take me to the far side of the beach (i know you don't wanna be lonely) / отведи меня на дальнюю часть пляжа (я знаю, что ты не хочешь быть один)

Шэдоу на пляжной вечеринке. Прошло меньше месяца с тех пор, как они... с тех пор, как Соник чуть не умер у него на руках, и он на пляжной вечеринке. Шэдоу думает, что, возможно, Грин-Хиллс не был восстановлен в точности так, как предполагалось, и он на самом деле находится в альтернативной реальности, потому что, во-первых, Шэдоу не ходит на вечеринки, особенно на те, которые устраивает Эми, а во-вторых, он даже не любит пляж, так что в его голове не укладывается, почему он здесь уже примерно сорок минут. Это может быть как-то связано с этим дерзким синим ежом и его глупым опытом клинической смерти. Скоро пройдёт месяц. Месяц, в течение которого Шэдоу незаметно для себя проверял, всё ли в порядке с Соником, по крайней мере, три раза в неделю. Это примерно в три раза больше, чем до инцидента. Так что подавайте на него в суд, он хочет убедиться, что Соник жив и здоров после того, как чуть не стал свидетелем его жертвенной смерти. Шэдоу не очень хорошо справляется со смертью. Возможно, он привык видеть мёртвые тела солдат G.U.N., но потерять кого-то из близких — совсем другое дело. И Шэдоу приходится неохотно признать, что Соник ему небезразличен. Вот так он и оказался здесь, на пляже, с дурацким кокосовым напитком в руке, а песок противно забивался в его ботинки. Соник пригласил его, но он, разумеется, отказался. К сожалению, у Соника есть отвратительная привычка никогда не сдаваться, так что Шэдоу в конце концов сдался. В любом случае, ему давно пора было проведать его. Дорогой Хаос, что с ним происходит? Шэдоу думал, что избавился от паранойи, связанной с темой смерти, но, видимо, нет. Глупая жертва Соника вернула его на первую ступень, и теперь он ведёт себя как сумасшедший и чрезмерно опекает его, и если с Соником что-нибудь случится, он, вероятно, — ну, он не совсем уверен, что сделает, но предполагает, что это будет довольно неприятный опыт. Всё это из-за надоедливого синего ежа, он совсем слетел с катушек. Шэдоу даже не нравится он, и всё же он одержим его безопасностью, как полный придурок. О, ради любви к Гайе, неужели он не мог умереть в чьих-то других объятиях? И у него хватило наглости флиртовать с ним в последние мгновения жизни. Шэдоу не любитель обниматься, и Соник его не интересует, да и кто так делает? Неужели он действительно хотел, чтобы его последние слова были жалким оправданием для пикапа? Это глупо. Соник глуп. Шэдоу не знает, что он здесь делает, ему давно следовало уйти. Сначала он хотя бы мог поговорить с Руж, но он сказал ей веселиться, когда она заметила в толпе определённую ехидну. Так что последние десять, может, пятнадцать минут он просто неловко стоял в стороне, не зная, чем заняться. Он видел Соника, и с ним всё в порядке. Целый и невредимый, без единого следа того, что он когда-либо был близок к исчезновению. Соник не нуждается в нём. Не для того, чтобы обеспечить его безопасность, и уж точно не для того, чтобы составить ему компанию, потому что каждый раз, когда Шэдоу замечает его, он всегда занят оживлённой беседой с кем-то. Всё, что Шэдоу делает на этой дурацкой вечеринке, — портит настроение своим хмурым видом и в целом отталкивает. Он берёт в руки розовую трубочку и бездумно помешивает ею напиток. Он нечасто ходит на вечеринки, поэтому даже не знает, что пьёт. На вкус это кокосово-ананасовый коктейль, и он слишком сладкий, поэтому он потягивает один и тот же напиток с тех пор, как пришёл сюда, и Эми сунула ему его в руки, не принимая «нет» в качестве ответа. И, поверьте мне, он пытался. Он понимает, почему они с Соником так хорошо ладят. Они оба не могут смириться с поражением, когда дело касается того, что они считают важным. Шэдоу делает небольшой глоток, скорее по