success

      Прохладный ветер уносит за собой дымовые вихри, которые растворяются где-то в тёмном небе. Рыжий только-только зажёг сигарету, оставляющую за собой серые клубы дыма. Прямо сейчас, находясь у входа в очередной стрип-клуб, он вновь задумывается об успешности его жизни. В последнее время новые двери, на удивление, продолжали открываться, а ведь стоило только заработать достаточно денег. Перед ним разворачивались эти соблазнительные и такие желанные грёзы: успех, богатство, добротный алкоголь, дорогие машины. Но в эту же кучу добавлялись колеса и порошок, затуманившие его сознание.       Стал ли он счастливым? Нет, конечно, нет. Если бы он сказал это себе из прошлого — ни за чтобы не поверил. Данила всю свою сознательную жизнь шел к этому состоянию и, наконец, достиг своей неподъёмной цели.       Потушив сигарету носком кеда, заходит в помещение. Пару шотов, кальян, одноразовое знакомство, секс где-нибудь в туалете или вип-комнате — типичный сценарий его пятницы. И среды. И, возможно, понедельника.       Хотелось ли ему любви? Да, определённо. Но пока что всё, что у него было — роскошные стриптизёрши лучшего клуба в Москве.       У него, как у постоянного клиента, уже давно не спрашивали пропуск на второй этаж — место, где сидели важные шишки, большинство которых благополучно изменяли своим жёнам. Вон, Сергею — Бог знает, как его по батюшке — прямо в середине зала отсасывает какая-то блондинка, пока жена и, скорее всего, дети ждут папашу дома. Шаблонный сценарий.       Сам этаж представлял собой помещение, состоящее из нескольких отдельных комнат, запирающихся на замок, и достаточно просторного общего пространства с небольшой сценой. Сейчас тут находились практически все — скоро начнут выходить девушки. Как правило, в вип-зоне были наиболее опытные и уже бывалые, прекрасно осознающие свою целевую аудиторию и ее потребности.       Данила проходит вглубь, садится на крайний диван, коротко здороваясь со знакомыми. Пару часов назад они примерно такой же компанией сидели в офисе, обсуждая важные сделки.       Медленная, ненавязчивая мелодия сменяется чувственной и тягучей, весь свет падает в центр.       На сцене показывается брюнетка, уже знакомая рыжему. После пяти минут наблюдения за изящными и плавными движениями, краем уха слышит, что сегодня та же программа, что была в среду. Можно направляться домой.       Даня аккуратно встает с дивана, стараясь не создать шума, выходит на лестничный пролет. На его удивление, всегда закрытая дверь, ведущая на балкон, предназначенная только для персонала, оказалась открытой, пропуская в темное помещение лунный свет.       Практически не отдавая отчет о своих действиях, достает из заднего кармана пачку сигарет, закрывая за собой дверь. Никого нет, оно и к лучшему. Облокачивается о прохладные перила, щелкает зажигалкой, получая очередную дозу никотина.       — Бу, — голос, появившийся из ниоткуда, заставляет испуганно выронить сигарету.              Перед ним стоит достаточно высокий парень. Несмотря на то, что фраза произнесена максимально безэмоционально, должный эффект она произвела.       — Че ты делаешь?       — Да я смотрел насколько ты ахуевший, — шатен двигает стул, присаживаясь недалеко от Кашина, — Вернее, если честно, то я думал, что ты — очередной алкаш, который ненароком зайдет в гримёрку, — рукой указывает себе за спину, на закрытую дверь, — А ты трезвый вроде.       — Да, пока что да, — пробегается взглядом по одежде, делает вывод, — А ты охранник? — получает только короткую усмешку, — Ты не в костюме, я и подумал…       — У меня чуть другой костюм, знаешь, — забирает сигарету, которую рыжий вновь зажёг, делая затяжку, — Но ты прав, я работаю тут. Просто не охранник.       «Видимо, бармен».       — Че, танцуешь тоже, да? — но озвучить Даня решил именно эту гениальную, по его мнению, шутку.       — Угадал, — хрипло прокрашивается, — Че вылупился? Ну да, танцую, ты прав.       — Ахуеть, — тихо проговаривает, чуть отойдя от услышанного, — Только танцуешь?       Сидящий напротив шатен был симпатичным и вызывал у рыжего интерес, что глупо отрицать.       Он никогда не терзал себя переживаниями по поводу своей ориентации. Ему было абсолютно все равно. Сегодня девушка? Отлично. Завтра парень? Великолепно.       — Как пойдет, — старший дёргается, почувствовав ладонь на своей коленке, — Это не значит, что я сплю со всеми, ебло, — резко поднимается со стула, направляясь к выходу, — Но если хорошо постараешься, может, получишь что-нибудь, выглядишь неплохо, — подмигивает, скрываясь за дверью.       В тот вечер Данила принял правила игры.

