Зачем же в гости я хожу? Попасть на бал стараюсь?

И зачем я здесь? – в который раз задается вопросом юная Туилин, прикладывая руку ко рту, чтобы незаметно зевнуть. Даже несмотря на то, что она довольно известна и также влиятельна, но в связи со своей вечной юностью и дерзким характером ей почему-то приходится притворяться донельзя беспечной и напоказ выставлять себя дурочкой, что же за напасть такая, ей-Богу! Эльфийка встает из-за стола, сжимая руки в кулаки и отряхивая подолы жакета. Она была первой женщиной, которая ввела в женскую моду носить наравне с мужчинами костюмы, но не все модницы признали это решение стоящим, в отличие от одного из круга первых – Лололошки. Восхитившись идеями Туилин, он с огромной радостью лично скроил несколько чудесных брючных костюмов эксклюзивно для эльфийки. Кстати о Лололошке в общем. Мужчина очень ярко поддерживал любые инициативы женщины, восхищаясь ее идеями. На балах по типу этого первые были одеты в разнобой одежды вместо обычной «униформы», идея которой также принадлежала Лололошке и Гуах'ткш'кхтару. Увидев недовольство своей милой «сестры», Лололошка подошел к ней, поправляя манжеты белых одеяний. От быстрого шага сапогов голубая шаль мерно струилась по рукам первого. – Не одарите меня своей компанией? – учтиво с полуусмешкой спрашивает Лололошка, протягивая руку, и Туилин вкладывает свою ладонь в его. – И что же тревожит сердце нашей рыцарши? – спрашивает Лололошка, не разнимая рук и ведя эльфику в толпу, чтобы увлечь в танец. Вновь инструменты заиграли для нового танца. Дамы вложили свои руки в руки мужей почти как одна, и лишь Туилин помедлила, и Лололошка, хмыкнув, одумался, позволяя поменять позиции, зная пристрастие женщины быть ведущей, пускай даже в такой мелочи, как танец. Заезженная и легкая мазурка, которую, казалось бы, мог исполнить каждый отпрыск аристократической семьи, вновь озарила зал. – Туилин, прошу вас, прекрасная, озарите меня своими невзгодами и позвольте развеять ваши тревоги, – нежно просит первый, укладывая свою руку на плечо эльфийки, заставляя ее чувствовать смущение. В ее путешествиях не каждую женщину интересовали ее заботы, а мужчину уж подавно. Такое проявление любви заставляло сердце непроизвольно биться чаще, и в который раз прекрасный приближенный красит ее в алые цвета, заставляя гореть щеки и даже кончик носа. Волшебный танец на горе Туилин завершается, и только она понадеялась на продолжение, Лололошку уносит в новый вихрь танца Эграссель. Снова Эграссель! Пускай они были друзьями, и Туилин даже уважала Сына, но не могла сдержать своей ревности к тому, что ее милейший фимиам в который раз был забран им. И когда танцы завершаются практически под ясное утро, при том, что начинался «вечер» еще не менее ясным прошлым днем, празднество продолжается. Но Лололошка, как бы то печально ни было, не осветил своим присутствием эльфийку, вгоняя ее в тоску. Сын и его приближенный уже после половины вечера скрылись в тени ночи каким-то образом незамеченными, и их хватились только под конец тридцатой песни. Всем хотелось поговорить с Эграсселеи, Туилин хотела с Лололошкой, но решила сменить цели. Зачем же великой женщине убиваться по мужчине, который, вероятно, никогда не почувствует такого светлого чувства, как любовь?

***

Что ж, даже с такими намерениями Туилин уж никак не ожидала найти себя под каким-то столом в зале с какой-то красивой девчушкой под боком, не помня даже имя пассии, если быть до конца честной. Казалось бы, встреча должна была уже давным-давно завершенной, но музыканты будто с новыми силами играли уже семьдесят вторую песню, только уже со скрипачом, который до был неизвестно где. Еще более огромным шоком для Туилин было найти Сына с фимиамом на пару в дальней части дворца в далеко не дружеской обнимке и, постеснявшись, а также боясь, что их репутация нарушится, по-геройски отнести их двоих в покои Эграссаэля, в которые уж точно никто не посмеет зайти. Что ж. Интересные балы ныне бывают в этой мультивселенной. Нужно по чаще их посещать.