Крокодил

Крокодил Удар. Вода всколыхнулась, ледяная и тягучая. Пальцы Аскара сжаты крепко, словно они пытаются удержать не только её, но и что-то большее — время, уходящее песком сквозь пальцы. Дыхание рвётся на куски, каждый вдох отзывается в груди молниеносной болью, но она уже не пытается выплыть. Стискивает зубы, думая о том, как давно они вот так… вместе. Рино видит его глаза — черные, как ночь, в которых тонет небо. Её ноги путаются в густой, как смола, воде. Вспышка света — Матео. Как будто бы она снова пятнадцатилетняя девчонка, и вот они сидят на веранде у озера. Смеются, наивные и свободные. Аскар шутит о Матео, о его взглядах, которые он, как всегда, слишком долго задерживает на парнях. «Он ведь тебе нравится, да?» — весело поддевает Рино, укол в самое сердце. Аскар смеётся, хотя смех сухой, пустой, чужой. Она знает это, чувствует. Всё тут из трещин и ломаных углов. Всё уже тогда было неправильно. Снова холодная глубина. Пальцы Аскара, ставшие ледяными оковами, тяжелеют. Но её мысли — снова не здесь. Они стоят на крыше, крыша как будто бы течёт, город пульсирует где-то внизу, будто бездна, и Аскар кричит. Он сжимает пистолет, его пальцы белеют, на лице — отчаяние, а Матео только смотрит. Жёлтые огни фонарей расплываются в их глазах. Крики. Руки дергаются, как у марионетки. Её марионетки? Воздух. Его уже нет. Рино не чувствует больше давления. Она будто бы растворяется. Вода становится частью её, тишина тяжелеет. Она не хочет думать. Не хочет возвращаться туда, где ей снова придётся бороться. Всё тонет в рваных кусках прошлого, того времени, когда они все были вместе. И вот он, Аскар, по-прежнему держит её. Всё так странно и неестественно — словно это не она, не он, не их история. Воды становится всё больше. Её губы прикушены, мысли текут медленно, словно через густой поток. Молчание режет как нож. «Чёртов трус», — стучит где-то в голове, в глубине. Но её губы не двигаются. Аскар знает, что она не умрёт. Нет, не потому что она чудовище, не из-за этого зверя, свалившегося на его голову. Всё куда проще — это Фалко. Чёртова Фалко. Зло, воплощённое в человека. Крыса, которая улыбается, когда врёт, змея, что пытается заглотить свой собственный яд, но каждый раз захлёбывается им. Змея. Она не научный просчёт и не чужая ошибка. Она живая, скользкая, почти невидимая в сумраке. Это дыхание, которое не слышишь, пока оно не обовьётся вокруг тебя. Змея тихая, как мысли, что ползут по закоулкам разума, не давая покоя. Вот так же и с Рино. Её сущность не в том, что она что-то чудовищное, а в том, что она — нечто вечное, словно яд в венах, который течёт, но не убивает. Никогда до конца. Аскар знает это. Не отпустит, потому что отпустить — значит признать, что он снова один. И ей, как ни странно, это тоже известно. Они оба — как застрявшие в моменте, на грани прошлого и настоящего, где уже не важно, что было когда-то и кто виноват. Все эти разговоры о Матео, о том, что они когда-то могли быть иными… все это туман. Воспоминания о нём скользят, как плёнка старого фильма, потрескавшаяся, но всё ещё видимая. Он чувствует это под кожей. Тепло от её шеи, прохладное касание её пальцев. Всё в ней — напоминание о том, кем они были. Но что теперь? Взгляд Рино опускается глубже, как будто она тонет в себе, в своих мыслях. Они оба слишком долго пытаются не утонуть, но в этом есть нечто особенное. Он никогда не скажет, что боится её. Это не страх. Это что-то другое. Как то ощущение, когда поднимаешься по лестнице ночью и знаешь, что позади никого нет, но всё же оглядываешься. Она меняется, он это видит. Больше не та. И он тоже не тот. Они все изменились. Не так, как ожидали, не так, как надеялись. Они