***

      За следующую неделю Кашин побывал в клубе пять раз.       На второй встрече шатен представился Александром. Только через несколько дней, когда, сидя все на том же балконе, кто-то из коллег назвал парня Русланом, и тот откликнулся, Даня понял, что ему напиздели. В качестве извинения кареглазый отвёл его в одну из приватных комнат, поцеловал и даже разрешил оставить пару ярких засосов на шее. А перед тем как отправить рыжего домой, протянул салфетку с его телеграммом. В этот раз аккаунт был правда настоящий.       Сегодня днём Даня получил сообщение от Тушенцова с просьбой забрать его после работы около двенадцати.       У клуба черная ауди, которую он даже помыл, стояла уже в одиннадцать. На переднем пассажирском сиденье лежал букет черных роз, потому что в переписке шатен успел проговориться, что это — его любимые цветы.       Уйдя в свои мысли парень не услышал, как открылась дверь, но слова: «Не стоило, Дань, но спасибо» и короткий чмок в щёку он точно почувствовал.       — Тебя домой? — выезжает со стоянки на трассу, начиная набирать скорость.       — Нет, — на лице шатена появилась хитрая ухмылка, — Мы едем к тебе, Дань.       — Даже так? Снежная королева оттаяла?       — Замолчи, — отворачивает голову к окну, наблюдая за начавшимся дождем.       Даня улыбнулся слабо, бросил взгляд голубых глаз на чужие ноги, и, переключив передачу, ускорил движение. Рев машины был слышен даже сквозь громко играющую мелодичную песню, но вовсе не отвлекал, наоборот — накалял не без того напряженную атмосферу.       Тушенцов садится поудобней, тянет руку к чужому паху и касается сквозь грубую ткань спортивок, надавливая на чувствительное местечко. Прикусывает губу и хитро карими глазами играет, когда слышит в ответ сдавленное дыхание.       — Потерпеть не можешь? — с небольшой хрипотцой задает вопрос тот, — Сам морозил меня целую неделю, а теперь ластится.       — Еще одно слово и я передумаю.       Конечно, Кашин понимал, что Тушенцов специально пытается занять ведущую позицию. Сделать вид, что эту игру ведет только он. Иронично.       Эти мучения в виде руки, которая с удовольствием дразнит, заканчиваются, когда оба оказываются в просторном помещении какого-то отеля. Все-таки, Данила не дурак, чтобы водить к себе домой практически незнакомых людей. Руслану же далеко все равно.       Татуированные руки крепко обхватывают талию, пока губы сталкиваются в поцелуе, где каждый готов съесть друг друга полностью. Рыжеволосый дышит тяжело, непроизвольно толкается бедрами в чужие, прижимает как можно ближе к себе, чтобы между ними не осталось даже маленького пространства.       Руслан мычит довольно, жмурится, когда его губы кусают и изводят до маленьких капель крови. Позже, они наверняка будут щипать. В особенности, после того, как нижнюю губу оттягивают и смотрят прямо в глаза. Да, это по-блядски, мать твою.       — Почему ты решил сдаться, а? — нарушает тишину Кашин, попутно стягивая чужую объемную толстовку и откидывая в сторону. Его глаза тут же заблестели на открытый вид, — Устал притворяться недоступным?       — Решил, что если не дам я, то тебе никто больше и не даст, — Руслан пожимает плечами, делает пару маленьких шагов навстречу, а тело обдает приятной прохладой, которая контрастирует со жгучим жаром напротив, — Считай, это либо благотворительность, либо чувство жалости. Что больше привлекает?       Данила сдерживает довольную улыбку. Он никак не может понять, почему его всегда привлекают именно такие — грубые, своевольные, неподвластные. Словно в нем просыпается что-то непонятное, которое стремиться подчинить. Заткнуть этот непослушный характер.       