привычке, чем из-за реальной потребности в выпивке. Ему по-прежнему очень не нравится вкус, но, чтобы не быть полным придурком, он решает не выливать его, пока никто не видит. Он не думает, что Эми это оценит. Хуже того, она может угостить его ещё одной порцией. Фу. — Эй, Шэдс! Вот он. Этот кристально чистый, бодрый голос, к которому он привык за время своего вынужденного отпуска в Шаттерверсе. Раньше он бесконечно раздражал его, сводил с ума всякий раз, когда он начинал задирать нос во время их ссор, но... он вроде как рад его слышать. Бодрый и энергичный, а не напряжённый, сломленный и измученный. — Соник. Чего ты хочешь? — спрашивает Шэдоу, и это должно звучать не так сухо, но теперь уже ничего не поделаешь. Соник, кажется, не возражает. — А я должен чего-то хотеть? — спрашивает Соник и улыбается. Приятно видеть его счастливым. — Нет, наверное, нет, — признаёт Шэдоу и делает ещё один глоток отвратительно сладкой жидкости, которую ему дали, борясь с желанием скривиться от отвращения. Но он не уверен, что ему это удаётся, потому что Соник смотрит на него с удивлением. — Как тебе напиток? — спрашивает он, и в его голосе слышится веселье. Шэдоу хочется высказать ему всё, что он о нём думает, но его новообретённая симпатия к синему ежу берёт верх, и он просто закатывает глаза. — Отвратительно, — признаётся он, с отвращением глядя на жидкость. — Не любитель «Пина Колады», да? — Хочешь? — предлагает Шэдоу, надеясь, что его избавят от изнурительной задачи — выпить эту так называемую «пина-коладу». Улыбка Соника слегка смягчается, и он скрещивает руки на груди, глядя на Шэдоу с... чем-то в глазах. Он не может понять, что это, но из-за этого он чувствует себя неоправданно маленьким, как будто он только что уменьшился до размеров Чао. Шэдоу опускает взгляд на свои руки. Ему некомфортно, и ему нужно уйти прямо сейчас. — Нет, — наконец отвечает Соник и тут же противоречит сам себе, забирая кокосовую скорлупу из рук Шэдоу. — Но ты выглядишь так, будто собираешься выплюнуть её каждый раз, когда попробуешь. Я подумал, что могу избавить тебя от страданий. — Ты причиняешь мне страдания всякий раз, когда открываешь рот, ёж, — парирует Шэдоу, бросая убийственный взгляд на Соника, который теперь просто потягивает отвратительный напиток, улыбаясь сквозь соломинку. — Я уверен, что так и есть, — говорит он, не обращая внимания на ворчание Шэдоу, и садится на песок. Темный еж не следует его примеру. Последнее, что ему нужно, — это чтобы песок забился между его иглами. Если он сядет, то ещё неделю будет просыпаться с песком, разбросанным по кровати. Соник похлопывает по месту рядом с собой, и Шэдоу вздыхает. Этот песок будет на его простынях. Помимо очевидной проблемы, которая стоит перед ними, это как бы... мило. Да, «мило» — хорошее слово. Какое-то время они смотрят на океан и на солнце, медленно опускающееся в него, окрашивая небо и волны в тёплые оранжевые, жёлтые и даже розовые тона. Шэдоу слышит, как Руж смеётся над чем-то, что сказал Наклз. Наверное, это не шутка. Она просто находит ехидну забавным, но милым. По крайней мере, так она сказала, когда он спросил, почему она так часто с ним проводит время. Шэдоу не совсем понимает, что это значит, но решил больше не беспокоить её этим вопросом. Главное, чтобы она была счастлива. От звука, с которым Соник допивает остатки напитка Шэдоу, у него дёргается ухо, и он отводит взгляд от Руж. Однако он не осмеливается отвести взгляд от заката, потому что момент между ними и так кажется слишком интимным, и нет нужды усугублять его, встречаясь взглядом с Соником. Он не уверен, станет ли их близость слишком тяжёлой для него или просто нарушит успокаивающее затишье, окутавшее их. Он не хочет, чтобы произошло ни то, ни другое. — Знаешь, я правда не думал, что ты придёшь, — выпаливает Соник, ударяясь головой о плечо Шэдоу. Это заставляет