выжили, но не стали лучше. Рино, Вико, Яшка… Они теперь чужие. И Матео. Его больше нет. Не изменился. Умер. Как и они все — но он забрал с собой что-то важное. Забрал Аскара. Он так его любил, и так его ненавидел. Предал и умер, не оставив ничего, кроме пустоты и старых обид. Аскар винил его за всё, за смерть, за боль, за то, что он не верил. Сдох как собака. Вся их жизнь была иллюзией, ложной надеждой, что они стали кем-то лучше. Но нет. Они были и остаются злыми, загнанными детьми, от которых нет спасения. Рино пытается сопротивляться, её пальцы царапают его кожу, но это уже не имеет значения. Сколько бы Рино не пытался надеть белое пальто на ней она всегда будет черным. Сволоч. Аскара бесило, что Рино жила так, словно ничего не случилось, как будто её можно было исправить. Старалась быть лучше. Но ей не дано. Ей не положено меняться, не положено стараться. Это всё ложь. Очередная маска, очередной её эксперимент. Она не имеет права притворяться хорошей. Злая, эгоистичная дрянь, как и он, как все они. Но Аскар знал, кто он, знал своё место. Он не лез на ту сторону. Он стоял на суше, твёрдо, не пытаясь быть кем-то другим. Он не был крокодилом, как Рино. Он не пытался жить в двух мирах — не тянулся к воде, пытаясь чувствовать себя хорошо и там, и здесь. А вот Рино могла. Ей было всё равно, она своя везде. Ей комфортно где угодно — в воде или на суше. Сильная? Нет, наглая, бесстыжая, дерзкая дрянь. Аскар отпустил её, вытащив на сушу, словно говорил: вот твоё место. Здесь, в грязи, в смраде, среди обломков прошлого. Этот дом — с его трещинами, болью, гнилыми стенами — вот где ей быть. Рино смотрела на него спокойно. Ни капли гнева, ни одной искры. Она всё понимала без слов, читала его мысли. Она знала, что он завидовал. Завидовал, что он не крокодил. Аскар никогда не думал, что окажется в торговом центре с Рино и Крохой трехлетним, который весело плёлся позади, размахивая руками и не отводя глаз от витрин. Рино держала его за руку, как будто это было её самое важное задание — не отпустить Кроху, их маленького спутника, которому едва исполнилось три. Его так и звали — Кроха. Имя Иоска словно исчезло, будто все забыли, что у него есть другое имя. — Нам нужны башмачки для него, — произнесла Рино, осматривая ряды детской обуви. Она выглядела странно спокойной, как будто в этом городе и магазине всё было правильно и гармонично. Здесь не было грязи, не было того смрада, что она привыкла видеть вокруг себя. Аскар с трудом мог сосредоточиться на покупке этих чертовых башмачков. Его раздражало это место — яркие огни, музыка, играющая в магазинах, и люди, идущие мимо с улыбками на лицах. Ему казалось, что они все жили какой-то другой жизнью, в которой не было места для тех, кто, как он, застрял в болоте их прошлого. — Ты понимаешь, что это нелепо? — спросил он, глядя на Рино, которая уже примеряла Крохе какие-то маленькие синие ботиночки. — Что именно? — спокойно спросила она, даже не повернувшись. Кроха смеялся, словно ему это всё казалось весёлой игрой. — Всё это, — продолжил Аскар, махнув рукой вокруг. — Ты играешь в заботливую мамочку для этого саплика. Делаешь вид, что всегда была такой, но ему уже три, Рино. Рино ненадолго замолчала, затем встала и посмотрела на него. В её глазах не было гнева, хоть он и тащил ее из воды. Лишь лёгкая усмешка, будто она уже знала, что он скажет. — Я просто покупаю башмачки, Аскар, — спокойно ответила она. — Не всё так сложно. — И Яшку ты тоже просто ударила? — С каких пор тебя волнует насилие? — С тех пор как ты возомнила себя матерью Терезой — Наиграно ахнул он и гадинка хихикнул заметив недовольства на лице чудища. — Тебе нравится мой Яшка? — резко, безразлично