И Данила понимает, что сделает это с ярчайшим удовольствием.       — Благотворительность — это всегда хорошо, — хватает того за бедра, приподнимает над полом и заставляет обхватить себя, прижимая спину Тушенцова к твердой поверхности стены, — Ты со всеми так общаешься или только со мной?       — Самовлюбленно думать, что только с тобой, когда на земле так много людей… — охает от удивления, но послушно держится ногами за чужой торс, аккуратно положив руки на широкие плечи, — Ты просто меня бесишь.       — Поэтому ты сейчас так сладко подо мной выгибаешься? — вполголоса выдает Кашин, когда целует манящую выпирающую ключицу и замечает, как судорожно начинает учащаться дыхание Руслана и как спина призывно выгибается вперед, — Потому что бешу.       Кареглазый держится еще крепче, утыкается носом в чужую грудь и прикусывает губу, чтобы не издать лишних звуков, когда такие длинные и широкие пальцы грубо сжимают упругие ягодицы. Будто этот рыжий знает каждую его эрогенную зону и самые тайные желания.       — За то, что ты ахуенно выглядишь, можно простить твое хуевое развитие, — хмыкает хитро. Выводит. Хочет довести до крайней точки кипения.       Потому что Руслан не может иначе. Ему нужны эмоции, кровь, следы, боль, крики. Нежность и прочая чувственная приблуда только для начинающих парочек, которые никогда не имели никаких интимных связей. А Данила выглядит так, словно сможет дать ему все то, о чем он так долго размышлял.       Кашин бросает того на кровать, нависает сверху, смотрит, как голодный хищник на очередную жертву. Медленно стягивает чужие джинсы, которые итак хорошо обтягивали такие аппетитные ляжки, чтобы посмотреть на голую и… гладкую кожу.       — Это генетика! — моментально оправдывается вдруг покрасневший шатен.       В ответ слышит лишь тихий смех. Пальцы медленно разминают доступные участки кожи, мнут ляжки, бедра, а губы проходятся по груди, переодически опускаясь вниз — на впалый живот. Тушенцов дышит сбивчиво, откидывает голову назад и не знает, куда деть собственные руки.       С одной стороны, хочется взять рыжие волосы, почувствовать их мягкость, но с другой… помучать и до последнего не выдавать себя перевешивает все.       Дане же это вовсе не нравится. Кусает за косточку бедра, удовлетворено слышит всхлип сверху и опускается ниже. Закидывает ноги себе на широкие плечи, целует нежную кожу и грубо сжимает. Будто нашел для себя отдельный уголок удовольствия в виде привлекательных частей тела Тушенцова.       Бросает взгляд голубых глаз наверх, натыкается на карие, которые потемнели настолько сильно, что стало даже не по себе от этой заманчивой темноты. Хотелось нырнуть в этот омут мелкого чертенка.       Снимает с себя верхнюю одежду, мешающую сейчас особенно сильно, оголяя торс. Видит пытливый интерес и тут же наклоняется к красному лицу, чтобы оставить мелкий поцелуй на щеке.       — Я даже не начал, а ты уже дрожишь и всхлипываешь, — говорит прямо на ухо, прикусывая мочку, — Раздвинь для меня ножки, малыш.       Дыхание замирает. Руслан смотрит снизу вверх, его брови надламываются, губы приоткрыты. Но он тут же опомнился и привел свой вид в порядок, чтобы держать образ непокорного. Его так просто не сломить.       — Пусть это твои шлюхи делают, которые перед тобой жопой виляют каждый день, — отвечает прямиком в лицо.       Шатен не успевает опомниться, как оказывается на животе, чувствует лишь, что бедра подняты вверх, от чего появляется легкая боль в районе поясницы, и руки заломили за спиной, не давая ими даже немного пошевелить в качестве протеста.       — По моему, передо мной жопой виляешь пока только ты.       Шлепок.       