Самый большой фанат Харин

      Намгю едва добрался до квартиры, волоча ноги у входа. Голова гудела, мышцы ломило, но больше всего его раздражало другое — трезвость. Она накатывала постепенно, размывая остатки ночного угара, а вместе с ней возвращалось то, от чего он пытался сбежать.       Он закинулся кокаином, напился, трахнул ту девушку, чьё имя даже не запомнил. Всё это должно было помочь. Должно было выжечь из него ту мучительную потребность, которая разрасталась внутри. Но вместо облегчения его встретила пустота. Протирая нос, Намгю скинул куртку на пол, даже не удосужившись повесить её. Развязал шнурки и пнул обувь в сторону. Он стоял неподвижно. Задумался. После осознал, что все ещё думал о Харин. Нахрена ему сдалась какая-то девушка, которая даже за деньги, не дала бы ему?       Считай что девушка из клуба, заменила ему Харин, так почему гештальт не закрыт?       В горле першило от злости. В комнате было душно, липко — или это просто он сам чувствовал себя мерзко?       Чёртова Харин.       Чёртов он сам.       — Shibal… — Он провёл ладонью по лицу, устало потирая переносицу. Почему он снова думал о ней? Она даже не стоила его времени.       Резко развернувшись, он зашёл в ванную. Включил воду — кипяток, обжигающий, едва не срывающий кожу. Но это было даже приятно. Намгю наклонился, подставляя голову под струю, чувствуя, как пар окутывало тело, но мысли… Они не смывались. Перед глазами снова её лицо. Чон Харин — её искренняя улыбка. Вот бы стереть её с лица. Раздавить, сломать. Долбанная золотая принцесска. Хотел бы Намгю, чтобы Харин посмотрела на него снизу вверх, с дрожью в голосе, с покорностью. Он хотел бы иметь такую власть над ней.       Намгю сжал челюсть так, что аж скулы свело. Вода текла по коже, каплями сбегая по спине, но вместо расслабления накатывало раздражение. Намгю закрыл глаза, но даже там — в пустоте за веками — Харин не исчезала.       — Дерьмо, — процедил он, вырубая воду и вытираясь полотенцем. Ощущение липкости не уходило. Будто её присутствие въелось в кожу.       На кухне было темно. Только свет из холодильника озарял пространство, когда он вытащил упаковку рамена. Плевать, что недавно ел, плевать, что желудок и так был тяжёлым. Занять руки, чем угодно — лишь бы не думать. Вода закипела. Бросив в неё лапшу, Намгю посмотрел в отражение на стеклянной поверхности вытяжки. Глаза тёмные, злые.       Плевать       Лапша готова, он бросил туда специи, с кастрюлей, даже не думая о тарелке, сел за стол и достал ноутбук. Намгю лениво провёл рукой по лицу. Он хотел отвлечься от Харин. Мысли о ней вызывали сильный негатив, который разъедал его изнутри. И сам он не понимал почему. Возможно из-за того что он не мог заполучить её. Возможно, она никогда не стала бы встречаться с таким как он, потому что в глазах Харин он был бы неудачником.       Пальцы привычно пробежались по клавишам, ноутбук ожил, экран залился холодным светом. Намгю щёлкнул по закладке, открывая биржу, и в тот же момент его дыхание сбилось. А теперь он точно забудет о Харин, увидев этот ужас.       Всё внутри сжалось в один огромный, жгучий ком. Намгю смотрел в экран, не моргая, пока цифры перед глазами не начали расплываться.       График Dalmatian Coin, ещё вчера взмывающий вверх, обрушился в бездну. Красные цифры кричали об одном: он потерял всё. 300 миллионов вон. Деньги, которые должны были удвоиться, утроиться, исчезли, словно их никогда не было.       