спросила Рино, будто этот вопрос ничего не значил. Но Аскар знал — это была ловушка, такая же, как и многие до неё. С Рино всегда так — она вольна взять и поменять строку, и с ней смысл темы всей. Направить разговор туда, куда хочет она, изменив всё с одного движения. "Снова попался" — Дрянной вопрос, — пробормотал он сквозь зубы. — Жду такой же ответ, — с улыбкой произнесла она, подняв Кроху на руки. Малыш тянул её за волосы, а она лишь хахатнула, глядела на сына. Этот смех сводил его с ума — наглый, насмешливый, как у хищницы, уверенной в своей добыче. Его губы дрогнули в усмешке, язвительной и жестокой. Он знал, что единственное, чем мог подловить Рино, — это эмоции. И уж он-то умел их пробуждать, особенно у неё. Ненависть? Злость? Любовь? Похоть? Для Рино он спасобен на все. Он был уверен, что её заденет. — Ты прямо как мои папаша, Рино, — холодно бросил он и вспышка. Туалет залит тусклым светом, Аскар стоит, вытирая лицо от крови. Давольно как некогда. Он знает Рино умная, а он хитры. Рино силная, а он ее слабость. Он знает за дверью на корточках сидит Рино как всегда опустив голову. Думает и думает, думает и думает. Конечно же она додумает, придумает сделает так, что этот момент станет ее. Это же Рино она всегда какая-то да выкрутиться, но пока Аскар насладится своей попедой. И вот он выходит за дверь Рино сидит на корточках как всегда опустив голову. Она сорвалась как и всегда. Он сел рядом с ней, наклонился, коснулся губами её виска и прошептал: — Моё ты чудовище… Рино ничего не ответила, но её дыхание дрогнуло. Она знала, что он видел её насквозь, как и всегда, и всё равно оставался. Всё повторится снова — он тащит ее из воды, а она и рада. Аскар как лиса манит к себе. Его смех, его глаза, улыбка, запах, Лицо, все так и манит так и хочется взять, так и хочется съесть. — Когда нибудь я тебя убью. — Тебе же хуже. Рино стояла у края воды, холодные волны ударялись о её ноги, словно пытались утащить её обратно. Взгляд её был устремлён вглубь его глаз, где мрак скрывал нечто большее, чем просто жажда воды. Она чувствовала, как каждое мгновение разрывает её изнутри, как в той самой шутке о том, что когда ты смотришь в бездну, бездна смотрит в тебя.Рино эта мысль улыбнула. — что смешного? — Рявкнул он. Аскар, рядом, её отражение, но это отражение, как и вода, шевелилось, извивалось. Он всегда был так близко и так далеко одновременно. Её мысли уносили её обратно к тем дням, когда они с Матео смеялись, когда Вико прятал смущение за язвительными шутками. Тогда, в их юности, они были неуязвимы, словно дети, уверенные в своих суперсилах. Вспомнив, как они раньше вместе мечтали о будущем, Рино вдруг ощутила в себе ту же усталость, которую всегда ощущал Аскар. Она понимала, что всё это — не только её, но и его. «Ты не один», — подумала она, и этот невысказанный призыв в ней звучал, как крик.. Она подошла ближе, осознав, что между ними никогда не было настоящего расстояния. —Давай просто уйдём отсюда— тихо произнесла она, глядя ему в глаза. Вода шевелилась вокруг, и она чувствовала, как её слова могли бы изменить всё, хотя бы на мгновение. Аскар не отвечал, но она видела, как его плечи немного расслабились. Это было маленькое, но значительное движение, как будто он позволил себе почувствовать надежду, хотя бы на миг. По дороге к дому, окутанной мраком, Аскар и Рино шагали, пронзаемые холодным ветерком, несущим с собой запах гнили и забвения. Вода медленно стекала с Рино, оставляя на асфальте влажные следы. Каждый шаг отзывался в сердце знакомым ощущением безысходности, накатывающим, как волны на берег. Они чувствовали эту гнилую привязанность, так уютно обнявшую их, как старая, изношенная куртка. Аскар