Гарри Поттер и Дары Смерти

Сегодня Гарри проснулся не от лучей яркого  летнего солнца, а от Рона, толкающего его в бок. – Эй! - возмутился Гарри, открыл глаза, и нацепил очки – Проснись Гарри, сегодня свадьба Билла и Флер! Мама просила тебя разбудить. Наконец привстав с кровати сонный Гарри поплелся в ванную. Наконец то умывшись и приведя себя в порядок парень вышел из комнаты к зевающему, но уже одетому, Рону. На кухне была Миссис Уизли и Гермиона. Они копошились, готовя завтрак. Немного позже после Гарри и Рона на кухне появилась Джинни, затем все остальные Уизли. Не было только Элис – Где же Элис? Завтрак уже почти готов.. - пробормотала Молли – Я будила ее! - сразу оправдалась Джинни - она только кивнула и снова уснула! – Я пойду, еще раз разбужу ее - вызвалась Гермиона, и ушла вверх по лестнице в комнату девочек Десять минут спустя по лестнице спустилась слегка нахмуренная Гермиона и сонная Элис. Она умылась, причесалась, но вышла в пижамной футболке и шортах, зевая. Гарри улыбнулся. Почему то у него каждый раз екало сердце, когда Элис появлялась в поле зрения. – Всем доброе утро.. - пробормотала Элис, опять зевнув. – Не выспалась? - ухмыльнувшись спросил Фред – Отстань. - отмахнулась от него Элис и опустилась за стол рядом с Гарри. У Элис со всеми Уизли были какие то теплые и семейные отношения. Гарри знал, что та, как рассказывал Рон, довольно часто была у них в гостях. Без приглашения не появлялась, сначала отправляла письма Рону примерно с одним и тем же содержанием «Я опять поссорилась с мамой. Можно к вам?». Рон говорил что та появлялась на пороге хмурой и слегка напряженной. Сам Гарри представлял как Молли обеспокоено спрашивает что да как, а Элис разъяренно рассказывает про ссору с матерью, гневно объясняя в чем та не права. Это было в ее духе. Эмоциональная, своенравная и такая им любимая Элис. Казалась одна только Элис не понимала, что он ее любит. Рон и Гермиона давно, на святочном балу, это поняли.

***

В три часа дня Гарри и Рон стояли около разбитого в фруктовом саду огромного белого шатра, ожидая появления свадебных гостей. Гарри принял приличную дозу Оборотного зелья и был теперь двойником рыжего мальчика  магла из соседней деревни - волосы его Фред позаимствовал с помощью Манящих чар. Идея состояла в том, чтобы обратить Гарри в «кузена Барни», а многочисленные Уизли должны были поддерживать эту легенду.   Мальчик был немного полнее Гарри, а поэтому тот испытывал некоторые неудобства, находясь в своем парадном костюме. Все Уизли, в том числе и Гарри, принявший обличие кузена Барни, были заняты делом, помогали гостям занять свое место. Фред любезничал с француженками, Джордж занимался старушками, Гарри сопровождал пожилую пару, а Рон мучился, находясь в обществе своей тети Мюриэль. – И волосы у тебя слишком длинны, Рональд, я тебя сначала за Джиневру приняла.  Доносились обрывки ее монолога. Гарри закончил со своими подопечными и подошел к Рону. – О, а ты кто такой? - гаркнула тетя Мюриэль, завидев Гарри – Ах, да, тетя Мюриэль, познакомьтесь, это кузен Барни. - произнес Рон – Еще один Уизли? Вы плодитесь, как гномы. А Гарри Поттер тут имеется? Я надеялась познакомиться с ним. Я думала, он ваш друг, Рональд, или вы всего-навсего хвастались? – Нет… просто он не смог приехать… – Хмм. Нашел предлог, чтобы увильнуть? Ну, значит, не такая он бестолочь, какой выглядит на газетных снимках. Я только что научила невесту, как ей лучше носить мою диадему! — сообщила она Гарри. — Гоблинская работа, знаете ли, хранилась в семье веками. Девочка она красивая, но все же француженка. Ну ладно, ладно, Рональд, найди для меня место получше, мне всетаки сто семь лет, я не могу долго стоять на ногах. Через несколько минут Гарри и Рон стояли около стола с напитками, довольствуясь минутами отлынивания от работы.  – Мюриэль - это какой-то кошмар - жаловался Рон - раньше приезжала к нам на Рождество, потом перестала после удачной шутки близнецов. Отец говорит, что она выпишет их из завещания. Ух ты.. - прибавил он, глядя на Элис и Гермиону появившихся на горизонте. Гарри сдержался, что бы не открыть рот. На Гермионе было сиреневое развевающееся платье, туфли на высоком каблуке, гладко расчесанные волосы ее сияли. Элис была одета в длинное бордовое платье без рукавов, на ногах черные каблуки, волосы аккуратно лежат на плечах, образ дополняли золотые украшения на шее и руках. – Роскошно выглядите. - первый опомнился Рон – Как и всегда. - поправив свои локоны отозвалась Элис. – Мюриэль с тобой не согласится. - сказала Гермиона - "Боже! Это Элисина и магловка?" А затем "У лохматой плохая осанка и костлявые лодыжки" – Да не слушай ты ее, Гермиона! Она всем грубит.. - сказал Рон – Вы о Мюриэль говорите? — спросил Джордж, вышедший с Фредом из шатра. — Да, мне она сказала, что у меня уши какие-то кривые. Старая сова. Жаль, дяди Билиуса больше нет, вот кто умел повеселиться на свадьбах. — Это не тот, который повстречался с Гримом, а ровно через сутки умер? — поинтересовалась Элис, вспоминая рассказ Рона на третьем курсе. – Ну да, под конец у него появились кое-какие причуды, — признал Джордж. – Зато до того, как помешаться, он был душой любого свадебного пира, — сказал Фред. — Выпивал целую бутылку огненного виски, а после выскакивал на танцевальный настил, подбирал подол мантии и начинал вытаскивать букеты из… — Да, человек и вправду очаровательный, — признала Гермиона Им было так весело, что никто не заметил запоздавшего гостя — темноволосого молодого человека с большим кривым носом и густыми черными бровями, — пока он не протянул свое приглашение Рону и не сказал, уставясь на Гермиону: – Прекрасно выглядишь. – Виктор! — завопила она и уронила свою расшитую бисером сумочку, ударившуюся о землю с громким стуком, нисколько не отвечавшим ее размерам. Торопливо подняв сумочку и покраснев, Гермиона сказала: — Я и не знала, что ты… господи… как приятно тебя видеть… Ну как ты? –  Как это ты здесь оказался? - угрюмо спросил Рон – Флер пригласила, — приподняв брови, ответил Крам. - привет, Элис - добавил он, завидев светловолосую – Привет, Виктор - улыбнулась ему Элис.  Гарри на мгновение почувствовал укол ревности. Слегка раздраженно пожал руку Краму и поспешил проводить его до свободного места – Твой друг мне, похоже, не обрадовался, — сказал Крам, когда они вошли в уже наполненный людьми шатер и, взглянув на рыжие кудри Гарри, добавил — Или он родственник? – Двоюродный брат, — пробормотал Гарри, однако Виктор его уже не слушал, обернувшись назад он со щурился, глядя на Элис – Элис очень красивая. Твоя подруга? - спросил он у Гарри – Да. - четко ответил Поттер - и нее уже есть поклонник. Ревнивый такой. Крам хмыкнул. – Какой смысл, — сказал он, — быть всемирно известным игроком в квиддич, если всех красивых девушек уже разобрали? На этом их недолгий разговор закончился, Гарри проводил Крама на свое место и ушел к Рону, Гермионе и Элис. Они заняли свои места — во втором ряду, прямо за Фредом и Джорджем. Гермиона казалась чуть-чуть порозовевшей, уши Рона попрежнему алели, Элис зевнула Просидев несколько мгновений в молчании, Рон прошептал Гарри: — Видал, какую идиотскую бородку он отрастил? Гарри хмыкнул  Нагретый солнцем шатер наполнили трепетные предвкушения, негромкий говорок сидевших в нем людей время от времени перемежался