Замолчи, Комаэда

Руки с силой толкнули еле удерживающуюся тушу на своих дрожащих двух в стену. В комнате было настолько темно, хоть глаз коли. Главное случайно не удариться и не врезаться во что-нибудь. Сегодня скорая вряд-ли приедет быстро. — Ай! Аккуратнее нельзя?! — послышался возмущённый возглас. Наверное вы спросите: «А что собственно происходит?» Вот и сам Нагито, виновник начала сего торжества до конца не понимал. Он лишь чувствовал тяжёлое, сбитое и опаляющее его шею дыхание. Оно готово было свести его с ума, если не уже. Тёплые и крепкие мужские руки свободно гуляли по всему телу и трогали там где только можно и нельзя. Однако, в случае Комаэды, нет таких зон со статусом «не трогать». А чужое возбуждение, что вызывающе упиралось в его бедро, заставляло тело подрагивать ещё сильнее. Вот уж угораздило его так крупно попасть. Нагито уже тысячу раз успел пожалеть о том, что позволил себе отпустить глупую шутку об их "особенных" отношениях за столом при всех знакомых, которые там сидели. Потому что злое выражение лица Хаджиме надо было видеть в тот момент. Комаэде казалось, стоило им остаться наедине и Хаджиме точно задушил бы его, ведь тот просто ненавидел такого рода шутки. По сути так и должно было быть, как и всегда, но... сейчас происходило то, что происходит в данный момент. Нагито не ожидал, но был не против, совсем не против, он просто удивлён, и не до конца верил, что это действительно происходит. — Нет, нельзя, — прозвучал тихий шёпот, похожий на змеиное шипение. Хоть Нагито и не видел, но готов был поклясться всем, что слышал в голосе эту чёртову, гадкую ухмылку. Так и хотелось врезать по самодовольной роже парня, который в данный момент раздражал своей наглостью и самоуверенностью, но всё же пришлось сдерживаться от своего порыва. Руки шатена крепко сжали талию Комаэды, заставляя того удивлённо охнуть и распахнуть свои серые очи шире. Что-то горячее и мокрое, но такое приятное коснулось шеи седовласого. Нетрудно было догадаться, что это язык. Парень прошёлся им от самого основания шеи до скулы, оставляя после себя мокрую дорожку, состоящую из прозрачной слюны. Нагито подавился воздухом. Сердце бешено стучало, а низ живота сводило приятной судорогой. — Ненавижу тебя...— тихо прошептал Комаэда, прикрывая свои глаза и опуская голову на чужое плечо. — Ты сам виноват, и вообще, разве ты не этого хотел? — Хаджиме прижался губами к его шее со светлой кожей и оставил краснеющий засос, который вскоре превратится в багровую отметину. После чего отступив немного места от своего деяния, прикусил кожу, вызывая этим тихое, но недовольное мычание со стороны своего друга. — Но я же не думал, что...— Нагито даже не успел договорить, как его уже перебили. — Верно. Думать–это не про тебя, — Хаджиме самодовольно усмехнулся и запустил свою руку под футболку Комаэды. Дотронувшись до плоского живота, он почуствовал, как тот ещё больше втянулся. — Я тебе сейчас врежу, уёба скотоводсткая! — Это ты себя сейчас скотом назвал? — Нагито чуть не задохнулся от возмущения из-за такого глупого комментария. Он хотел было уже гневно ответить на колкие слова, но его нагло заткнули чужие горячие губы. Хаджиме поднялся рукой выше и слегка погладив грудь светловосого, а другой рукой скрутил один из сосков, выбивая громкий стон прямо в губы. Нагито в свою очередь схватил губу шатена зубами и прикусил её, чувствуя сразу же после этого металлический привкус на языке. Хаджиме, спустя несколько мгновений, с тихим рыком отстранился от уст Нагито. Ещё некоторое время между ними тянулась тоненькая нить смешанной слюны, но в конечном итоге всё же оборвалась. Шатен стоял без действий ровно минуту, всматриваясь в слегка недовольные серо-зелёные глаза напротив, которые буквально источали сильное желание, и были готовы обжечь своим огнём или же сжечь до тла. Не выдержав, Комаэда завёл руку за затылок Хинаты, хватаясь за тёмные колючие волосы и прижался к его мягким губам, сминая их в немного грубом, но страстном поцелуе. Низ живота буквально обливался кипятком, а в штанах становилось уже довольно тесно. Всё ещё не отрываясь от чужих губ, Комаэда потёрся своим возбуждением о бедро Хаджиме, но тот