Внутри что-то хрустнуло. Жаркая волна злости ударила в голову, смешиваясь с холодным отчаянием. Он даже моргнуть не успел, как его кулак с глухим звуком впечатался в стол.       — БЛЯДЬ! — Его голос резко взрезал тишину, наполненный не просто злостью — первобытной, неконтролируемой яростью.       300 миллионов вон в мусор! Он мог бы на эти деньги купить себе хорошую тачку!       Пальцы судорожно забегали по тачпаду. Он обновил страницу. Ещё раз. И ещё. Но цифры не изменились. Всё та же зияющая дыра вместо его денег. Он схватился за свои волосы, оставляя на коже красные полосы, ногти вцепились в скальп, оставляя ощущение жжения. Хотелось разнести всё вокруг, хотелось крушить и ломать, пока боль не заглушит это чёртово чувство беспомощности.       Где-то внутри плескалось отчаяние, грязное, липкое, разъедающее. Эти деньги — они должны были стать его трофеем, его победой. Они должны были сделать его сильнее, влиятельнее. У него должны были быть миллиарды, а теперь? НИЧЕГО.       Он открыл ютуб, вбил название канала MgCoinа. Пусто. Канал не найден. Канал был уже удалён. Он застыл, а потом медленно провёл языком по зубам, чувствуя, как злость накрывает его с новой силой. Рука сжала телефон так, что суставы хрустнули. Его просто кинули, как последнего идиота.       — УБЛЮДОК! — С диким воплем Намгю схватил ноутбук и со всей силы впечатал его в стену. Послышался глухой треск — пластик лопнул, экран взорвался россыпью стеклянных осколков, клавиши разлетелись по полу.       Только спустя секунду его разум пронзила ещё одна мысль.       Видео с Харин.       — Чёрт! — он провёл рукой по лицу, но это не помогло. Он схватился за ноутбук, пытаясь включить его. Но Намгю понимал, что он полностью сдох. Видео с Харин, с его Харин. Он отчаянно закрыл лицо руками, пытаясь прийти в себя. Этот ублюдок MgCoin. Из-за этого ублюдка он потерял деньги, ноутбук и видео с Харин.       — SHIBAL! — Прорычал он, а затем сел на диван. Ошеломлённый, смотря на искорёженный корпус ноутбука. Паутина трещин растеклась по дисплею, поглотив всё, что было там — всё, что принадлежало Харин. Все видео. Её лицо, стоны, тело. Всё исчезло. То самое удовольствие которое он чувствовал, просматривая их по ночам, больше не было ему доступно. Вместо этого внутри образовалась пустота. Чёрная дыра, поглощающая остатки рассудка. Осознание того что его мир сузился до этого проклятого, мёртвого экрана, вызывало панику. Дыхание сбилось, руки судорожно метались по столу, по клавишам, по корпусу, будто надеясь, что он ещё заработает. Но экран оставался чёрным.       Намгю выдохнул, руки дрожали, в глазах темнело. Чёрт, сколько денег он потратил на эти записи?! Сколько ночей потратил, разбирая их по секундам? Останавливая кадр, вглядываясь в выражение её лица, ловя каждое движение. Голова гудела, в ушах шумело. Теперь всё пропало, из-за этого ублюдка. Ни денег, ни ноутбука, ни Харин.       Намгю сжал виски, пытаясь хоть немного унять нарастающую внутри ярость и отчаяние. Сердце глухо стучало в груди, а руки дрожали от злости. Он резко вытащил телефон, едва не уронив его из-за вспотевших пальцев, и набрал сообщение Ким Ли.       Он чувствовал себя, как наркоман на жесточайшей ломке. Ему нужна была её картинка, её голос, её образ, хоть что-то, что вернёт то чувство эйфории, которое он терял.

Хэй Ли скинь все видео что я купил, ещё раз.—

Бесцеременно написал парень, будто до этого не посылал его       Гу казалось, что время замерло, пока он ждал ответа. Он даже не дышал, вцепившись в экран так, будто мог заставить сообщение прийти быстрее. И вот — уведомление. Экран телефона освещал тёмную комнату. Намгю быстро набрал сообщение, пальцы дрожали от напряжения. Ответ пришёл почти мгновенно. Ким Ли: Ты серьёзно? Я уже скидывал тебе в ноут.

Намгю: Я сломал его, разве это не очевидно? Мне нужно чтобы ты по быстрому скинул все что я купил сюда. Давай, не ломайся.

Ким Ли: Я не дурак, я тебе уже говорил.       Намгю сглотнул, дыхание сбилось. Челюсти сжались так сильно, что заныли зубы.

Намгю: Ким Ли давай без этих игр. Просто скинь. Возвращайся в клуб, я так уж быть позволю тебе торговаться в клубе, снижу процент.

      Несколько мучительных секунд ожидания. Потом — новый ответ. Ким Ли: Слушай, я уже говорил тебе, чтото была разовая сделка, я предупреждал. Я не собираюсь массово распространять интимки Харин, это незаконно, меня могут посадить.       Грудь сдавило, внутри что-то сжалось в плотный ком. Он почувствовал, как липкий пот выступает на ладонях.

Намгю: Ты идиот? Посадить? Ты уже поуши в этом. Как ты поднимешься, если все твои сделки, это разовое предложение? Ты блядь хоть понимаешь что мелишь мне?

      Молчание. Долгое, мучительное. Намгю вцепился в телефон, будто от этого зависела его жизнь. Голова вдруг закружилась, в горле пересохло. Он сглотнул, пытаясь удержаться на грани. Ким Ли: Впервую очередь, все что я делаю, делаю для души, мне просто нравится заниматься этим и я не планировал подниматься на этом деле.       Парень раздраженно закатил глаза, чувствуя что не может сдерживаться. Этот больной, пытался сказать, что ему нравилось как кто-то дрочил на видео с его бывшей девушкой? Да он ебучий извращенец. Намгю почувствовал как в горле, встало неприятное чувство тошноты.

Намгю: Извращенец ебучий, ты не слышал меня? Я закрою глаза на твои дела в клубе, познакомлю тебя с большими шишками, ты бабки делать будешь, кто знает, может из тебя что-то выйдет.

      Но ответ был окончательным. Ким Ли: Нее, я не собираюсь связывать свою жизнь с криминалом, моя безопасность дороже. Не пиши мне больше.       А затем — короткое уведомление.

«Пользователь заблокировал вас.»

      Мир вокруг сузился, стал серым и пустым. Пальцы бессильно разжались, телефон соскользнул и глухо ударился о пол. Грудь пронзило ледяным отчаянием, настолько сильным, что в ушах зашумело. Харин исчезла. Он потерял её.       Этот ублюдок его блокнул. В груди разгорелось яростное, давящее чувство. А ведь он пытался забыть эту девушку. Но сейчас больше всего ему не хватало её. Харин была его единственным спасением, что помогала справиться с негативом. Он забывал обо всем. Её образ проникал в его мысли, вытесняла всё лишнее, словно самый сильный наркотик, от которого не было ни дозы, ни побочного эффекта — только болезненная потребность в ещё одном мгновении с ней.

***

      Намгю лежал на кровати, глядя в потолок пустым, стеклянным взглядом. В комнате было темно, только уличные фонари пробивались сквозь щели в шторах, бросая на стены тусклые, дрожащие тени.       Тело казалось неподъёмным. Будто внутри него что-то выключили, оставив лишь пустую оболочку. В груди разрасталась чёрная дыра, медленно, но уверенно поглощая всё, что в нём осталось. Его разъедала абсолютная беспомощность. Глухая пустота внутри уже разрослась до размеров бездонной ямы, засасывая его всё глубже в отчаяние. И каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вставали кадры. Потерянные 300 млн вонов и Харин.       Какого чёрта это вообще произошло? Ситуация с криптовалютой выбила его из колеи. Это было не просто раздражение — его кинули. Обвели вокруг пальца, как последнего дурака, как жалкого лоха, который сам загнал себя в ловушку.       Чёртов MgCoin. А сломанный ноутбук с интим видео, только ухудшили его состояние.       Намгю стиснул челюсть, пальцы сжались в кулак. Всё это было дико, непредсказуемо, выбивающе из-под ног привычную почву. Он привык контролировать ситуацию, привык всегда выходить сухим из воды. Но сейчас… Он чувствовал себя уязвивым. Лузером. Неудачником, который сам допустил это.       Но хуже всего было то, что он потерял материалы Харин. Всё, что он собирал по крупицам, что дорожил больше, чем всем этим хламом на ноутбуке. Экран треснувшего ноутбука, валяющегося среди осколков пластика, горел перед глазами, как напоминание о его собственной глупости. Намгю сжал пальцы так сильно, что ногти больно впились в ладони.       Идиот. Как же он теперь будет без этого? Он мог терпеть всё, что угодно: голод, усталость, и даже ломку. И он готов был признать, что отсутствие её образа, её видео, её присутствия — это было невыносимо. Без неё мир просто не имел смысла.       Намгю открыл инстраграм Харин, надеясь хоть немного успокоиться. Он жадно всматривался в её фотографии — её улыбки, черты лица, свет в глазах. Но стоило дойти до той самой публикации с коллегами, как всё внутри него скрутило в тугой узел. Намгю почувствовал, как раздражение подступает к горлу, словно ком. Челюсти сжались, пальцы крепче стиснули телефон.       Эта публикация отравляла всё. Он не знал, кто эти люди, но одно понимал точно — они были рядом с Харин, а он нет. Ему не оставалось ничего, кроме как стиснуть зубы и смахнуть фото прочь. Но даже после этого раздражение не уходило. В конце концов, он с рывком заблокировал экран.       Он лежал и вспоминал, где его мефедроновая заначка, чтобы заглушить эту тупую боль внутри себя. Намгю выдохнул, вдавливаясь затылком в подушку. Всё внутри сжималось от злости и бессилия.       Намгю вспомнил, что где-то в глубине его шкафа, в джинсах, были остатки экстази. Он рванул к шкафу и перевернул все дном, ради одной маленькой таблетки.       Приняв его внутрь, через пару секунд он почувствовал странный адреналин. Он накрывал волной, будто под кожей разлился жидкий огонь.       Странный адреналин охватил его, накрыв волной, будто под кожей разлился жидкий огонь. Мысли скакали хаотично, рвались в разные стороны, будто кто-то насильно пытался впихнуть в его голову слишком много идей сразу. Что Намгю мог сделать с этой информацией? Какие у него теперь есть возможности? Их было слишком много. Так много, что его тело отозвалось дрожью — мелкой, электрической, пробежавшей от кончиков пальцев до позвоночника. Намгю нужно было движение. Действие. Немедленно. Голова кружилась, но это лишь усиливало эффект. Всё происходящее казалось правильным. Весь мир сузился до одной-единственной цели. Харин.       Он поймал себя на мысли: если он не может смотреть на неё через экран, значит, он должен увидеть её вживую. Эта мысль вспыхнула в сознании, как искра, осветившая его внутренний мрак. Намгю взглянул на время в телефоне. Было 6 утра, через 2 часа у неё начнётся смена. Дилер все решил и сорвался с места. Импульсивно. Его тело рванулось вперёд быстрее, чем голова успела осознать это решение. Едва не пошатнувшись, даже не взглянул в зеркало, не умывшись, накинул на себя чёрную куртку, натянул кепку, солнцезащитные очки и, громко хлопнув дверью, выбежал из квартиры. Его ноги сами несли его вперёд. Он был как чёртовый одержимый фанат. Он хотел увидеть её. Вживую. Он должен был её увидеть.       Рёв машин, шум улицы — всё это сливалось в неразборчивый фон. Он летел по улице, лавируя между прохожими, толкая тех, кто вставал у него на пути. Где-то раздались возмущённые возгласы, кто-то цокнул языком, но ему было плевать. Он должен был успеть. Грудь сдавило от нехватки воздуха, пульс бешено колотился в висках, но он не останавливался. Сердце колотилось в груди, разгоняя в крови адреналин и наркотик.       Намгю выскочил на перрон, перескакивая через ступеньки. Краем глаза он уловил, как двери вагона уже начали закрываться. Нет. Не сейчас. Рывок — и он влетел в метро, едва не сбив какого-то офисного работника с ног. Двери с лязгом захлопнулись за его спиной. Он тяжело дышал, опираясь ладонью на холодный поручень. Его бросало в жар, но не из-за бега. Волнение разливалось по телу тёплой, сладкой дрожь.       Его зрачки дёргались, будто не могли сфокусироваться на чём-то одном. В движениях чувствовалась хаотичность, нервное напряжение било через край. Пальцы подрагивали, словно в них пульсировало электричество, а дыхание было сбивчивым, рваным. Люди вокруг заметили это — кто-то бросил на него настороженный взгляд, кто-то сделал шаг назад, словно его нестабильность могла быть заразной. Намгю же этого не замечал. Или, скорее, ему было всё равно.

***

      Летнее солнце прожигало кожу, но Намгю не двигался. Уже было 8, парень ждал почти 2 часа, неподалёку от клиники, спрятавшись в тени узкого переулка, наблюдая за стеклянными дверьми. Ждать было не в тягость. Нет, это было предвкушение. Оно не отпускало, тянуло за нервы, будоражило тело странной, неясной дрожью. Гу Намгю чувствовал, как внутри росло напряжение, скапливалась под рёбрами, как каждая секунда ожидания только разогревало его. Ещё немного Чон Харин окажется здесь.       Интересно, она выглядит как на видео, или немного по другому. Он слышал, камеры телефонов искажают реальность, и все может показаться иначе, чем есть. Он желал сам убедится в этом. Оценить её лицо, фигуру, рост, особенности, походку, что нельзя было заметить на видео. И это его так будоражало. Возможно экстази сильно заострило его чувства и желания, что он импульсивно рванул сюда. Наверное будучи в трезвом состоянии Намгю бы так не сделал, но все это не имело значения, когда даже само ожидание приносило огромное удовольствое, что коленки слегка дрожали от предвкушение.       Это ощущение стали настолько сильным и острыми, а волнение настолько взяло его, что Намгю пришлось зайти в общественных туалет и помастурбировать на одну из фоток девушки, чтобы снять это неутолимое напряжение.       Выйдя, он засунул руки в карманы чёрной куртки, ссутулившись, чтобы меньше привлекать внимание. За те два часа, что он стоял здесь, в его голове крутились десятки сцен. Варианты. Фантазии. Как бы это было, если бы он подошёл к ней первым? Если бы встретил её случайно, ненавязчиво заговорил? Каким бы тоном он произнёс её имя? Он знал её голос, её манеры, её улыбку — слишком хорошо знал. Намгю мог бы предсказать, как именно она поправит волосы, как закусит губу, хмурясь, и даже каким тоном обратилась бы к нему Харин, если бы ей понадобилась помощь от незнакомца. Намгю ощущал странное возбуждение, но не сексуальное — что-то более дикое, глубокое. Оно тянулось изнутри, заставляя сердце биться быстрее. Как будто его тело уже знало, что вот-вот произойдёт что-то значимое. Оно было похоже на жажду, но не воды, не сигареты, не наркотиков. Жажду увидеть её.              И вот, когда секунды уже растягивались в мучительную бесконечность, её машина подъехала и припарковалась в специальной зоне. А затем девушка вышла.       Сначала Намгю увидел волосы. Он приподнялся на цыпочки, чтобы лучше разглядеть Харин. Тёмные, собранные в небрежный пучок, с парой выбившихся прядей, освещённых летним солнцем. Потом лицо. Чистые, светлые черты, плоский лоб, прямой нос, тонкие красноватые губы.       Намгю замер. Горячий воздух вдруг перестал ощущаться. Всё вокруг словно стерлось, слилось в фон, осталась только она. И его накрыло. Как накатило это странное, размытое счастье.       Когда Харин закрыла дверь машины, её руки легко подправили пряди, убирая их за ухо. Движение такое простое, но завораживающее. А потом она пошла. Каблуки мягко стучали по асфальту, её шаг был уверенным, но изящным, лёгким. Бёдра чуть покачивались, спина оставалась ровной, а плечи — расслабленными.       Что-то внутри парня сжалось, сердце с бешеной силой толкнуло кровь в виски. Намгю почувствовал эйфорию, но не такую, как от порошка или таблеток. Это было сильнее. Острее. Её присутствие заполняло всё его существо, вызывая непреодолимое желание ещё и ещё впитывать её, смотреть, следить, запоминать каждую мелочь.       Она была реальной. И Намгю обманывался, называя её своей. Намгю считал, что теперь по праву его одержимости Харин, она должна принадлежать только ему. Тело предательски откликнулось — нутро сжалось, по позвоночнику прошла короткая дрожь, а сердце отбило сильный, глухой удар. Почему он так реагировал? Почему стоило только увидеть её, и его сознание, разум, тело тут же выбрасывало адреналин, возбуждение, какое-то тягучее, греющее изнутри ощущение? Ответа не было. Но одно он знал точно. Харин делала его счастливым.