вспышками возбужденного смеха. По проходу прошли, улыбаясь и кивая родственникам, мистер и миссис Уизли. Мгновение спустя в дальнем конце шатра возникли Билл и Чарли, оба в парадных мантиях и с большими белыми розами в бутоньерках; Фред залихватски присвистнул, заставив кузинвейл захихикать. Зазвучала исходящая, казалось, прямо из золотистых шаров музыка, и все смолкли. – Нечего себе.. - выдохнула Гермиона, обернувшись на вход. В проходе появились месье Делакур и Флер. Флер словно плыла, месье Делакур подпрыгивал на ходу и радостно улыбался. На Флер было совсем простое белое платье, казалось, источавшее сильный серебристый свет. – Не дурно. - ухмыльнулась Элис, смотря на француженку После завершения венчания все гости поднялись со своих мест. Кто то пошел на танцпол, кто то поздравлять молодожен.  – Надо пойти поздравить их. - сказала Гермиона, приподнимаясь на цыпочки, чтобы увидеть Билла и Флер, окруженных толпой уже поздравлявших их гостей. — Успеем еще, — пожал плечами Рон, снимая с проплывавшего мимо подноса четыре бокала со сливочным пивом и вручая один Гарри и один Элис. — Гермиона, держи, давай найдем столик… только не здесь! Подальше от Мюриэль… Рон повел друзей через пустой танцевальный настил, поглядывая влево и вправо, — Гарри казалось, что он высматривает Крама. К тому времени, когда они добрались до другого конца шатра, большая часть столиков была уже занята, самым пустым оказался тот, за которым одиноко сидела Полумна. — Ты не будешь возражать против нашей компании? — спросил Рон. — Конечно нет! — радостно ответила она. — Папочка пошел к Биллу и Флер с нашим подарком. — И что он собой представляет?пожизненный запас лирного корня? — хихикнул Рон. Гарри и Элис прыснули, а Гермиона толкнула его плечом, да так, что у рыжего навернулись на глаза слезы.  Полумна нечего не ответила.  Заиграл оркестр. Билл и Флер вышли на танцевальный настил первыми, сорвав громовые аплодисменты, спустя недолгое время за ними последовали мистер Уизли с мадам Делакур и миссис Уизли с отцом Флер. — Какая хорошая песня, — сказала Полумна, покачиваясь в такт вальсовому ритму, а через несколько секунд и она скользнула на танцевальный настил и закружилась на месте — одна, закрыв глаза и помахивая руками. На место Полумны опустился Виктор Крам. Гермиона приятно взволновалась, впрочем, на сей раз Виктор комплиментов ей говорить не стал, а спросил, сердито нахмурясь: — Кто этот человек в желтом? — Ксенофилиус Лавгуд, отец нашей хорошей знакомой, — ответил Рон. Сварливый тон его свидетельствовал, что он не намерен подсмеиваться над Ксенофилиусом, пусть тот и дает для этого множество поводов. — Пойдем потанцуем, — резко предложил он Гермионе. Недоумевающая, но и обрадованная Гермиона встала и вместе с Роном присоединилась к густевшей толпе танцующих. Несколько мгновений спустя к столу подплыл друг близнецов Уизли - Ли Джордан – Потанцуем? - подмигнул он Элис. Та закатила глаза, но все же позволила увести себя на танцпол. Гарри и Виктор остались за столом одни.  — А ты кто? — Барни Уизли. Они обменялись рукопожатиями. — Слушай, Барни, ты этого Лавгуда хорошо знаешь? — Нет, только сегодня познакомился. А что? Крам пристально вглядывался поверх своего бокала в Ксенофилиуса, который непринужденно беседовал с несколькими чародеями по другую сторону танцевального настила. — Да то, — ответил он, — что, не будь он гостем Флер, я мигом вызвал бы его на дуэль за мерзкий знак, который он носит на груди. — Знак? — переспросил Гарри и тоже вгляделся в Ксенофилиуса, на груди которого так и поблескивал странный треугольный глаз. — Но почему? Чем он нехорош? — Грин-де-Вальдом он нехорош. Это знак