Опьянение.

Эдик любит. Очень сильно любит. Он не может расстаться с Колей, потому что любовь выше его сил. Коля издевается и постоянно разбивает его сердце, постоянно изменяет, напивается, пропадает и самое главное не думает о Эдике, как о партнёре в отношениях. Для Коли – Эдик игрушка. Эдик всегда выслушает по пьяне, даст трахнуть себя, поцеловать искренне, уталить тактильный голод, разрешит вымещать агрессию, а главное, что действует, как наркотик, Крайний всегда будет его ждать, Эдик поедет на другой конец города, если этого попросит Коля, заплатит дохуя денег в больничке или ментовке, если это поможет Коле, Эдик надеется, что своими поступками улучшит их давно падшие отношения, хотя в глубине души понимает, что такого уже никогда не будет. Первый раз было особенно больно, когда Коля неделю не появлялся дома, а потом позвонил и заявил, что изменил ему, просто от скуки заказав проститутку. Через неделю Железняк явился к нему домой накуренный и ласковый, будто бы ничего и не было, а Крайний и забыл всё как страшный сон. Во второй раз Коля словил белку, и переступая порог дома Крайнего пытался замахнуться на него, или ударить, но в силу опьянения получалось плохо, хотя раза три, а то и четыре Эдику прилетели весьма сильные удары. В третий раз, когда Крайнему позвонили из городского травмпункта и сообщили о переломе столь близкого друга, он сорвался туда сразу же, взял на себя все расходы и разрешил Коле пожить у себя дома около месяца. Тот месяц был на самом деле самым лучшим за последний год, потому что трезвый Коля на самом деле любил Эдика, но трезвым Коля был крайне редко, а на лечение, конечно, не соглашался. О штрафах в отделе полиции, ещё паре измен, сломанном носе в порыве агрессии, бесконечное количество мерзких слов и прочем, можно говорить бесконечно. Проще говоря, Коля стал неотъемлемой частью жизни блондина. Настолько отвратительной, но родной и манящей, что Эдик без него не мог. Крайний спокойно мог найти себе девушку, да или парня даже, но его почему-то всё устраивало. Хотя в глубине души, что-то ломалось после каждого поганого случая, он не мог это остановить, также как Коля не мог перестань напиваться чуть ли не ежедневно.

***

Это определённо ужасно, засосы рассыпаные по ключицам, укусы на шее, дорожка мокрых поцелуев от груди до низа живота, ещё хуже пьяный Коля, от которого водярой несёт и его движения невнятные, в силу своих фетешей прерывистые и непостоянные, а Крайнего через чур ведёт уже. Оба хотят, но Железняк мучать привык, и хотя Эдик никогда не поймёт этого, но всегда спокойно вытерпит, потому что Железняка лучше не злить, потому что вместо желанной дрочки можно получить по еблищу, закончив на этом. Железняк кусает в плечо и языком ведёт до мочки уха, которую целует поспешно, ведя дорожку от уха зацеловает щеку и полизывает скулу, к губам добирается, нагло в чужой рот пробираясь и языком с чужим сплетаясь. Эдик постанывает и улыбку чужую чувствует. Железняк чужие штаны вниз опускает и два своих пальца в чужой рот отправляет, а Крайний берёт послушно и вылизывать начинает, слюной обильно смачивает, в чужие глаза нагло заглядывая, а Коля как кот, который отведал мяска вкусного, лыбится, клыки оголяя. Шепчет что-то, но Эдик разобрать не может, от возбуждения, которое в ушах громким звоном раздаётся. Пальцы изо рта вынимаются, а Эдика разворачивают, по ягодице шлёпая, заставляя отклянчить их немного. Первый палец входит с трудом, давно не трахался, и Коля к чужим плечам беззащитным льнёт, зацеловывая. Забыться немного даёт. Эдик ненавидит за то, что разрешает об себя сиги тушить недокуренные, разрешает по еблу себя пиздить, без повода даже, готов Коле во всем подсасывать, никогда в ответ не ударит. Крайний слаб перед таким, если бы не было Коли он бы поменялся точно, так думает, но Железняк всегда будет рядом, и без него ничего не изменится, в глаза правде не смотрит. Коля второй палец добавляет, в ухо Эдику нашёптывая что-то о том какая он шлюха. Говорит, что тот был бы рад, если бы его каждый посетитель этого бара выебал бы. Шепчет ещё омерзительное что-то, от чего Крайнему мерзко до тошноты, но тот не отвечает, лишь постанывает в такт движениям и насаживается на пальцы ответно. Третий палец добавляет, двигаясь быстро, потому что сам уже ждать заебался, на вторую руку плюет и слюну по своему члену растирается. Пальцы вынимает, недовольный стон слыша. – Не выебывайся, а. – В самое ухо шепчет. А слова дрожью по телу Крайнего разливаются. Член к анусу чужому подставляет, входя на половину сначала. Зрачки от удовольствия расширяются, как от дозы снюханой. Темп сбивается, дыхание в такт ему, пульс повышается, а виски пульсируют. Руки на чужую талию ложатся, до синяков сжимая. Оба на грани уже, и стоны приходится проглатывать, потому что им с бара съебать надо без синяков и садин, которые пьяные мужики могут оставить. Последние пару толчков удовольствием по всему телу разносятся с наступившем оргазмом смешиваясь. Крайний знает, что пиздец какой слабый перед Колей, а Коля знает, что ужасно с Эдиком поступает, но они ничего не будут менять. Потому что это уже как вредная привычка и традиция омерзительная. Они где-то на подкожном уровне любят друг друга до невозможного и у них могли бы быть нормальные отношения, но их никогда не будет.