Руслан прикрывает глаза, утыкается лбом в мягкую простынь одеяла и тихо выдыхает. По новой прикусывает губу, хотя ножки непроизвольно расходятся в разные стороны, демонстрируя прекрасный вид.       Белье стягивают, отбрасывают на пол, а крепкие руки трогают все — начиная от волос, заканчивая ягодицами. Пару поцелуев в спину и еще один размашистый шлепок, оставляющий после себя красную отметину в виде ладони. Руслан не выдерживает и протяжно стонет. Зажмуривает глазки и подставляет задницу ударам, только не учитывает траекторию — врезается прямо в чужой напряженный пах, от чего тело прошибает током.       — Сучка, — тяжелый выдох сзади, после которого Кашин хватает Руслана за каштановые волосы и тянет назад, чтобы приподнять его голову и заставить не заглушать такие идеальные звуки, которые хочется слушать на повторе.       Создает трение между телами. Ощущение упругих половин только сильнее сводит с ума и развязывает руки, чтобы просто взять и насадить упрямого паренька на себя. Показать, как нужно правильно двигаться и доставлять удовольствие. Затмить всех прошлых партнеров, что он, естественно, и сделает.       Замечает, как кареглазый тянет руку назад, ведь хочет, в кои-то веки, снять чертовы спортивки и приступить к делу. Только Данила не позволяет, заламывает повторно обе руки, пока самостоятельно свободной рукой освобождает себя от лишней ткани.              Благо, в кармане уже находился нужный тюбик, с которого он, не жалея, выливает жидкость на чужую промежность. Толкается одним пальцем и наклоняется, чтобы отвлекающее чмокнуть в поясницу.       — Такой ты медленный… — возмущается Тушенцов, который спокойно принимал в себя фаланги, ведь позаботился обо всем сам. Он же умный парень, знал куда и на что едет.       — Ты примешь от меня все, — еще один шлепок, пока внутри двигаются уже три пальца, растягивая как можно больше. Раздвигает их и слышит резкий стон, случайно вырвавшийся из уст снизу. Все-таки, нашел, — Да и думаю, что не в твоем положении так выебываться.       Вытаскивает с хлюпающим звуком, тянется к своему телефону, что лежал совсем рядом. Включает камеру и ставит напротив, от чего Тушенцов может увидеть себя во всей красе — красные щеки и уши, почти черные глаза от возбуждения, растрепанные пряди волос, красные отметины на шее… Когда, блять, этот рыжий уебок успел их оставить?       — Ты совсем ахуел? — тот возмущается и пытается дергаться, чтобы как можно быстрее убрать камеру, только ему одним движением напоминают одно — бесполезно.       Кашин направляет истекающую розовую головку в промежность, крепче держит кисти с татуировками, а второй сжимает волосы шатена, чтобы точно не дать ему отпустить голову вниз и скрыться от объектива. Хочет, чтобы Тушенцов видел, как он работает сзади — как напряжен торс, как широкие плечи слегка сутулятся и рыжие взмокшие от пота пряди прилипают ко лбу.       Руслан сопротивляется, пытается отвести бедра и мычит. Но когда продолговатый и широкий член помещается в него полностью так резко, может лишь вскрикнуть и закатить глаза, выгибаясь в спине.       Втягивает непроизвольно живот и разводит ножки шире, что играет на руку и самому Дане, который тут же начинает двигаться быстрее.       — Блять! Даня! — задыхается, но кричит, подставляя зад к размашистым толчкам.       Руки болят от неудобного положения и сильной хватки, и Даня будто слышит его, раз отпускает и позволяет опереться на локти.       Шлепает, наблюдает, как у шатена буквально краснеет все, а член так идеально пропадает в чужих округлостях.       — Сучка, кричи еще, — издает звуки, похожие то ли на рык, то ли на низкий стон, — Может и другим покажешь, как я тебя бешу.       По коже бегут мурашки, а рот все не затыкается. Ему не хотелось переставать так истошно кричать даже на секунду, особенно после того, как рыжеволосый стал грубо попадать в сторону чувствительной точки.       Особенно после того, как рыжеволосый отпустил чужие волосы и сжал татуированную шею своей шершавой ладонью, перекрывая доступ к кислороду.       — Еще!... — хнычет и пытается толкаться в ответ, виляя бедрами в разные стороны, чтобы точно обходить каждую часть члена, — Даня… Даня, бля!       Шатен глотает ртом воздух, когда голубоглазый заставляет его лечь полностью животом на кровать. Поворачивает лицо в сторону Данилы, чтобы понять, что творится в этой башке. Только его ногу задирают вверх, а вторую оставляют лежать.       Изогнутая спина, выпирающая задница, тонкая талия — то, что долго представлял Кашин каждую ночь, ложась спать.       Кладет руку с чернильным рисунком на ягодицу, сжимает ее и сам губы приоткрывает, выдыхая с неким чувством победы.       Сломал, подчинил, выебал.       — Только посмотри на себя, — вновь берет за шею, поворачивает в сторону камеры, — Как ты по члену моему течешь, шлюха.       Он входит во всю длину, растягивает и вдалбливает в постель. Она скрипит, бьется о, наверняка, тонкую стенку. Кареглазый сжимает костяшками белую простынь, закатывает глазки и стонет сладко, протягивая каждую гласную.       — Кончи в меня… — шепчет и тут же утыкается покрасневшим носом в подушку, но его лицо поворачивают и смотрят прямо в глаза своими потяжелевшими голубыми.       — Че сказал?       Руслан не в силах повторить. Чувствует лишь, как Даня позу меняет, что теперь Руслан лежит на спине и ножки дрожащие закидывает на его торс, пока тот сверху нависает.       Движение повторяются. На веснушчатом лице текут маленькие капли пота, руки шатена хватаются за крепкую спину рыжеволосого — оставляют там множество красных отметин в виде царапин, которые будут жечь. Бедра двигаются так быстро и глубоко, что кажется, Тушенцов сейчас сойдет с ума. Стонет в чужое ухо, выдерживает еще пару жестких толчков и обильно кончает на животы даже без прикосновения рук к собственному члену.       — Даня! — кричит, хватается рукой за рыжие волосы и сжимает, пока карие глаза зажмуриваются, а тело отправляется в какой-то отдельный секундный экстаз.       Кашин дышит загнанно, привычный грубый темп сменяется на нестабильный. Вырывается из чужих касаний, приподнимается, при этом закидывая излюбленные ножки к себе на шею. Делает пару завершающих толчков и изливается внутрь. Прикрывает глаза и откидывает голову назад, особенно ощущая, как его сжимают узкие и теплые стенки.       Выходит, следом подмечая, как белая вязкая жидкость стекает вниз по ягодицам, от чего на хитром лице появляется чеширская улыбка кота.       — Такой видос должен рядом с картиной «Мона Лизы» находиться, — берет телефон и выключает запись, тут же падая рядом с парнем, который до сих пор пытается вернуть нормальное дыхание.             — Удаляй! — приходит в себя и хочет вырвать с рук Данилы компромат, — Удаляй при мне.       — Тебе закину, как напоминание о лучшем сексе в твоей жизни, — посмеивается, убирает мобильник в сторону, попутно хватая Руслана за затылок и целуя в щеку, чтобы хоть как-то усмирить пыл.

***

      На следующий день, открывая голубые глаза и слегка щурясь от яркого солнечного света, Данила понимает, что Руслана рядом вовсе нет.       Тянет руку к смартфону, видя пару непрочитанных сообщений. cmhell норм ебешь в клуб можешь не ехать, я уволился //;) может увидимся еще земля круглая все дела бывай ток видос скинь, ты обещал