его напрячься, и синий ёж должен это почувствовать, но он не комментирует этот факт. Он тоже не двигается, и Шэдоу, как ни странно, это устраивает. На самом деле, его это настолько устраивает, что он расслабляется через тридцать секунд. Или, по крайней мере, он расслабляется настолько, насколько может в совершенно незнакомой ему ситуации. По крайней мере, его иглы больше не пытаются сделать Сонику несколько стильных пирсингов. — Если честно, я удивлён не меньше твоего, — признаётся Шэдоу. Он действительно не думал, что вообще окажется здесь, не говоря уже о том, что пробудет здесь почти час. И уж точно он не ожидал, что будет смотреть на закат вместе с Соником. Должно быть, это выглядит странно для всех присутствующих. До фиаско с Призмой Парадокса Шэдоу не стал бы добровольно проводить время с Соником, не говоря уже о том, чтобы разрешить ему прикасаться к себе. Единственными приемлемыми формами контакта были удары кулаками и ногами, которыми они обменивались. Поэтому всем, кроме них самих, казалось, что они за одну ночь прошли путь от нуля — нет, скорее, от минус пятидесяти до ста. Конечно, друзья Соника в какой-то степени знают о том, что произошло, судя по тому, что он слышал, но это не объясняет, почему Шэдоу не боится прикосновений. Он задаётся вопросом, считает ли Соник это странным. И не беспокоится ли он о том, что его будут допрашивать об этом позже. Шэдоу знает, что Руж обязательно устроит ему допрос, как только они вернутся домой, даже если она точно знает, почему он так себя ведёт. Руж гораздо лучше понимает, что произошло в Шаттерверсе, чем остальные друзья Соника, потому что она также является подругой Шэдоу (и очень любопытной). Возможно, он бы даже назвал её членом семьи, если бы не боялся навешивать такие важные ярлыки на тех, кто ему дорог. Шэдоу не верит в судьбу и высшие силы, но это не мешает ему до чёртиков бояться, что, как только он позволит себе привязаться к кому-то, этот человек исчезнет из его жизни. Так случилось с Марией, и почти так же случилось с Соником. Он едва успел заключить с ним союз, прежде чем был вынужден цепляться за его распадающееся тело. Он не может допустить, чтобы с Руж что-то случилось, поэтому она остаётся в категории случайных знакомых, а Соник остаётся его соперником. Ради их же безопасности. — Шэдоу, немедленно прекрати свои загадочные размышления, — требует Соник, поднимая голову с его плеча, чтобы посмотреть на него. — Я не грущу, — отрицает Шэдоу, оборачиваясь лицом к Сонику. В его глазах знакомый блеск, а на лице — лёгкая улыбка. — Так и есть, — возражает Соник и наносит удар в грудь Шэдоу. — А теперь прекрати это и наслаждайся вечером. — А что, если я наслаждаюсь тем, что размышляю? — спрашивает Шэдоу, чтобы ещё немного поспорить, и ничего больше. Он находит утешение в бессмысленных шутках с Соником, и Хаос знает, что ему нужно что-то, что поможет ему успокоиться прямо сейчас. Он устал от всей этой вечеринки. — Тогда мне тебя жаль, — отвечает Соник, закатывая глаза и ударяя их колени друг о друга. — И тебе стоит попробовать мой способ наслаждаться вечеринкой. Шэдоу фыркает, не до конца смеясь, но это выражение веселья и недоверия к предложению ежа. — Я бы лучше ещё пятьдесят лет пролежал замороженным, чем завёл бы бессмысленную беседу с незнакомцами, — усмехается он. Это ложь. Пробуждение после пятидесятилетнего сна было просто ужасным. Он не смог бы забыть невыносимую скованность в теле, даже если бы захотел. Не говоря уже о том, что протискиваться в это маленькое пространство против своей воли — не самое приятное занятие. Ладно, его слова были преувеличением, но Сонику нужно понять, как сильно он ненавидит его методы. — А кто сказал, что мне это нравится? — шутит Соник, в ответ на что Шэдоу удивлённо приподнимает бровь. — Тебе не нравится? — Темный ежик спрашивает с неподдельным удивлением в голосе. — Разве не в этом вся твоя фишка? Ты никогда не затыкаешься и продолжаешь заводить друзей, куда бы ты ни пошел. Соник хихикает — честное слово, хихикает — и Шэдоу думает, что никогда ещё не был так сбит с толку этим парнем. Соник невыносимо общителен и каким-то образом всегда умудряется втянуть любого, кого встречает, в бессмысленную болтовню. Чёрт, он даже переманил на свою сторону альтернативные версии своих друзей, включая того маньяка Найна. В нём есть что-то такое, что нравится всем. Шэдоу тоже начинает поддаваться этому влиянию, как бы ему ни хотелось это признавать. — Я не против, — говорит Соник и после пятисекундной паузы продолжает, просто чтобы внести ясность: — Но это не самое любимое моё занятие. Шэдоу выжидающе смотрит на него, и, возможно, его взгляд слишком пристальный, потому что Соник отводит глаза, предпочитая вместо этого смотреть на волны, разбивающиеся о берег. Шэдоу понимает, что небо стало значительно темнее, чем когда они только сели. — На самом деле, мне так нравится гораздо больше, — признаётся Соник. — Знаешь, проводить время с людьми, которые мне дороги. Это не тот ответ, которого ожидал Шэдоу, но он не разочарован. Несмотря на его трудности и страхи, связанные с тем, чтобы впустить других и позволить им увидеть его уязвимую сторону, его охватывает тёплое чувство. Приятно слышать, что Соник тоже заботится о нём. Это ни в коем случае не новость, в конце концов, он охотно признал, что Шэдоу был ему нужен, и он спас ему жизнь. Конечно, он беспокоится о Шэдоу, но слышать это вот так, странно спокойно и так искренне... Почему-то это ощущается по-другому. — Должен сказать, звучит неплохо, — признаёт он, изо всех сил стараясь мягко улыбнуться Сонику. Он не очень-то улыбчивый парень, поэтому не может понять, правильно ли он это делает. Соник отвечает ему улыбкой, одной из тех по-настоящему ярких, которые могут ослепить, если постараться, и Шэдоу решает, что неважно, хорошо ли он улыбнулся. Кажется, всё сработало так, как он и планировал, и он не хочет думать о том, кто из них справился лучше. Шэдоу с улыбкой или Соник с расшифровкой его намерений. Возможно, и тот, и другой. Голова его соперника снова оказывается на плече Шэдоу, и на этот раз его иглы не топорщатся. Они остаются на месте, даже когда Соник осторожно берёт его за руку, как будто пытается приблизиться к бездомному животному, стараясь не спугнуть его. Это действует на Шэдоу, и он ободряюще сжимает руку Соника. Сначала он получает ответное пожатие, а затем на его ладони появляются мягкие узоры, которые он выводит большим пальцем. Это кажется сюрреалистичным, когда он думает об этом, поэтому он решает не делать этого в ответ. Его мысли могут подождать, пока всё это — чем бы оно ни было — не закончится. — Я рад, что мы вовремя прошли через портал, — тихо говорит Шэдоу. Он хочет показать Сонику, что ему не всё равно. — Ты выглядел как призрак, Соник. На тебя было страшно смотреть. Соник приподнимает бровь, отодвигаясь от своего соперника, и Шэдоу раздражённо стонет. — Очень, очень ужасно. Одна из худших вещей, которые я видел в своей… — Заткнись, — прерывает его Соник и крепко обнимает, отчего из лёгких Шэдоу вырывается вздох. — Я не собираюсь умирать в ближайшее время, обещаю. За последний месяц они обнимались чаще, чем за всю его жизнь, замечает он. Он также замечает, что это не так уж плохо, и постепенно расслабляется от прикосновений и обнимает Соника. Может быть, Шэдоу тоже любит обниматься. — Мир не готов потерять такое красивое лицо. Неважно. Шэдоу ненавидит объятия. — Ладно, а теперь слезь с меня, или я сотру тебя в порошок тёркой для сыра, — бормочет он прямо в ухо Сонику, отчего тот вздрагивает. В результате он получает не свободу, к всеобщему удивлению. Напротив, он чувствует, как хватка Соника вокруг его тела усиливается. — Да, да, я тоже тебя люблю, Шэдс.