Грин-де-Вальда. — Грин-де-Вальд… Это темный маг, которого одолел Дамблдор? — Точно. Челюстные мышцы Крама походили вверх-вниз, как будто он что-то жевал, потом Виктор сказал: — Грин-де-Вальд уничтожил многих, моего деда в том числе. Конечно, в вашей стране он никогда большой силой не обладал, говорили, что Грин-де-Вальд боится Дамблдора. И правильно говорили, если вспомнить, чем он кончил. Но вот это… — Крам ткнул пальцем в Ксенофилиуса. — Я этот знак сразу узнал, Грин-де-Вальд вырезал его на стене нашей школы, Дурмстранга, когда учился в ней. Среди наших нашлись идиоты, которые копировали его, изображали на своих учебниках, на одежде, хотели поразить окружающих, выделиться. В конце концов те из нас, у кого Грин-де-Вальд отнял членов семьи, научили их уму-разуму. Крам угрожающе пристукнул по столу костяшками кулака и снова сердито вгляделся в Ксенофилиуса. Гарри был сбит с толку. То, что отец Полумны был приверженцем Темных искусств, казалось неправдоподобным до невероятия, к тому же никто больше в этом шатре не узнал треугольного, напоминающего руну символа. — А ты… ээ… совершенно уверен, что это знак Грин… — Мне ошибиться трудно, — холодно ответил Крам. — Я несколько лет проходил мимо него каждый день, запомнил. — Знаешь, не исключено, — сказал Гарри, — что Ксенофилиус на самом деле и не догадывается, что это такое. Лавгуды — люди довольно… необычные. Он мог где-то увидеть этот символ и принять его за поперечное сечение головы морщерогого кизляка или еще кого-нибудь. — Сечение чего? — Ну, я не знаю, что это за твари, но, похоже, он отправляется летом вместе с дочерью разыскивать их… Толком объяснить, что представляют собой Полумна с отцом, ему не удалось, понял Гарри. – Вообщем, странные люди.  Крам, похоже, не мог понять, смеется над ним Гарри или говорит всерьез. Он извлек изпод мантии палочку и многозначительно постучал ею себя по бедру — из кончика палочки посыпались искры. — Грегорович! — воскликнул Гарри.  Крам испуганно вздрогнул, но Гарри слишком разволновался, чтобы обратить на это внимание: стоило ему увидеть палочку Крама, как он вспомнил Олливандера, тщательно изучавшего ее перед Турниром Трех Волшебников. — А что такое? — подозрительно спросил Крам. — Это же мастер, он делает волшебные палочки! — Я знаю, — сказал Крам. — И твою сделал! То-то у меня квиддич в голове вертелся… Подозрения Крама явно усилились: – Откуда ты знаешь, что мою палочку сделал Грегорович? — Я… наверное, читал где-то, — ответил Гарри. — В… спортивном журнале. Эта торопливая импровизация Крама успокоила. — Не знал, что спортивные журналы писали о моей палочке, — сказал он. — Так… ээ… где сейчас Грегорович? Крама его вопрос озадачил. — Ушел на покой несколько лет назад. Я был одним из последних, кто купил палочку Грегоровича. Они самые лучшие — хотя я знаю, вы, британцы, ставите Олливандера выше всех других мастеров. Гарри не ответил. Он сделал вид, что наблюдает, так же как Крам, за танцующими, а сам тем временем лихорадочно размышлял.  Выходит, Волан-де-Морт пытается найти прославленного мастера, и долго отыскивать причину этого не нужно, — она состоит в том, что проделала палочка Гарри в ночь, когда Волан-де-Морт гнался за ним по небу. Остролист и перо феникса одолели палочку, позаимствованную у кого-то Волан-де-Мортом, а Олливандер этого не предвидел да и понять не смог. Может быть, Грегорович лучше разбирается в подобных делах? Может быть, он и вправду искуснее Олливандера и владеет секретами, которых Олливандер не знает? Виктор отошел, а Гарри, получив у проходившего мимо официанта бутерброд, начал обходить танцевальный настил, на котором уже было не протолкнуться. Ему хотелось найти Рона, Гермиону или Элис,  рассказать про Грегоровича, однако Рон танцевал с Гермионой в самой середке настила. А Элис вместе с Ли смеялась стоя у столика с закусками, с бокалами с руках.  