полусонная Йеджи удивлённо приподняла брови.
— Чтобы ты не считала, что ты лучше, — она сложила руки на груди.
— Ладно, — фыркнула Йеджи. — Ты лучше. Всё, можешь идти.
—
То-то же! — улыбнулась Шин, но почему-то реакция не принесла ей никакого удовлетворения. — И я одержу победу.
— Посмотрим, — Хван пожала плечами.
— И уйди завтра раньше с тренировки, не хочу с тобой пересекаться.
—
Это всё? — она выжидающе уставилась на младшую.
— Да? — неуверенно протянула Шин. — Увидимся… надеюсь, никогда.
— Стой, — крикнула Йеджи, когда та отошла на пару шагов. — Напиши, когда дойдёшь до дома, уже поздно.
Рюджин лишь проигнорировала её и ускорила шаг. С чего бы это ей докладывать о чём-то Хван? Заняться ей больше нечем!
Уже скоро статья о новом «секретном оружии Кореи» встряхнула мир спорта. Рюджин клялась, что сама лично прикончит Юну, как только увидит, за заголовок «Шин Рюджин впервые как никогда близка к проигрышу». Ей хотелось убить обеих. И ту, что появилась внезапно и стала перетягивать одеяло внимания на себя, и ту, что написала такую отвратительную статью и выпустила интервью. Её интервью, в котором вдруг главной звездой стала не она.
— Не горячись, Рюджин, — успокаивала её Черён. — Подумай, наоборот, о том, какой фурор произведёт твой выигрыш!
Но за две недели до соревнований произошло то, чего все ожидали меньше всего: их перенесли. Неизвестный вирус распространялся с невероятной скоростью, закрывая страну за страной на карантин и запирая людей по домам.
Тренировки в целях безопасности тоже пришлось сократить, а поначалу и вовсе прекратить. Рюджин никогда не чувствовала себя настолько подавленной. Родители оказались заперты в другой стране — не успели вернуться до закрытия границ и теперь ждали, когда им позволят улететь.
— Эй, Рюджин, — Йеджи задержалась после тренировки, чтобы… признаться, чтобы просто увидеться с ней.
Они давно не пересекались, и Йеджи ничего не слышала о своей сопернице. Всё произошло так резко, и Рюджин просто пропала, даже из социальных сетей. (Конечно, Йеджи была подписана на неё везде. Разумеется, с фейковых страниц).
— Ты уже должна уйти, — спокойно ответила Рюджин, не имевшая настроения на споры или ругань.
— Я хотела узнать, всё ли у тебя в порядке.
— Зачем тебе это? — хмуро спросила она.
— Просто, — Йеджи пожала плечами, не желая углубляться в мотивы своих действий: всё равно для высокомерной Рюджин это не имело никакого значения.
— Всё нормально, — на выдохе пробубнела она и отвернулась. — Теперь освобождай пространство.
Старшая лишь молча кивнула, не позаботившись о том, что девушка её не видит, и направилась к выходу. Но не успела она приблизиться к двери достаточно, чтобы открыть её, как услышала позади себя тихий голос:
— А ты?
Йеджи обернулась, непонимающе уставившись на Рюджин, что глядела в ответ с нечитаемым выражением лица и явно ждала чего-то.
— Что? — переспросила Хван, зачесав назад немного распушившиеся от шлема рыжие волосы.
— Ты в порядке? — конкретизировала вопрос младшая.
— Да, — с лёгкой улыбкой ответила Йеджи, пытаясь делать вид, что собственное сердце не застучало быстрее от одного банального вопроса.
А Рюджин… хотела провалиться на месте, потому что адресованная только лишь ей расслабленная улыбка соперницы отозвалась слишком неуместно и неожиданно разлившимся в груди теплом. Йеджи не стала пользоваться её добротой и ушла сразу же после того, как дала ответ, в то время как темноволосая какое-то время не могла отвести взгляда от двери. Но по прошествии этого времени она лишь фыркнула, бросив себе под нос «глупости, не время быть дружелюбной». Однако эта крошечная улыбка так и не выходила из головы до следующей их встречи, которая, впрочем, произошла весьма скоро.
Черён попросила свою подругу прийти в клуб и помочь с уборкой, которую возложил на неё отец из-за того, что одна из уборщиц заболела и не работала уже неделю, а вторая просто-напросто не справлялась с двойной нагрузкой и взяла несколько выходных.
Конечно, Рюджин могла ожидать подвох, ведь в последнее время Черён частенько преподносила ей сюрпризы, но увидеть в клубе Йеджи она явно не ожидала.
Хван добросовестно протирала стойки, покачивая головой в такт музыке, игравшей в единственном рабочем проводном наушнике. Рюджин даже не разозлилась. Возможно, она была слишком вымотана собственными проблемами с семьёй, а вернее, её фактическом отсутствии, или устала после наполовину бессонной ночи, проведённой в кошмарах. Однако длилось это недолго: стоило только Йеджи посмотреть на неё, как невесть откуда взявшееся раздражение заполонило разум.
— А эта что тут делает? — крикнула она Черён, занимавшейся пересчётом инвентаря рядом с Йеджи.
