(Не только) о саблях Не

— Они оче-е-ень красивые! — возбужденно говорил Цзян Чэн. Цзян Фэнмянь шел следом за спешащими пятилетками. Вэй Ин еще тощий, с впалыми щеками и сероватым налетом на коже, отчаянно пытался догнать не столько спешащего, сколько слишком возбужденного Цзян Чэна. Неделю всего как они нашли Вэй Ина на суетливых многолюдных улочках Илина после его побега из детского дома, который нельзя было называть домом ни в коей степени. На учреждение Фэнмянь натравил органы правопорядка, а Вэй Ина привез в Пристань Лотоса. — Они древние невероятно!.. — продолжал Цзян Чэн. — От них так и… — Он нахмурился, явно вспоминая чужие слова: — …веет прошедшими веками. — И тут же почти подпрыгнул. — Правда-правда!.. Понимаешь, они такие круты-ые!.. Вэй Ин был уже порядком вымотан, потому только улыбался чужой радости и цеплялся за руку Цзян Чэна. Целители обещали, что слабость пройдет, а сам мальчик со временем окрепнет и догонит одногодок. — Пап? — Цзян Чэн застыл у дверей в зал Оружия Древности, с предвкушением глядя на Цзян Фэнмяня. Он переступал с ноги на ногу и держался за ручку двери, но самостоятельно в зал не входил — основы безопасности ему хорошо преподали. Цзян Фэнмянь одобрительно потрепал сына по волосам и толкнул створку, впуская обоих мальчишек в зал. — Я тебе сейчас самый красивый покажу! — радостно сообщил Цзян Чэн, влетая в зал и почти таща за собой Вэй Ина. — Вот!.. Вот он!.. Саньду — меч моего легендарного предка! Оба мальчишки стояли перед подушкой, на которой покоился древний меч, что давно перестал общаться с этим миром и признавать людей в нем за возможных владельцев. Саньду — вслед за Суйбянем — запечатал себя в ножнах в тот миг, когда двухсот семидесяти пятилетний Саньду-шэншоу погиб, спасая мир вместе со своим заклятым врагом — Ушансэ-цзунем. Их не стало. Но остались мечи, что своей волей не покидали более ножен. — И потому что Саньду-шэншоу — мой почтенный предок, — важно продолжал Цзян Чэн, — я могу сделать так. А потом он потянул за рукоять Саньду. Меч выскользнул с легким шелестом, сам взмыл к потолку острием и, укоряюще звеня, вернулся в ножны. “Нет, — обреченно прозвучало внутри Цзян Фэнмяня. — Нет. Нет. Он еще маленький для подобной судьбы!..” — Видел? — возбужденно уточнил Цзян Чэн. — Саньду позволил мне это, потому что я ребенок, потому что я потомок его хозяина, потому что он очень добрый и благородный клинок!.. “Потому что он был твоим мечом”, — не сказал Цзян Фэнмянь. — О, — улыбнулся Вэй Ин. — Это очень круто!.. А все мечи так могут? Он обернулся на пятке, вглядываясь в оружие, и Цзян Фэнмянь просто не успел его остановить… или не захотел? Раз уж вышло так, что можно самому увидеть, что это они, что это их души, вернувшиеся спустя века и перерождения в Пристань Лотоса. Счастливо пел Суйбянь в руках пятилетнего хозяина. А по щекам Цзян Фэнмяня текли слезы, потому что он помнил судьбу хозяев этих мечей… нет. Нет. У этих детей будут другие мечи. У этих детей будет другая судьба!.. Но если… если они будут похожи на прошлые свои рождения, Цзян Фэнмянь что-то придумает, изменит судьбу, поменяет их местами, чтобы все бесы и духи запутались и не поняли, кого и чем нужно искушать. Но да. У этих детей будут другие мечи. — А-Ин, верни меч в ножны, — попросил Цзян Фэнмянь. — А-Чэн, прошу тебя более не тревожить сон Саньду. Он стар и устал. Не нужно его беспокоить. А вам, дети, я прикажу выковать новые мечи. “...и новую судьбу, потому что на старой — сожженный орден, смерть, боль и потери.”