Гарри прислонился к позолоченной колонне. На свадьбе он никогда не был, но был уверен, что на свадьбах маглов не присутствует торта, над котором летали маленькие фениксы из хрусталя или плавающих в воздухе бутылок шампанского. (С этого момента будет цитирование из книги, те кто читал могут сразу перейти к следующим скобкам) Гарри углубившись в толпу, чтобы избавиться от пьяного дядюшки Рона,— этот господин, похоже, никак не мог сообразить, сын ему Гарри или не сын, —  заметил одиноко сидевшего за столом старого волшебника.  Ореол белых волос вокруг головы, придававших ему сходство с состарившимся одуванчиком, прикрывала сверху траченная молью феска. В нем ощущалось чтото смутно знакомое и, пошарив в памяти, Гарри вдруг сообразил, что это Элфиас Дож, член Ордена Феникса и автор некролога Дамблдора. Гарри подошел к нему. — Вы позволите мне присесть? — Конечно, конечно, — ответил Дож, голос у него был высокий и слегка хрипловатый. Гарри наклонился к волшебнику: — Мистер Дож, я Гарри Поттер. Дож ахнул: — Мой дорогой мальчик! Артур сказал мне, что вы здесь, в ином обличье… Я так рад, так польщен! И Дож, трепеща от волнения и удовольствия, налил Гарри бокал шампанского. — Я собирался написать вам, — зашептал он, — после того как Дамблдор… Такое потрясение… уверен, для вас тоже… Маленькие глазки Дожа наполнились слезами. — Я читал некролог, который вы написали для «Ежедневного пророка», — сказал Гарри. — Не думал, что вы так хорошо знали профессора Дамблдора. — Не лучше, чем другие, — ответил Дож, промокая салфеткой глаза. — Конечно, я знал его дольше всех — если не считать Аберфорта, но Аберфорта почему-то никто в счет не берет. — Кстати, о «Ежедневном пророке»… не знаю, видели ли вы, мистер Дож… — О, прошу вас, дорогой мальчик, называйте меня просто Элфиасом. — Не знаю, Элфиас, видели ли вы посвященное Дамблдору интервью с Ритой Скитер. Лицо Дожа залила гневная краска. — О да, Гарри, видел. Эта женщина, а вернее сказать, стервятница, буквально извела меня просьбами побеседовать с ней. К стыду моему, должен признаться, что я ей в конце концов нагрубил, обозвал пронырливой пятнистой форелью, что породило, как вы, возможно, знаете, клеветнические утверждения касательно поразившего меня умственного расстройства. — Так вот, — продолжал Гарри, — в интервью Рита Скитер намекнула, что в молодости профессор Дамблдор увлекался Темными искусствами. — Не верьте ни единому слову! — мгновенно ответил Дож. — Ни единому, Гарри. Не позволяйте замарать вашу память об Альбусе Дамблдоре! Гарри всматривался в серьезное, огорченное лицо Дожа и ощущал скорее разочарование, чем уверенность. Неужели Дож полагает, что все так легко, что можно просто предпочесть ничему не верить? Неужели он не понимает, что Гарри нужна уверенность, точное знание? Возможно, Дож догадался, что чувствует Гарри, потому что заговорил быстро и озабоченно. — Гарри, Рита Скитер ужасная… Их прервало визгливое кудахтанье: — Рита Скитер? Обожаю ее, читаю все, что она пишет! Подняв глаза, Гарри и Дож обнаружили стоящую у их столика тетушку Мюриэль с покачивающимся на шляпе плюмажем и бокалом шампанского в руке. — Вы знаете, она ведь книгу про Дамблдора написала! — Здравствуйте, Мюриэль, — сказал Дож. — Да, мы как раз беседовали о… — Эй, вы! Давайте сюда ваш стул, мне сто семь лет! Еще один рыжий кузен Уизли испуганно вскочил, и тетушка Мюриэль, с завидной силой развернув его стул к себе, уселась между Дожем и Гарри. — Еще