Рождественский лейтмотив

      На одной из немногих тихих улиц находился величественный особняк. Всего через пару дней здесь должен был состояться зимний бал, который взялся организовывать Хван Хёнджин. Эта идея так долго крутилась в его голове, что, однажды, он просто выдал фразу: "Хочу устроить зимний бал."       Под "хочу устроить" он, разумеется, имел в виду, что все приглашенные гости автоматически становятся его рабочей силой. В основном это были сами мемберы и их близкие друзья.       Хван расхаживал по залу со строгим видом, держа руки за спиной. Он ловко раздавал всем задания, попутно критикуя за отсутствие энтузиазма. — О, Господи, с кем мне приходится работать, — он замахал руками перед лицом. — Сделайте более счастливые лица! Смотреть больно, — рука легла на сердце. — Я бы посмотрел на твоё лицо, если бы ты переносил эти стеклянные штуковины, — сказал Хан, медленно перебирая ногами, пока со второй стороны кряхтел Минхо. — Штуковина - ты, а это хрустальные фигуры! — он подошёл к одной из них и посмотрел, грустно сдвинув брови. — Он не хотел тебя обидеть, маленькая моя.       Всего фигур было двенадцать. Они были расставлены по всему периметру помещения, олицетворяя собой двенадцать месяцев в году.       В действительности, Хёнджин приложил не мало усилий, пока искал, покупал, заказывал и договаривался с арендаторами.       Пока остальные носились по залу с коробками, вазами, цветами и прочими украшениями, Юна с Чаном и Чанбином развешивали омелу в нишах. Девушка забралась на высокую лестницу, аккуратно примеряя веточку. — Пресвятая Дева Мария, пожалуйста, слезь и дай сделать это мне! — взмолился Чан, смотря на то, как Юна поднялась ещё на две ступеньки выше. Она посмотрела на парней вниз. — У вас двоих больше шансов, если что, меня поймать, — девушка подмигнула и перевела взгляд на Бина. Тот смотрелся в зеркало напротив, демонстрируя мышцы. Она закатила глаза. — Ну или нет, — засмеявшись, Юна продолжила свою работу. — Бин! Держи, кому говорят, — Чан пихнул того ногой. — Да держу я. Держу, вот видишь? — мужчина схватился за стремянку, не рассчитав своей силы. Лестница пошатнулась, и Юне пришлось сильнее ухватиться за неё. — Твою мать! — выкрикнула она. — Юна?! Ты в порядке? — Чан сразу запаниковал, его сердце чуть не выпрыгнуло из груди от страха. Девушка отдышалась. После посмотрела сначала на Бина, а потом на Чана с очень недовольным видом. Очень злым видом. — Сейчас приклею этот несчастный веник, спущусь и надаю обоим по тыкве! Бин растерялся, медленно отстранился от стремянки и плавно стал удаляться от злобного взгляда подруги. — Пойду проверю, как там Сынмин с Чонином у хрустального замка с алкоголем, они ведь малыши, вдруг что.       Две пары глаз проводили Чанбина тяжёлым взглядом, а тот несколько раз поклонился, лениво помахав ручками, и скрылся за большим рождественским деревом.