hearts of the dead

3 месяца назад.

                  

***

Мир встретил Роксану чернотой. Не просто темнотой ночи, а бездной, поглотившей все цвета, всю надежду, весь смысл. Она открыла глаза, и первое, что ощутила, – это пустота. Не физическая, а внутренняя, всепоглощающая. Памяти не было. Абсолютно никакой. Лишь безмолвная, ледяная пустота, где когда-то жили воспоминания, чувства, личность. Ей было страшно не от неизвестности, а от отсутствия самого страха. Это было пугающе. Она сидела на холодном, влажном асфальте, среди обломков кирпича и битого стекла. Вокруг неё стоял хаос – разрушенные здания, покореженные машины, дымящиеся обломки. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом дыма, крови и чего-то еще, чего Роксана не могла идентифицировать, но что вызывало тошноту. Люди проносились мимо нее, словно призраки. Одни бежали, спотыкаясь и падая, кричали от ужаса или боли, их лица были перекошены гримасами страдания. Другие же… другие двигались иначе. Они были медлительны, их движения – неловкие, их глаза – пустые, стеклянные, лишенные всякого смысла. Они рычали, издавали странные, хрипящие звуки. Что-то в их облике вызывало первобытный, животный ужас. Роксана не двигалась. Она просто сидела, наблюдая за этим безумием, словно за немым фильмом, который она не понимала и не могла разобрать. Внутренняя пустота, которая заполняла ее существование, подавляла все эмоции. Она не испытывала страха, не испытывала боли, не испытывала ничего. Только пустота. Внезапно, чья-то огромная рука обхватила её запястье, с силой поднимая ее на ноги. Роксана взглянула вверх. Перед ней стоял парень – высокий, коротко стриженный, с накачанными мышцами, лицо его было испачкано грязью и чем-то липким, что, скорее всего, была кровь. Его глаза горели яростью и паникой. – Поднимайся! – рявкнул он, его голос был хриплым от крика и напряжения. – Ты что, спятила?! Стоять здесь – это самоубийство! Он дернул ее за руку, почти волоча за собой. Роксана не сопротивлялась. Пустота не позволяла ей испытывать никакой воли, никакого сопротивления. Она просто шла, позволив ему вести себя, словно марионетка. Они бежали, пробираясь сквозь завалы и обломки, минуя тела – мертвых или почти мертвых людей. Парень постоянно оглядывался, его движения были резкими, отточенными, выверенными. Он знал, что делает. Он знал, что происходит.

***

Они добрались до старого магазина, где уже собирались другие выжившие. Трудно было сказать, сколько их: лица, полные страха и сомнений. Каждый словно носил на себе тяжесть невыносимой реальности. Ее спаситель, тяжело дыша, отпустил руку Роксаны.   – Что это всё значит?, – сказала она, глядя на него. Её голос был тихий, глаза широко раскрыты, отражая замешательство и страх. – Ты серьезно не знаешь? – парень нахмурился, непонимание смешиваясь с растущим беспокойством. Он оглянулся на остальных выживших, словно ища подтверждения своему недоумению. Они переглянулись, но никто не подал знака. – Нет, – она покачала головой, медленно, словно пробуждаясь ото сна. – Я… я ничего не помню. Я проснулась…там. И всё это… это как в кошмарном сне. Он глубоко вздохнул, пытаясь подобрать слова. Он не мог просто так вывалить всю информацию сразу на человека, ничего не помнящего. Это могло сломать её. —  Зомби—инфекция, — произнес он, сдвигая лоб в концентрации. — Началось всё с маленькой вспышки в одной стране, но они распространились слишком быстро. Из-за обезумевших правительств, истерии и недоверия к лекарствам, вирус вырвался из-под контроля и теперь поглотил большую часть мира. Нормальные люди стали мертвецами, а выжившие... они борются за жизнь среди этого ада. Роксана прислонилась к полке, обдумывая его слова.  – Они… они едят людей, – он продолжил, голос его стал еще тише. – Они голодны. Всегда. И они не чувствуют боли. Не чувствуют ничего. Только голод. Роксана медленно переваривала услышанное. Она опустила взгляд, рассматривая свои дрожащие руки, словно ожидая, что они вдруг начнут гнить или отваливаться. – Весь мир рухнул. И мы… мы просто пытаемся выжить… Хотя Роксана ничего не помнила, но инстинкт подсказывал ей: она должна выжить. Потому что, если она не будет бороться, то станет такой же, как те, что шатались по улицам, – этим мертвые, или почти мертвые, люди с пустым, голодным взглядом.  Или, может быть, это всё уже было потеряно навсегда...