раз здравствуйте, Барри или как вас там, — сказала она Гарри. — Ну, так что вы тут говорили о Рите Скитер, Элфиас? Вам известно, что она написала биографию Дамблдора? Жду не дождусь, не забыть бы только заказать ее у «Флоуриша и Блотса»! Услышав это, Дож посерьезнел и помрачнел, а между тем тетушка Мюриэль осушила свой бокал и щелкнула костлявыми пальцами проходившему мимо официанту, требуя замены. Затем она от души глотнула шампанского, рыгнула и произнесла: — Ну, что вы надулись, как пара лягушачьих чучел? Прежде чем Альбус стал уважаемым, достопочтенным и прочая чушь, о нем ходили очень интересные слухи! — Злобные измышления плохо осведомленных людей, — сказал Дож, покраснев, как редиска. — Это вы так говорите, Элфиас, — фыркнула тетушка Мюриэль. — Я заметила, как деликатно вы обошли в вашем некрологе все острые углы! — Сожалею, что у вас создалось такое впечатление, — с еще большей холодностью произнес Дож. — О, всем известно, что вы преклонялись перед Дамблдором. Смею сказать, даже если выяснится, что онто и прикончил свою сестрицусквиба, вы все равно будете считать его святым! — Мюриэль! — вскричал Дож. В груди Гарри заструился холодок, никакого отношения к ледяному шампанскому не имевший. — Что это значит? — спросил он у Мюриэль.  — Откуда известно, что его сестра была сквибом? Я думал, она просто болела. — Ну и напрасно думали, Барри! — объявила тетушка Мюриэль, явно довольная произведенным ею впечатлением. — Да и вообще, что вы об этом можете знать? Все происходило, мой дорогой, много лет назад, когда вас еще и в проекте не было, а даже те из нас, кто жили тогда, так никогда и не узнали, что там на самом деле приключилось. Потому-то я и жду так книгу Скитер, уж больно не терпится узнать, что она раскопала. Дамблдор всегда помалкивал о своей сестре! — Неправда! — прохрипел Дож. — Абсолютная неправда! — Он никогда не говорил мне, что его сестра была сквибом, — сказал, не подумав, Гарри, попрежнему ощущавший холодок в груди. — А с чего бы он стал вам об этом рассказывать! — проскрипела Мюриэль и покачнулась на стуле, попытавшись сфокусировать взгляд на Гарри. — Причина, по которой Альбус никогда не говорил об Ариане, — начал Элфиас сдавленным от переполнявших его чувств голосом, — на мой взгляд, совершенно ясна. Он был настолько подавлен смертью сестры… — А почему ее никто никогда не видел, Элфиас? — проскрежетала Мюриэль. — Почему половина наших даже не знала о существовании Арианы, пока из дома не вынесли гроб, в котором ее похоронили? Где был ваш святой Альбус, пока Ариана сидела запертой в погребе? Блистал в Хогвартсе и ни разу не задумался о том, что творится в его доме! — Что значит «запертой в погребе»? — спросил Гарри. — Как это? Вид у Дожа стал совсем несчастный. А тетушка Мюриэль хихикнула и ответила Гарри: — Мамаша Дамблдора была жуткой бабой, попросту жуткой. Родилась от магла, хоть и притворялась, как я слышала, будто это не так… — Ничего она не притворялась! Кендра была достойной женщиной, — жалко прошептал Дож, однако тетушка Мюриэль не обратила на него никакого внимания. — Заносчивая, властная, из тех волшебниц, для которых родить сквиба хуже смерти… — Ариана не была сквибом! — прохрипел Дож. — Это вы так говорите, Элфиас, но объясните тогда, почему она не училась в Хогвартсе? — поинтересовалась тетушка Мюриэль. И снова повернулась к Гарри: — И в нашито дни о сквибах нередко помалкивают. Однако довести все до крайности, запереть девочку в доме и делать вид, будто ее и на светето не существует… — Да говорю же я вам, все было не так! — воскликнул Дож, но тетушка Мюриэль катила себе дальше, как паровой каток, попрежнему обращаясь лишь к