улыбался, он снова выграл. Ведь не убежать от своей природы, от этого сволочного естества, которое определяло их существование. Рино шла рядом, её мокрые волосы прилипли к лицу, а на губах играла жалкая ухмылка такая же жалкая как и у него самого. Иоска, шагал между ними держа мать с отчимом под ручку и говорил о пустяках, пытаясь заглушить эту давящую атмосферу, но все понимали — за их спинами тянется длинный шлейф деянии. И хоть вокруг было множество дорог они все равно шли к Красному дому на улице Самасбор. Они остались сволочами, просто их черные пальто, покрылись белым пеплом. *** На старой железной дороге, затерянной среди леса, собралась компания, чтобы отпраздновать день рождения Аскара. В воздухе витала гнетущая атмосфера, смешивавшая уют и тревогу. грязь под ногами прилипала, словно напоминание о том, что они не должны забывать, где находятся. Тишину нарушал лишь вой зверей, отголоски ночи, которая шептала свои тайны. Яшка, спокойный и задумчивый, нарезал торт на куски, а Матео наливал напитки, взглядом проверяя реакцию друзей. Каждый раз, когда бутылка открывалась, слышался характерный треск, как будто мир вокруг них тоже оживал. Рино и Вико, дразнясь, словно кот и мышь, кружили вокруг, их глаза искрились игривым огнём. Когда часы пробили полночь, мир вокруг них замер. Тени стали длиннее, а лес нашептывал Рино секреты. Аскар чувствовал, как время сжимается, и вот он уже не просто парень среди друзей, а овечка в стаде хищников. На старой железной дороге, среди мрачного леса, их веселье обретало свои привычные формы. Ребята собралис вокруг Аскара, словно пчёлы на мёд. Аскар лежал на земле, вжимая ладони в холодную траву, его взгляд блуждал по звездам, но они не мерцали так ярко как обычно. Матео игриво ласкал его, каждое прикосновение вызывало у Аскара дрожь, словнозаставляя вспомнить о чем-то противном. Он ощущал себя жертвой, уязвимым, словно был на краю пропасти. Сегодня он — цель, завтра,кто-то из них. Вико, с ухмылкой на лице, лживо целовал его, оставляя сладкий привкус на губах, который Аскар хотел стереть. Яшка и Рино, смеясь, тянули его за одежду, заставляя чувствовать себя уязвимым и беспомощным. Их игривость быстро превращалась в раздражение, и он понимал, что это не просто ребячество. Каждый взгляд, каждая ласка были не просто игрой, но частью их любимои охоты, где никто не был в безопасности. Аскар, притворяясь, что всё в порядке, ждал, когда их шалости обернутся чем-то большим, чем их обычнои вечеринкой. Он чувствовал себя как «он», словно кукла, которую все тянут в разные стороны. В их смеющихся глазах он видел нечто отвратительное, и в этот момент ему захотелось убежать, но ноги не слушались. Каждый смешок, каждое прикосновение вызывало у него дискомфорт, и он понимал, что это не просто праздник — это мрачный ритуал. Теперь его очередь. Было больно. Больнее всего была Рино. Глупа он поступил, не надо было ее злить на кануне. С ней всегда грязно, пошло. Рино показывает вертит Аскара в руках показывая его всем разводя калени как можно шире, заставляя кричат как можно громче, заставляя плакать как можно дольше. Наверное она хотело показать его Яшке, продемонстрировать так сказать. Будто Аскар просто вещь, её вещь которой она так уж и быт поделиться. С Матео же по другому. Он прятал, не давал выглянуть, давил, закрывал рот, не делился. Мат был сильным, Аскар чувствовал его в желудке.С ним было лучше всего. С ним всегда было лучше всего. Вико был третим, Аскар чувствовал что он не слишком заинтересован может сыграли дружеские чувства, а может он просто слишком хотел Рино. С ним было Быстро, но суха без лишних ласк. С Яшко нечего не было. Он просто заставил сосать.