Как приручить Мойдодыра (feat. Rammstein)

– Причем, когда я бодрствую, меня таки никто не кусает! Но как только я ложусь спать... - Рыбьеног почесал укус на ляжке. - Они начинают меня кусать, и я просыпаюсь! А потом опять засыпаю, а они опять меня кусают.. Замкнутый круг! - он драматично схватился руками за голову. - Я уже не помню, что такое нормальный сон! - темные круги под его глазами были тому подтверждением. - Что это такое?! Я таки гнию заживо и мое тело сжирают черви?! Или это пытка за мои грехи?.. Прошу, помоги! - он посмотрел на Старого Сморчка с полнейшим отчаянием в глазах. Старый Сморчок посмотрел на несчастного Рыбьенога, выглядевшего так, будто он сейчас свернется в трубочку от тревоги, прищурил глаза, чтобы лучше видеть.. Затем он тихо спросил: – Друг мой, а ты когда в последний раз голову мыл?.. Испуганное выражение на лице парня сменилось задумчивым. Он поправил очки и почесал в затылке. – Ну, я уже и не вспомню.. Года два назад.. А что? – Он даже этим летом не купался. Ходит все время, как монашка, будто боится, что его кожу кто-то увидит, и от воды шарахается.. - подал голос Иккинг, сидевший на скамейке в углу хижины. – Как хочу, так и хожу... - огрызнулся Рыбьеног, попутно почесывая в затылке. Внезапно он вскрикнул и оторвал руку от волос. На ладони у него сидело какое-то белое насекомое. - Что это?! Ааа! Уберите! - взвизгнул он, встав на табуретку и дрожа, как осиновый лист. Насекомое спрыгнуло на пол и побежало куда-то к темному углу хижины. – Так у тебя вши, друг мой. - спокойно сказал Старый Сморчок, придавив вошь пяткой с безмятежностью камня. – ...Вши? - приподнял брови Рыбьеног, опустив руки. - ..Т-то есть.. я таки не умираю?.. Или типа того.. – Нет, не умираешь, и умрешь не скоро. - обнадежил его Старый Сморчок. – Это хорошо.. - выдохнул Рыбьеног. - А как с ними бороться-то? – Голову помыть. - коротко ответил старик. - Делов-то. - Иккинг посмотрел на своего друга из угла взглядом, будто говорящим "что и требовалось доказать." Рыбьеног тяжело вздохнул и наконец-то слез с табуретки. – Х-хорошо.. - пробормотал он. По дороге домой Рыбьеног раздумывал о возможности помывки головы. Мыть голову ему решительно не хотелось по ряду причин. Во-первых, волос у Рыбьенога было много, они были густые, пушистые и кудрявые. Если бы он за ними ухаживал, то все девушки и женщины острова ему бы уже обзавидовались, но это было делать слишком муторно, поэтому население женского пола острова Олух пока что мирно жили без новых комплексов. Кем бы не были его родители, волосами они его наградили знатно. И это был скорее минус, чем плюс, ибо мыть их было просто невозможно. После того, как их с грехом пополам удавалось усмирить и кое-как вымыть, из-за их текстуры они либо вставали дыбом после помывки, либо теряли весь объем. Но это еще полбеды. Мало того, что его волосы совершенно не желали мыться, так еще и кусались похлеще ядовитой кобры. Тором клянусь, именно так! И главное, никогда нельзя было понять, когда черная извивающаяся прядь нанесет ответный удар на попытку провести по ней мочалкой. Чаще всего Рыбьенога заставали врасплох и кусали в самые неприятные места. Один раз он так неделю с кровати встать не мог. Но это еще не все! Предстояло самое неприятное - после душа посмотреть на себя в зеркало. Больше Сморкалы Рыбьеног боялся только своего отражения. Сморкала - вещь временная, поиздевается, поиздевается и подохнет, а отражение с тобой до самой смерти. Однажды он наступил на осколок зеркала в доме Иккинга, потом три недели пришлось дома лежать, пока Старый Сморчок его не вытащил. В отместку Рыбьеног запустил в первое попавшееся зеркало камнем. С того момента они и стали соперниками. Он досаждал своему отражению, отражение мстило и мстя его была страшна. Короче говоря, однажды он понял, взвесив все плюсы и минусы, что мыть голову себе дороже и просто забил. Хоть на голове и была катастрофа, но зато он был в безопасности и, главное, целый. – Так ты голову помоешь?.. - тихо спросил Иккинг, прервав размышления Рыбьенога. – А? А.. Не. Боже упаси. - поморщился тот. – А можно поинтересоваться, почему? - ненастойчиво, но упорно продолжил расспросы Иккинг. – Долгая история. - отмахнулся тот и опять почесал в затылке. Чесалось сильно, но все лучше, чем идти под струю.. Иккинг махнул рукой. Бесполезно. "Это сложнее, чем Эверест с места сдвинуть." - подумал он. В одной вещи Рыбьеногу не было равных. Если он захочет сделать какую-то тупую хрень, он эту тупую хрень сделает, пускай ему сам Тор на пятки понаступает и Один руки попереломает, причем случится эта тупая херня совершенно случайно и разваривать кашу будут все остальные еще тысячу лет. Сам Рыбьеног считал себя мягкотелым, неуверенным и неспособным на что-то серьезное, но Иккинг еще помнил, как по его вине он гонял за картошкой по всему Архипелагу, в процессе победив громадного дракона, и только потом узнал, что никакая картошка никому нужна не была. Хорошее это качество или плохое? Тор его знает, но в данном случае здоровью Рыбьенога грозит реальная, невыдуманная опасность в виде вшей. У Иккинга они были раз в жизни, когда ему было 4 года, и помнил он этот экспириенс смутно. Ушли они, когда Стоик опустил его голову в чан с погретой на огне водой. Оно, конечно, сработало, но провернуть такой трюк с Рыбьеногом довольно проблематично и как-то по-предательски. К тому же, зная его, он так и подохнуть от испуга может. Иккинг вытер пот со лба. Дилемма. Так еще и никакой дьявольски хитроумный план в голову не приходит, как обычно. Вернее, приходит: свалить в Рим, говорят, там есть бани. Но, хоть это и было в духе их предыдущих приключений, нужно было придумать какой-нибудь менее масштабный план, ибо у этого есть риск неосуществимости.. – Может, все-таки помоешь голову? - спросил он с последними каплями надежды в голосе. – Иккинг, таки хватит делать мне нервы! - с заметным раздражением в голосе воскликнул Рыбьеног. – Ладно, ладно.. - опешил Иккинг.