Гарри. — Сквибов, как правило, переводили в магловские школы, старались помочь им прижиться среди маглов. В этом было намного больше доброты, чем в попытках найти для них место в волшебном сообществе, где они навсегда остались бы существами второго сорта. Но, естественно, Кендре Дамблдор и в голову не могло прийти отдать свою дочь в школу маглов… — У Арианы было хрупкое здоровье, — с отчаянием произнес Дож. — Слишком хрупкое, чтобы позволить ей… — Позволить ей выходить из дому? — фыркнула Мюриэль. — Между прочим, ее никогда не приводили в больницу святого Мунго и на дом целителя ни разу не вызывали! — Право же, Мюриэль, ну как вы можете знать… — К вашему сведению, Элфиас, мой кузен Ланселот работал в то время целителем в святом Мунго. Так вот, он под строжайшим секретом сообщил моей семье, что Ариану там и в глаза не видели. Что представлялось Ланселоту весьма и весьма подозрительным! Казалось, Дож, того и гляди, расплачется. Тетушка Мюриэль, явно наслаждавшаяся собой, щелкнула пальцами, требуя еще шампанского. Ошеломленный Гарри вспоминал о том, как Дурсли когдато запирали его, не выпускали из дому, старались, чтобы он не попался никому на глаза, и все за одноединственное преступление — за то, что он был волшебником. Неужели сестру Дамблдора поразила такая же участь, хоть и по причине совершенно обратной? Неужели ее держали под запором за то, что она не была волшебницей? И Дамблдор действительно предоставил ее этой участи, отправившись в Хогвартс, чтобы продемонстрировать всем свои блестящие дарования? — Ну так вот, если бы Кендра не скончалась первой, — снова заговорила тетушка Мюриэль, — я сказала бы, что это она прикончила Ариану… — Как вы можете, Мюриэль? — простонал Дож. — Чтобы мать убила свою дочь? Думайте, что говорите! — Если упомянутая мать способна годами держать дочь под запором, почему бы и нет? — пожала плечами тетушка Мюриэль. — Однако, как я сказала, этого не случилось, поскольку Кендра умерла первой — отчего, так никто до конца и не понял… — О, разумеется, ее убила Ариана, — сказал Дож, отважно силясь изобразить презрение. — Почему бы и нет? — Да, Ариана могла предпринять отчаянную попытку вырваться на свободу и убить Кендру в завязавшейся при этом драке, — сказала тетушка Мюриэль. — Можете покачивать головой сколько угодно, Элфиас. Вы же присутствовали на похоронах Арианы, не так ли? — Да, присутствовал, — дрожащими губами ответил Дож. — И более печального события я не помню. Сердце Альбуса было разбито… — Не только сердце. Разве Аберфорт не сломал ему нос прямо посреди заупокойной службы? Если до сих пор Дож выглядел охваченным ужасом, то теперь оказалось, что это были сущие пустяки. Мюриэль с таким же успехом могла ударить его ножом в грудь. Она, громко захихикав, снова глотнула шампанского, да так, что оно потекло по ее подбородку. — Откуда вы?.. — прокаркал Дож. — Моя матушка дружила со старухой Батильдой Бэгшот, — радостно сообщила тетушка Мюриэль. — Батильда описала ей все в подробностях, а я подслушала у двери. Драка над гробом! По словам Батильды, Аберфорт заорал, что в смерти Арианы виноват только Альбус, и ударил его по лицу. И по ее же словам, Альбус даже не защищался, что само по себе достаточно странно. Случись у них дуэль, Альбус даже со связанными сзади руками и мокрого места от Аберфорта не оставил бы. Мюриэль опять приложилась к шампанскому. Восторг, в который приводил ее рассказ об этих старых скандалах, был нисколько не меньшим, чем ужас, который он вызывал у Дожа. Гарри не понимал, что ему думать, во что верить: он жаждал правды, а Дож только и знал, что мямлить о нездоровье Арианы. Гарри был не в силах поверить, что Дамблдор