сразу же отстранился. Нагито жалобно простонал. — Ведёшь себя очень неподобающе, Нагито Комаэда, — склонившись, шёпотом проговорил шатен, опаляя ухо светловосого своим горячим дыханием. Не дав ничего ответить на свою реплику, шатен резко развернул друга, грубо впечатывая его своим телом лицом к стене. Нагито почуствовал, как стоящий колом член упёрся ему в зад и лишь от этого сильнее заводился, хотя казалось бы, что уже некуда больше. К шее снова припали горячие губы, выцеловывая каждый дюйм. Ноги постепенно теряли свою функцию устойчивости, а голова шла кругом. Хаджиме качнул бёдрами вперёд. Ощутив толчок сзади, Комаэда шумно вздохнул и прогнулся в спине. —Блядство...— хриплым голосом, произнёс светловосый, опуская свою голову вниз. Хината вновь обронил недобрый смешок. Потихоньку это начинало выводить из себя Комаэду. Схерали ему так весело? А, ну, конечно, ведь это он сейчас домогается до него. Хотя, если быть с вами честными, то не похоже это на домогательство. Только если с обеих сторон. Вдруг шатен отстранился и светловосый разочарованно вздохнул, больше не чувствуя тепла его тела рядом. Глаза более менее привыкли к темноте, поэтому повернувшись, он увидел, как тот уже выходил из комнаты. — Ты куда? — негромко спросил Комаэда, однако же никакого ответа на вопрос не последовало и дверь закрылась. Нагито скатился по стене не в силах больше стоять на трясущихся от возбуждения ногах и задрал голову наверх, смотря пару секунд на скучный потолок, а после медленно опустил её вниз, устремляя взгляд на свои руки и внимательно рассматривая в темноте, будто видит их впервые. Непослушные белоснежные локоны спали вперёд, закрывая лицо. Посидев ещё некоторое время так, он услышал над собой голос. Подняв голову, Комаэда устремил свой взгляд на Хаджиме, что в руке держал небольшой бутылёк со смазкой. — Ты чё приуныл то? — Хаджиме присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с Нагито и взглянул в его глаза, стараясь поймать ответный взгляд. Тот, естественно, на секунду встретившись, сразу же отвёл его. Хаджиме недовольно нахмурился. Он приоткрыл губы, чтобы что-то сказать, но Нагито не дал этого сделать. Он толкнул двумя руками его вперёд, заставляя упасть на пол, и ударившись головой с глухим стуком, громко охнуть. Но эта боль — ничто, когда Хаджиме чувствует вес, давящий на его бёдра и упирающиеся ему руки в грудь. Комаэда подёргал край футболки Хаджиме, как бы намекая этим избавиться наконец-то от неё. Тот совсем не сопротивлялся его просьбе и быстро стянул с себя лишний элемент одежды. Нагито смотрел на него темнеющим от возбуждения взглядом, и в следующую секунду его руки опустились на пряжку ремня, с характерным звоном расстёгивая её. Он немного привстал с чужих бёдер и стянул до коленей тёмные джинсы. Хаджиме чаще задышал и закусил нижнюю губу, смотря из под подрагивающих ресниц на парня напротив. Но вместо продолжения, Нагито просто встал с него. Хаджиме с явным непониманием взглянул на него, а после наконец до него дошло, когда тот протянул ему руку, дабы помочь встать. Они всё ещё находились на полу, а это не очень удобное место для таких занятий. Довольно быстро они переместились на кровать. Крепкие руки, прижали тонкие запястья Нагито к матрасу. Нагито не спортивлялся, а покорно лежал и ждал инициативы от парня, который сейчас нависал над ним. Хаджиме буквально сорвал с него футболку и припав ртом к тонкой коже на острых ключицах, начал безжалостно кусать её. С губ Нагито срывались стоны, а после с его стороны почувствовалась лёгкое сопротивление. Оставив последний укус, Хаджиме наконец-то оставил бледную кожу в покое и спустился губами ниже. Пару раз его губы мазнули по впалому живота, а после он уткнулся носом в очевидный бугорок на штанах Нагито. Член уже болезненно изнывал от скованности одеждой и недостатка внимания, но Нагито ничего не мог сделать. Его руки обездвижены и всё что он может, только жалобно скулить и умолять о продолжении. Но так унижаться пока что было не в его планах. Хаджиме решил больше не медлить, и одним рывком стянул с него штаны вместе с боксерами. Разгоряченную плоть обдал слегка прохладный воздух, создавая контраст. Нагито томно вздохнул и посмотрел в глаза Хаджиме. Тот, как назло, тоже смотрел на него, не отрываясь ни на секунду. Пристально изучал, будто хотел найти там какие-то сокрытые тайны. Ладно, это сейчас явно не в его интересах было. Хаджиме отстранился от него и встал с кровати. Нагито чуть приподнялся, чтобы было удобнее проследить, что тот собирался сделать, но в следующую секунду, он почуствовал грубую хватку на своих волосах. Комаэда вскрикнул, когда рука Хаджиме сильно дёрнула его за волосы, пододвигая к своему паху. Нагито исподлобья кинул на него взгляд, как бы говоря этим, что не собирается этого делать. Не то чтобы ему не хотелось...чисто из вредности. Но, господи, кто его спрашивает? — Бери, — приказал Хаджиме и надавил на его нижнюю губу. Долго сопротивляться у Нагито не получилось, поэтому он просто послушно взял, налившуюся кровью головку в рот и обвёл её несколько раз языком, после чего с громким чмоком вытащил изо рта, выбивая хриплые вздохи прямиком из груди Хаджиме. Эти действия он повторил несколько раз, после чего попытался взять глубже, расслабив горло. Нагито старательно двигал головой и брал всё глубже и глубже, но когда Хаджиме сам толкнулся ему в горло, то подавился и закашлялся. Хаджиме отстранил его голову от своего органа, а после толкнул обратно на постель. Он взял баночку лубриканта и выдавил себе на пальцы, после чего без какого-либо предупреждения ввёл их в нутро друга. Нагито вскрикнул и сжался от боли в своё заднем проходе. — Я ненавижу, просто ненавижу тебя, — хныкал он в подушку, ощущая, как чужие пальцы двигаются внутри него. Пока что это приносило только боль, но он знал, что скоро это пройдёт. Хаджиме лишь посмеялся на это нытьё своего друга и растягивал его уже более аккуратно. Постепенно хныканья сменились блаженными стонами и Хаджиме понял, что тот уже вполне готов. Хаджиме вытащил пальцы из него, Нагито захныкал от ужасного чувства пустоты внутри. Шатен тщательно смазал свой орган и приставил его ко входу Нагито, после чего чуть надавив, небрежно толкнулся вовнутрь. Неаккуратными и размашистыми толчками он толкался в тугие стенки, наконец входя до упора. Эти действия конечно приносили боль Нагито, отчего тот вскрикивал и хныкал в подушку, а ещё кидал какие-то оскорбление в его сторону. Хаджиме же делал это специально, ему нравилось наблюдать за его реакцией. — Замолчи, Комаэда, — тихо произнёс он и в наказание с силой шлёпнул того по ягодице. На коже сразу же расцвёл красный отпечаток ладони. Глядя на это, у шатена улыбка сама полезла вверх. Всё же не желая быть слишком жестоким, Хаджиме решил подождать некоторое время, давая Нагито хоть немного привыкнуть к размерам, которые так-то были не малые. Спустя минуты две-три, когда стенки уже не сжимали его так плотно, Хаджиме начал толкаться, с самого начала задавая ритм своих движений. Комната заполнилась стонами и шлепками кожа о кожу. Хоть и хотелось бы растянуть этот момент на подольше, всё же этой близости не суждено было длиться слишком долго. Подобрав нужный угол, Хаджиме начал толкаться исключительно в этом направлении. Нагито извивался под ним, протяжно стонал и хватался за широкую спину Хаджиме. Голова уже давным-давно ничего не соображала, какое-либо мышление приступилось сильными чувствами. Нагито кончил первым, обильно излившись себе на живот, Хаджиме последовал его примеру, предварительно сделав ещё пару толчков. Он аккуратно вышел из него и лёг рядом на соседнюю подушку. Вместе с возбуждением, пелена более менее спала, возвращая какой-никакой рассудок. Оба лежали и молчали, переваривая то, что случилось между ними. Из приоткрытого окна доносились звуки улицы: как проезжали машины, весело общались какие-то люди, и вопль котов, которые решили устроить бой не на жизнь, а на смерть. Первым молчание нарушил Хаджиме своим вопросом: —Ты как? Нагито приподнял голову с постели, пару раз поморгал и тяжело вздохнул. — А не видно? Просто замечательно. Спасибо, что поинтересовался, — откинувшись обратно на подушку, проговорил Нагито. Хаджиме так и не понял было это сказано с сарказмом или нет. Ведь судя по интонации — да, а по его довольному лицу не скажешь, что ему было плохо.