— Я сказала ей о ситуации, и она вызвалась помочь, — Ли переглянулась между девушками, предвещая очередной скандал.
— И у «этой» есть имя, — напомнила Хван, бросив полу-обиженный взгляд на соперницу.
Рюджин, к удивлению, проигнорировала её вместо того, чтобы бросить очередной язвительный комментарий. Ни к чему это было — свою, хоть и минимальную, но порцию внимания она получила.
Уборка длилась долго и, к великому счастью Черён, её подруги (она уже с уверенностью могла называть Йеджи таковой) не поубивали друг друга. Они вели себя тихо и лишь изредка отпускали едкие фразочки в сторону друг друга, но выглядело это больше как безобидная перепалка, чем настоящая ссора, поэтому Ли не могла не радоваться такой шаткой идиллии (даже если она таковой не совсем была).
— Я проголодалась, — сообщила Рюджин, когда они закончили. — Предлагаю поесть пиццу у меня дома. Что думаешь, Черён?
— Я с голоду умираю, — от мысли о пицце живот девушки заурчал, что вызвало смешок со стороны младшей.
— Тогда пойдём.
Рюджин собиралась уйти, не обращая внимания на хмурую Йеджи. Разумеется, Шин не собиралась её звать. С чего ей было приглашать свою соперницу, которая, к тому же, очевидно её раздражала? Вот и Хван не видела причин, а потому быстро подавила в себе тот маленький всплеск обиды.
— Йеджи, давай с нами, — предложила Ли.
— Я не приглашала её в свой дом…
— Тогда мы с Йеджи пойдём ко мне, — перебила Черён.
— Ладно! — сдалась Рюджин. — Подруга, называется…
—
Я не… — хотела было отказаться рыжеволосая.
— Заткнись, Хван, ты тоже весь день ничего не ела, ты идёшь с нами.
Йеджи действительно была голодна, а потому спорить не стала. К тому же, когда бы ей ещё выпала возможность побывать в логове самой Шин Рюджин? Она гадала, какой же будет её квартира, но ожидания оказались совсем далеки от реальности.
Переступая порог квартиры звезды корейского картинга, Хван ожидала увидеть что угодно, но не… пустоту. Именно так она могла охарактеризовать это место. Дом Рюджин выглядел так, словно и вовсе не был домом, будто никто не жил в этом холодном, отталкивающем помещении. Кристальная чистота и отсутствие хоть каких-то признаков обитания людей наводили тревогу. Никаких декоративных статуэток, которые люди часто привозили из отпусков или получали в качестве подарков; никаких растений в уродливых горшках; никаких вещей, рамок с семейными фотографиями и даже… Йеджи не увидела ни одной грамоты или награды. Она вспоминала свой американский дом и гостиную, которую папа с пола до потолка увешивал её дипломами, даже если изначально они были просто «за участие». Он хранил каждую мелочь, связанную с дочерью, и бережно ухаживал за всеми наградами своего ребёнка. В доме же Рюджин… словно и не жила сама Рюджин. Обычно дома могли говорить много чего о своих хозяевах, так вот этот дом в таком случае был абсолютно немым. Он молчал, осуждающе взирая на потревоживших его гостей тяжёлым взором. Йеджи было неуютно.
— Не напрягайся, — прошептала Черён, когда Рюджин пошла на кухню, чтобы налить им чего-нибудь попить. — Она на самом деле не такая уж и плохая.
Йеджи хотела было сказать, что её в данный момент напрягала совсем не Рюджин, но упомянутая вернулась быстрее, поставив на идеально чистый стеклянный столик поднос с тремя стаканами яблочного сока.
Пицца приехала быстро. Черён и Рюджин переговаривались о чём-то, обсуждали каких-то людей и места, о которых Йеджи знать не знала. И девушка чувствовала себя лишней. Шин изначально и звать-то её не хотела, а Черён была слишком увлечена рассказом, чтобы позаботиться о чужом комфорте. Хван подбирала в голове уважительный предлог уйти (хотя не было сомнений в том, что Рюджин с удовольствием выпроводит её и без всяких предлогов). Но планам не суждено было сбыться, поскольку о её присутствии вдруг вспомнили.
— Йеджи, почему ты приехала соревноваться сюда? — вдруг спросила Черён. — В Штатах ведь такие большие возможности, тебе не было нужды проделывать такой путь.
— Я… — девушка многозначительно посмотрела на Рюджин и, поймав её наполненный интересом взгляд, вздохнула. — Местные спортсмены казались мне сильными, я хотела попробовать посостязаться.
Йеджи была уверена, что вполне умело выкрутилась, ровно до того момента, как ухмылка не украсила лицо хозяйки квартиры.
— И каких же спортсменов ты считаешь такими? — поинтересовалась она.
— Многих, — уклончиво ответила Хван и решила, что пора отводить внимание от себя. — А ты, Черён, почему сама не занимаешься картингом? Отец — хозяин такого успешного клуба, у тебя большие возможности.
— Мне никогда это не было интересно, — девушка вздохнула. — Всегда больше нравилось заниматься менеджментом; как видишь, мой отец пустил этот навык в ход.
Тема быстро сошла на нет, и Черён засобиралась домой, а Йеджи решила последовать её примеру и не злоупотреблять гостеприимством и без того слишком расщедрившейся соперницы. Рюджин выглядела… словно не в своей тарелке. И Йеджи вдруг стало её жаль: настолько неправильным и грустным было чувствовать себя вот так в собственном доме.
Покинув квартиру Рюджин вместе с Черён, Йеджи не думала, что уже через пять минут ей придётся вернуться. Забыть собственный телефон казалось невозможным, в двадцать первом-то веке люди уже срослись со своими устройствами. Йеджи доказывала, что нет ничего невозможного.
— Уже соскучилась по мне? — усмехнулась Рюджин, открыв дверь.
— Я телефон забыла, — ответила старшая, но по какой-то причине хозяйка квартиры смотрела так, будто она просто оправдывалась, и это было самой очевидной вещью на свете.
— Да, знаю, он лежал на журнальном столике, когда ты выходила, — Шин прислонилась боком к стене, бессовестно разглядывая девушку.
— То есть ты видела, что я ухожу без телефона, и ничего не сказала мне? — возмутилась Хван, изрядно удивившись. — Так сильно хотела, чтобы я вернулась к тебе?
— А что, если да? — она с вызовом посмотрела на соперницу, которая, казалось, настолько растерялась, что даже не знала, какую эмоцию использовать.
— В таком случае я посчитаю, что ты сошла с ума.
— Тогда добро пожаловать в психушку!
Рюджин действительно промолчала, понимая, что ради телефона Хван уж точно вернётся. Ей просто так надоело это жгучее одиночество, что она готова была согласиться даже на компанию Йеджи. Именно так себя оправдывала Рюджин, в глубине души понимая, что на самом же деле её влекло к сопернице с самого начала, и с каждым днём это влечение становилось всё более ощутимым, настолько, что противиться уже казалось глупым и бессмысленным.
— Эй, Хван, — Рюджин специально пришла на тренировку пораньше. — Не хочешь прийти ко мне сегодня?
Йеджи с сомнением выгнула бровь, одарив младшую красноречивым взглядом. Всего неделя прошла с того дня, как она забирала свой телефон из квартиры Рюджин. Тогда Шин, продолжая удивлять, предложила посидеть вместе и попить чаю. Как выяснилось впоследствии, чая у Рюджин не было, как, впрочем, и здравой причины (по мнению Йеджи), чтобы просить её о таком.
— Всё-таки купила чай? — усмехнулась Хван.
— Заказала вчера парочку видов, вот, приглашаю тебя опробовать, — внешне выглядевшая вполне уверенной, внутри Рюджин чувствовала себя на верхней границе неловкости.
Йеджи же не видела смысла отказываться. Шин начала открываться иной, являя ей обратную сторону медали, о существовании которой, казалось, раньше не подозревала и сама Рюджин.
Йеджи вернулась в клуб через несколько часов, чтобы забрать Шин. В этом не было необходимости, ей просто так хотелось. Рюджин делала шаги ей навстречу, и Хван считала кощунством оставлять это без внимания и быть в стороне. Да и зачем упускать шанс провести побольше времени с соперницей и узнать её немного лучше?
Хван казалось, что теперь в ней вновь проснулся тот детский интерес, словно управление взяла та маленькая Йеджи, которая засыпала, мечтая о том, как однажды приедет в Корею и непременно подружится с Рюджин, даже если они и должны были соперничать.
— Это сейчас Йеджи ждёт тебя у входа или мне пора принимать таблетки? — Черён, минутой назад пересёкшаяся с Хван, влетела в раздевалку.
Рюджин, что от неожиданности так и застыла на месте с наполовину снятой майкой, тихонечко ругнулась, в противовес не самому порядочному высказыванию расплывшись в слишком довольной улыбке.
— Тебе пора принимать таблетки, — фыркнула Шин, быстро стерев с лица все признаки радости.
— Но она сказала…
— Мало ли что она сказала, — девушка накинула кофту и забросила сумку на плечо. — Может, тоже с головой проблемы.
— Грубиянка-а-а, — протянула Черён, с улыбкой открыв для подруги дверь. — То-то ты засветилась как новогодний шар, когда её имя услышала.
— Галлюцинации — признак шизофрении, — она с деланно-серьёзным выражением склонила голову в сторону и осмотрела старшую, словно врач, ищущий признаки недомогания. — Ты бы и правда к доктору сходила, мало ли… Ай!
Рюджин врезалась в резко отпущенную Черён дверь и усмехнулась: она уже и забыла, как весело может быть дразнить подругу. Попрощавшись с Ли, девушка поспешила на улицу, слишком быстро, чтобы Черён в действительности поверила её сказанным до этого словам.
—
Зачем пришла? — безэмоционально спросила темноволосая, проходя мимо ожидавшей её девушки.
— Мне было скучно, решила забрать тебя, — она протянула руку в сторону младшей и подхватила увесистую сумку. — Давай помогу.
— Вакансию личного носильщика вещей рассматриваешь? — Шин не стала сопротивляться, позволив сопернице нести её вещи.
— А ты стендап комика? — парировала Хван, удобнее устраивая груз в руке.
— Да, ты приглашена на первое выступление через… — она посмотрела на невидимые часы и подняла хитрый взгляд на старшую. — Пятнадцать минут.
— Какая честь, — Йеджи закатила глаза, не смотря на девушку.
Лёгкая улыбка играла на спокойном лице, и Хван действительно чувствовала себя в каком-то смысле умиротворённо.
Рюджин же, в отличие от своей соперницы, смотрела не абстрактно перед собой, а на вполне конкретный объект, вышагивающий по правую руку от неё. Сердце отчего-то билось быстрее обычного, словно в самой ситуации было что-то выходящее за грань, но они ведь… просто шли рядом. Дело определённо было в самой Йеджи. «Что же со мной происходит…» — пронеслось в голове юной спортсменки, прежде чем она резко отвела взгляд, боясь быть пойманной.
Дома у Рюджин было всё также пусто. Но в этот раз гостья не испытывала такого сильного дискомфорта, к тому же, она собиралась эту пустоту хоть немного исправить.
Шин задумчиво читала инструкцию на коробке с чаем, пока рыжеволосая аккуратно наблюдала за ней. Ей нравилось, как Рюджин очаровательно хмурила брови и чуть дула губы, когда не могла понять что-то, а потом резко округляла глаза и вновь хмурилась, словно сначала понимала что-то, но ошибалась. Это было мило. И сама Шин была милой в этот момент. Йеджи впервые видела в ней человека. Не спортсменку, которой восхищалась, не соперницу, вечно пытающуюся показать свою значимость, а самого настоящего человека, с живыми эмоциями.
Внешность Рюджин всегда казалась ей привлекательной, и, признаться честно, иногда, будучи подростком, Йеджи представляла себя на месте её парня. Представляла, как встречала бы её после тренировок, а потом они вместе шли бы есть вкусное мороженое в их любимом кафе и непременно обниматься, так, чтобы все вокруг смотрели и завидовали.
— Какой идиот пишет инструкции на китайском? — вздохнула Шин. — Еле разобралась!
— Ты знаешь китайский? — удивилась Хван, теперь понимавшая замешательство младшей при чтении инструкции.
— Не так хорошо, как хотелось бы, — она пожала плечами и поставила чайник на плиту.
Йеджи лишь удивлённо открыла и закрыла рот, так и не найдя, что сказать. Таких фактов о Шин Рюджин ей известно не было. А что вообще ей было известно? Было ли хоть что-то из того, что писали и говорили о Шин, в действительности правдой?
— Ты уже закончила школу? — вспомнила она первый факт, который пришёл в голову.
— Заканчиваю, последний год, — не отвлекаясь от процесса заварки чая, ответила младшая, и Йеджи мысленно вычеркнула оказавшийся неправдой факт из головы.
— А что насчёт твоих родителей? — Рюджин замерла, не готовая к тому, что Йеджи затронет эту тему. — Они влиятельные люди?
— Простые рабочие, — резко бросила Шин, случайно задев висевшее на ручке духового шкафа кристально-чистое полотенце. — Что за допрос?
— Пытаюсь понять, что из того, что я знаю о тебе — правда, — честно ответила Йеджи.
— И много ты обо мне знаешь? — она развернулась лицом к гостье и сложила руки на груди, выжидающе уставившись на неё.
Йеджи и не знала, что ответить… Не признаваться же ей, что все возможные интервью и статьи были просмотрены и прочитаны ею? А некоторые и на несколько раз… Она почувствовала себя неловко, как если кто-то залез бы в её историю браузера и нагло изучил её.
— Так Хван Йеджи, выходит, моя фанатка, — ухмыльнулась Рюджин.
— Была, в детстве, — оправдалась девушка.
— В таком случае, я буду спрашивать, — разлив чай по кружкам, она села напротив и придвинула одну из них гостье. — Несправедливо, что я ничего не знаю о тебе.
Отчасти, это было враньём. Ведь Рюджин провела достаточно времени за поиском информации о своей сопернице, но узнать удалось не так много. Сама Йеджи явно могла рассказать больше, ну а Рюджин… просто хотелось с ней поговорить.
— Расскажи о своих родителях, — решила не оригинальничать она и практически отзеркалила вопрос.
— Мой отец умер, я пришла в спорт благодаря нему, — Хван вздохнула и посмотрела на ароматную жидкость, испускающую полупрозрачный пар. — А мама ушла от нас, когда мне было шесть, я уже совсем её не помню.
— Мне жаль, — Рюджин потускнела, представив себя на месте Йеджи.
Хоть её собственные родители практически не находились дома, они были и заботились о ней. У Йеджи же не было и этого.
—
Всё в порядке, — Йеджи улыбнулась, чувствуя облегчение от того, что сказала кому-то об этом.
— Тебе не тяжело было уезжать из Америки? — перевела тему Рюджин.
— Нет, у меня там нет никого, — спокойно ответила старшая.
— А друзья?
Йеджи горько усмехнулась, и Рюджин поджала губы. Невольно вырвавшийся вопрос был глупым: они обе знали, что в спорте друзей не бывает. Рюджин и сама то с трудом подружилась с Черён, и вышло это только потому, что сама Ли не была спортсменкой, но проводила достаточно времени с ней, чтобы умудриться поладить.
— У меня есть одна подруга, она живёт в Канаде, — Йеджи вновь улыбнулась, вспоминая своего близкого человека. — Но мы никогда не виделись.
— Ты хотела когда-нибудь? — искренне поинтересовалась Шин.
— Всегда хочу, — честно ответила девушка. — Джису чудесная, и у нас много общего.
— Понятно, — буркнула Рюджин.
Совершенно внезапно для себя, она почувствовала неприятный укол. Шин захотелось, чтобы Йеджи говорила вот так о ней, а не о какой-то там призрачной Джису за тысячи километров от Кореи. Чем она была хуже?
Настроение казалось безнадёжно испорченным, и Рюджин сама не понимала, отчего так… она и описать то свои чувства не могла. То ли сердилась, то ли расстраивалась, то ли что-то ещё или вовсе всё вместе.
Разговор сошёл на нет. Тишина, прерываемая лишь едва слышимым стуком донышек о лакированную поверхность стола, стала беспощадно давить. Йеджи не понимала, что сказала или сделала не так, что настолько испортило настроение хозяйке квартиры, а Рюджин просто ничего не понимала.
Допив чай, Хван решила, что стоит уйти домой. Поднявшись, она поблагодарила Рюджин, и девушки вместе покинули кухню. Оказавшись в пустой гостиной, Йеджи внезапно вспомнила что-то и бросив «стой здесь» поспешила в коридор, где оставила ветровку, когда пришла. Порывшись немного в кармане, она достала маленькую коробочку и вернулась к расстроенной и растерянной Рюджин, что смотрела на старшую с сомнением и некой опаской.
— Закрой глаза, — она спрятала руки за спиной.
— Зачем? — нахмурилась Шин.
— Доверься мне!
Хван понимала, что из уст соперницы эта фраза не вызывала никакого доверия, но всё же надеялась, что Рюджин послушает её. И она послушала. Шин мирно закрыла глаза и доверилась неизвестности.
Спустя секунду девушка почувствовала прикосновение к своей руке, Хван мягко взяла её кисть и вложила что-то в ладонь, аккуратно сомкнув податливые пальцы. Рюджин лишь надеялась, что Йеджи не могла слышать её пульс, когда прямо возле её уха прошептала «открывай».
— Что это? — недоверчиво спросила младшая, оглядывая коробочку в руке.
— Подарок, — Йеджи улыбнулась. — Вообще-то, я храню это с детства… купила после своих первых соревнований с мыслью, что однажды подарю своему кумиру и поблагодарю за то, что вдохновил меня прийти в спорт.
— И ты подарила это мне? — удивилась Шин, на что девушка лишь сдержанно кивнула.
Решив не растягивать неизвестность, девушка открыла коробку и вынула оттуда маленькую металлическую модель карта с выгравированным на ней номером.
—
Семнадцать? — Рюджин перевела удивлённый взгляд на слегка смущённую, но вполне довольную гостью, что вновь кивнула. — Это мой номер.
— Я в курсе, — Йеджи усмехнулась. — Спасибо, что когда-то вдохновила меня.
— Йеджи! — воскликнула девушка и притянула старшую в объятия.
На душе вдруг стало так тепло от жеста Йеджи и так приятно от осознания, какое влияние она оказала на жизнь девушки годы назад, даже не зная о её существовании.
Хван аккуратно обняла младшую в ответ, широко улыбаясь. Маленькая Йеджи умерла бы на месте, если бы узнала, в каком положении она была. Будучи ребёнком, она множество раз представляла себе этот момент, но и подумать не могла, что в жизни это окажется настолько хорошо. Ей не хотелось отпускать Рюджин; к счастью, и сама Рюджин не торопилась отпускать её — вместо этого продолжала крепко обнимать свою соперницу, чувствуя себя до невозможности счастливой. Подарок Йеджи говорил, что она значила что-то для Хван. Этого ей и хотелось.
—
Рюджин-а, — усмехнулась Йеджи, нехотя отстраняя от себя девушку. — Я поняла, что тебе понравилось.
Рюджин же не позволила ей до конца рассоединить объятия, оставшись близко к рыжеволосой, так, что могла видеть мельчайшие родинки на её лице и чувствовать едва уловимый аромат корицы и бергамота. Сердце отчаянно билось в груди, требуя сделать хоть что-то, но не отпускать Йеджи, не терять это тепло, заполняющее пустоту в её практически не имевшем красок мире. Она медленно перевела взгляд на губы девушки и сглотнула, так сильно ей хотелось в моменте прижаться к ним и почувствовать, каково это — по-настоящему целовать кого-то. И не просто кого-то, а девушку, которая её привлекала. Хван Йеджи.
— Чего ты ждёшь? — хмыкнула Йеджи, не шевелясь. Она следила за каждым движением Рюджин, за каждым взглядом, чувствовала её дыхание и практически физически могла ощущать её волнение.
— Ты… очень красивая, — выпалила она первое, что пришло в голову, и по совместительству было самой правдивой правдой, которую она когда-либо говорила.
Йеджи действительно была просто… неземной. С её волнистыми рыжими волосами, хитрыми глазами и тёплой улыбкой, она излучала что-то настолько волшебное, настолько притягательное, что с трудом можно было отвести взгляд и не пялиться.
— Что, проще было целовать меня исподтишка, когда я этого не ожидала? — напомнила Йеджи, мягко улыбнувшись.
Она заправила тёмную прядь волос за ухо смущающейся девушки и провела ладонью по напряжённому от волнения плечу. Ей не меньше хотелось сейчас того же, что и Рюджин, так бесцеремонно вторгшейся в её личное пространство. В любой другой ситуации Йеджи бы возмутилась, но сейчас хотела лишь, чтобы Шин сделала хоть что-то.
—
А вот и нет, — буркнула Рюджин, уже почти забывшая про ту ситуацию, и сократила расстояние между ними, мягко коснувшись чужих губ.
И Йеджи ответила в ту же секунду, словно всю жизнь только этого и ждала, бережно сминая мягкие губы младшей. Это было похоже на сказку, на что-то далёкое и нереальное, невозможное в реальной жизни. Две соперницы стояли напротив в полутёмной квартире и целовали друг друга так нежно и осторожно, полностью растворяясь в сокровенном моменте. И не было соревнований, разницы в воспитании и менталитете, ссор и столкновений — остались лишь двое и их разгорающиеся неконтролируемым пламенем чувства.
***
— Рюджин, я не видела тебя такой довольной даже когда ты выиграла национальные, — скептически констатировала Черён, пока напевавшая себе что-то под нос Рюджин резала овощи для салата. — Если ты сейчас не расскажешь, что произошло, я вызову скорую!
— Я… — она обернулась и счастливо улыбнулась. — Поцеловала Йеджи.
— Ладно, я в любом случае вызову скорую, — шокировано пробормотала Ли, потянувшись за телефоном.
— Ну перестань! — Шин хлопнула подругу по руке. — Она нравится мне!
—
Рю, я тебя десять лет знаю и за все десять лет даже слов таких в твоём лексиконе не наблюдала, — проговорила старшая. — Да и вообще, ты недавно ей чуть ли не глотку перегрызть хотела!
— Может, потому и хотела, — она закатила глаза и поставила миску с овощами на стол. — И всё бывает впервые, чему ты так удивляешься.
— Она, блин, твоя главная соперница, Шин! — привела главный аргумент девушка. — Тебя ничего вообще не смущает?
— Спорт спортом, а отношения отношениями, — мудро изрекла Рюджин, неаккуратно вывалив упаковку греческого йогурта в миску.
— Это дерьмово закончится…
— Черён, хватит! — обиженно бросила Шин. — Ты ведёшь себя не как подруга, а как самый настоящий враг! Могла бы и порадоваться!
— Да рада я! — вздохнула Ли. — Просто это как-то всё… ладно, неважно. Главное, что ты счастлива.
— Ну, наконец-то, — Рюджин улыбнулась и обняла подругу. — Спасибо, Черённи.
Сейчас Шин хотелось ударить прошлой себе по лицу и попросить подругу быть настойчивее и донести до неё, насколько плохой идеей это всё было, но тогда…
Они с Йеджи стали проводить всё свободное время вместе либо вдвоём, либо в компании Черён. Хван периодически тренировалась с ней в одно время, и почти всегда они пересекали черту одновременно. О соревнованиях единогласно решили не говорить и объявили тему запретной в своём маленьком кругу, чтобы не порождать конфликты. Рюджин всё ещё не собиралась проигрывать, и Йеджи всё ещё собиралась её победить. Они никогда бы не сошлись в этом вопросе, поэтому самым разумным выходом было просто избегать разговоров о возможных исхода заезда, который назначили на начало лета.
Черён быстро приняла их отношения. Видя, каким счастливыми девушки становились рядом друг с другом, она могла лишь радоваться за подруг и надеяться, что соперничество на картодроме не повлияет на отношения в реальной жизни. И Рюджин заверяла её, что не повлияет.
Шин настолько отдалась чувствам, что совершенно не заметила, как сильно поменялась рядом с Йеджи. Она и не подозревала, насколько нежной, заботливой и любящей может быть. Хван раскрывала в ней все эти качества, и сама не оставалась в стороне, заполняя своей любовью пустоту в душе Шин. Со стороны они были идеальной парой, на деле именно так и было. Несмотря на юный возраст обеих девушек, обе легко справлялись с трудностями и находили решения даже, казалось бы, из безвыходных ситуаций. Спорт сделал их сильными и упорными, и они сделали друг друга понимающими и принимающими.
— Рюджин-а, ты снова ничего не ела? — возмущённо проговорила Хван, забрав свою девушку после тренировки.
— Ну, я…
— Не ври, ты всегда бледная, когда пропускаешь приёмы пищи, — она мягко сжала руку младшей и оставила на ней невесомый поцелуй. — Чего ты как маленькая?
— Я не маленькая, — буркнула Рюджин. — Просто не успела приготовить ничего.
— Когда возвращаются твои родители?
— Они должны приехать завтра, — Шин вздохнула. — Хотят познакомиться с тобой.
Йеджи и без того заочно уже была знакома с господином и госпожой Шин: как-то они позвонили Рюджин, когда девушки находились в квартире младшей. «Знакомство» вышло скомканным, и родители не очень оценили отношения дочери с девушкой, сказав лишь, что по приезде им предстоит разговор. Из-за этого на протяжении долгого времени между девушками царило напряжение, но, как оказалось, они переживали зря.
Настоящее знакомство прошло хорошо, и Йеджи настолько понравилась им, что господин Шин предложил ей переехать в их квартиру, чтобы Рюджин меньше времени проводила одна. Это было серьёзным шагом, даже с учётом того, что Хван и без того всё свободное время проводила у Шин, часто оставаясь у девушки на ночь.
—
Доброе утро, Рюджин-и, — Йеджи ласково улыбнулась, когда сонная Рюджин неторопливо зашла на кухню.
В воздухе витал аромат хвойного чая и свежей яичницы, на фоне тихо звучали голоса из какого-то глупого телешоу, которые старшая любила включать, чтобы не находиться в тишине. Шин выглядела очаровательно в своей утренней небрежности, с растрёпанными волосами и помятой пижамой. Йеджи не могла налюбоваться ей.
— Доброе, — Рюджин привычно нырнула в тёплые объятия девушки, нежась в заботливых руках любимого человека.
Их идиллия была предметом восхищения всех немногих, кто знал об отношениях двух соперниц, и Шин, которая никогда и подумать не могла, что будет такой счастливой, довольствовалась тем, что имела. Они строили планы на будущее, обсуждали, чем займутся, когда спортивная карьера закончится (девушки обе решили, что после соревнований закончат со спортом), выбирали университет, в который хотели поступать, и рассматривали объявления из раздела «отдам даром», мечтая однажды приютить какого-нибудь питомца.
— Ты самая лучшая, ты знаешь? — прошептала Рюджин, вглядываясь в родные глаза своей девушки.
— Хм, у меня другая информация, — она склонила голову.
— Просто прими как факт, — младшая закатила глаза и быстро чмокнула улыбающуюся Йеджи.
— Ла-а-адно, — протянула Хван. — Но я всё равно считаю иначе.
Рюджин была самой счастливой с Йеджи, и Йеджи была счастлива с ней, но… за несколько недель до соревнований всё изменилось. Хван словно подменили, и никто не мог повлиять на это. Всё началось с того, что Йеджи перестала встречать Рюджин с тренировок.
— А где Йеджи? — поинтересовалась Черён, дожидавшаяся окончания тренировки подруги, потому что они договорились сходить куда-нибудь втроём, пользуясь возможностью снятия ограничений и открытия общественных мест для посещения.
— Она написала, что хочет побыть одна, — хмуро проговорила Рюджин.
В ту ночь Йеджи впервые ночевала в своей съёмной квартире. И Рюджин вновь упала в пустоту.
— Ты можешь объяснить хоть что-то? — девушка в слезах наблюдала за тем, как Хван собирала свои вещи.
— Рюджин, — она вздохнула, посмотрев на младшую как на надоедливого ребёнка. — Мы расстаёмся, на этом всё.
— Да что, чёрт возьми, случилось? — Шин обнимала себя дрожащими руками, с трудом сдерживаясь от того, чтобы упасть и умолять её не уходить.
— Мы поторопились, — кратко ответила Йеджи. — Я не думаю, что на самом деле люблю тебя.
Рюджин всегда казалось, что все фразы о рухнувшем мире и разбитом сердце — красочные преувеличения, не имеющие ничего общего с реальностью, но всё её восприятие разрушилось, а слова в действительности оказались преуменьшениями.
Неделю. Неделю она не выходила из дома. Не разговаривала с Черён, игнорировала звонки родителей и не посещала тренировки, впервые в своей жизни. Рюджин перестала есть, практически перестала спать и полностью потеряла интерес к жизни. Её мир не просто рухнул, его больше просто не было, словно и её самой без Йеджи не существовало, не было «до», «после», только те месяцы, когда они были счастливы. Но и они теперь казались иллюзией, помутнением сознания, красивой сказкой, написанной искусным, но жестоким мастером.
Рюджин могла лишь со слезами и болью в сердце пересматривать их совместные фото и спрашивать в пустоту только «что я сделала не так?». Она так бы и сидела дома, если бы в один день в дверь не постучал отец Черён — человек, который был рядом на протяжении всего её спортивного пути, видел все её победы и продвигал всё больше и больше, стремясь дать талантливой спортсменке максимум. И Шин вернулась. Нет, не к жизни. К тренировкам. Она могла подвести себя, но не господина Ли.
— Ты позволяешь ей побеждать. Пока твоё несчастное раздробленное в пыль сердце тянет тебя на дно, она живёт свою лучшую жизнь. Вспомни, кто ты. Соберись уже, Рюджин.
— Я не могу…
— Рюджин…
— Не могу проиграть, — резко сказала она, поднимаясь с пуфа в комнате отдыха, и, поблагодарив Черён, пошла на площадку.
— Вот она, Рюджин, которую я знаю, — с грустной улыбкой проговорила ей вслед Ли.
Они встретились вновь лишь на соревнованиях. Шин слышала, как болельщики скандировали её имя, но не могла видеть ничего. Ничего, кроме Йеджи, сосредоточенно готовящейся к соревнованиям. Всего на секунду их взгляды встретились, и Хван лишь поджала губы, быстро отворачиваясь.
Черён была права. Это изначально было плохой идеей. И почему только она не послушала? Почему позволила себе окунуться в эти чувства с головой?
Садясь в карт и проверяя всё необходимое для заезда, Рюджин не могла перестать думать о Йеджи. Она любила её так сильно, что сердце щемило. Понимать, насколько они рядом, но знать, насколько на самом деле далеко, было невыносимо больно.
— Только не наделай глупостей… — тихо проговорила Черён сама себе, как только прозвучал сигнал старта.
Она буквально прилипла к экрану, наблюдая за семнадцатым номером, не отводя взгляда. Сердце билось как сумасшедшее, Ли впервые переживала за подругу так сильно.
Рюджин словно отключилась. Не было больше болельщиков, соперников, снимающих их дронов и непрекращающегося шума в ушах. Не было больше Йеджи. Только скорость и финишная черта.
И Рюджин пересекла её первой.
Последняя гонка, и она вновь победила. Но радости не было. Шин лишь сделала то, чего от неё ждали, отмахнулась от журналистов, пытающихся выяснить её планы на будущее, секрет успеха и ещё бог знает что. Все хотели получить хоть толику внимания национальной чемпионки, а Рюджин мечтала, чтобы её оставили в покое.
— Победительница, — господин Ли по-отечески обнял спортсменку. — Мне нужно сказать тебе кое-что.
— Простите, я не настроена на разговоры, — отрезала Шин и захлопнула дверь предоставленной ей комнаты для подготовки, оставив мужчину снаружи.
Она вздохнула, посмотрев на себя в большое настенное зеркало. «Победительница… и что я победила?» — она усмехнулась и отражение повторило за ней. Больше ни в чём не было смысла.
Стук вывел из размышлений, и Шин распахнула дверь, сходу выдав раздражённое «чего надо?»
Перед ней стояла Йеджи. Сердце рухнуло в пятки, видя ласковую улыбку девушки. В её глазах стояли слёзы, но она улыбалась. Рюджин почувствовала себя такой… злой. Как могла она приходить к ней теперь и улыбаться, словно ничего никогда не было? И чего, чёрт возьми, она хотела? Всё, что можно разрушить, Йеджи уже разрушила.
— Поздравляю тебя, Рюджин-и, — Хван протянула букет цветов, который изначально младшая даже не заметила. — Я всю жизнь мечтала победить тебя, но теперь я счастлива, что победила ты.
— Чего ты хочешь, Хван? — резко спросила она, не взяв букет.
— Господин Ли не рассказал тебе ничего? — Йеджи выглядела напуганной.
— И что он должен был рассказать?
— Рюджин… прости меня, — она опустила глаза. — У меня не было выбора, я не хотела этого, но он сказал, что не допустит к соревнованиям и исключит меня из клуба, тогда клуб перестал бы спонсировать моё пребывание здесь, и я…
— Что ты несёшь вообще? — непонимающе спросила младшая.
— Господин Ли попросил меня оставить тебя в покое, — Йеджи выглядела виноватой. — Он сказал, что из-за меня ты проиграешь, и ты…
— Что за бред… — перебила Рюджин, до конца не осознавая слова девушки.
— Я не хотела этого, Рюджин-и…
— То есть ты… рассталась со мной… потому что тебе сказали так сделать? — Шин чувствовала, как злость превращается в разочарование.
— Да, но…
— Ты серьёзно?
— Да, прости, Рюджин.
— Я существовала три недели на честном слове, не находила себе места и беспрестанно искала причину в себе, а ты… не могу поверить… просто уходи, Йеджи.
— Рюджин, пожалуйста, — слёзы беззвучно текли по лицу, пока она отчаянно пыталась зацепиться взглядом за что-нибудь, чтобы не потерять связь с реальностью.
— Я не хочу тебя видеть, Йеджи, — это было самой большой ложью, она хотела видеть Хван, но это было просто невыносимо.
— Прости… — девушка всхлипнула, прежде чем оставить букет на столике с перекусом и покинуть помещение.
Рюджин не могла описать, что чувствовала в тот момент. Боль и разочарование от такого предательства, тоску от вида плачущей Йеджи, злость на господина Ли и тотальное непонимание, что делать дальше. Знала ли Черён? Если знала, то как могла позволить этому случиться? Как он вообще посмел решать такие вещи и вынуждать Йеджи бросать её? Как она могла согласиться с этим? Как могла сказать, что не любит её? Она не знала ни одного ответа на вопросы. И не знала, узнает ли когда-нибудь. Хотелось просто сбежать подальше ото всех. И Рюджин решила, что, в целом, это было не такой уж и плохой идеей. К её удаче, восемнадцатилетие уже наступило, поэтому купить билеты было самым лёгким из всего. И всего через несколько часов, не сказав ничего даже родителям, девушка уже сидела в самолёте.
Она разберётся со всем позже, а пока… нужно было найти себя. И Рюджин планировала сделать это.