мог остаться безучастным к тому, что в его доме совершалась такая жестокость. И всетаки в этой истории, несомненно, присутствовало нечто странное. — И вот что я вам еще скажу, — слегка икнув и оторвав от губ бокал, произнесла Мюриэль. — Думаю, это Батильда выболтала все Рите Скитер. Помните, Скитер намекала в интервью на важный источник, близкий к Дамблдорам? Видит бог, Батильда была там, пока тянулась вся история с Арианой, — она то этот самый источник и есть! — Батильда ни за что не стала бы разговаривать с Ритой Скитер, — прошептал Дож. — Батильда Бэгшот? — спросил Гарри. — Автор «Истории магии»? Это имя стояло на обложке одного из учебников Гарри, хотя, надо признать, и не того, какой он читал с наибольшим вниманием. — Да, — ответил Дож, хватаясь за его вопрос, как утопающий за спасательный круг. — Чрезвычайно одаренный историк магий и давний друг Альбуса. — Теперьто она, говорят, совсем из ума выжила, — радостно сообщила тетушка Мюриэль. — Если так, тем более бесчестно поступила воспользовавшаяся ее состоянием Скитер, — сказал Дож, — а уж полагаться на рассказы Батильды и вовсе нельзя. — Ну, существуют разные способы извлекать из памяти ее содержимое. Уверена, Рита Скитер владеет ими до тонкостей, — сказала тетушка Мюриэль. — И даже если Батильда напрочь рехнулась, у нее наверняка сохранились старые фотографии, а то и письма. Она знала Дамблдоров многие годы… так что, думаю, съездить к ней в Годрикову Впадину очень и очень стоило. Гарри, как раз сделавший глоток сливочного пива, подавился им. Дож стучал по его спине, а Гарри не сводил заслезившихся глаз с тетушки Мюриэль.  Совладав наконец с голосом, он спросил: — Батильда Бэгшот живет в Годриковой Впадине? — Да, и всегда там жила. Дамблдоры переехали в те места после того, как Персиваль сел в тюрьму, и она оказалась их соседкой. — И Дамблдоры тоже жили в Годриковой Впадине? — Ну, Барри, я же тебе только что об этом сказала, — брюзгливо ответила тетушка Мюриэль. Гарри ощущал себя выжатым, опустошенным. Ни разу за шесть лет их знакомства Дамблдор не говорил, что оба они жили и оба потеряли родных в Годриковой Впадине. Почему? И далеко ли от могилы Лили и Джеймса до места, где похоронены мать и сестра Дамблдора? Если Дамблдор навещал их, быть может, он проходил и мимо могилы родителей Гарри? Но он никогда не говорил об этом Гарри… не потрудился сказать… (Конец цитирования) Почему это настолько важно, Гарри не смог бы объяснить даже себе самому, и все же он чувствовал — то, что Дамблдор молчал насчет общих для них мест и общего опыта, было равносильно лжи. Он смотрел перед собой, почти не сознавая того, что происходило вокруг, и не заметил выбравшейся из толпы Гермионы, пока она не уселась на соседний стул. — Все, больше танцевать не могу, — пропыхтела она, стягивая с ног туфли и растирая ступни. — Рон пошел сливочное пиво искать. Странно, я только что видела, как Виктор летит на всех парусах от отца Полумны, похоже, они повздорили… Элис приблизилась к ребятам.  – Ну что, как потанцевали? - подмигнув Гермионе спросила та У Гермионы вспыхнули щеки. Элис перевела взгляд на Гарри. – Эй, у тебя что то случилось? Все в порядке? Он не знал, с чего начать, впрочем, начинать было поздно. Именно в этот миг нечто большое и серебристое пробило навес над танцевальным настилом. Грациозная, поблескивающая рысь мягко приземлилась прямо посреди толпы танцующих. Все лица обратились к ней, а люди, оказавшиеся к рыси ближе прочих, нелепо застыли, не завершив танцевальных па. А затем Патронус разинул пасть и громким, низким, тягучим голосом Кингсли Бруствера сообщил: — Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко.