Симфония смерти

Когда-то давно небо друг с другом делили птицы и огромные киты.

Однако до ныне не дожили гиганты, дирижабли место заняли их.

Пузаты, горбаты, словно киты, мотивы которых в машинах видны.

Уверен, гиганты, плывущие средь облаков, вдохновили людей.

«А точно ль летали они,» — спросите вы.

«Откуда такая уверенность, где ж доказательства?»

Скелеты китов на утёсах лежат.

Зачем везти их туда?

В чём смысл?

Не веришь?

Гляди!

Средь деревьев, далече от моря, просевшие и погрязшие в почве, лежат большие скелеты.

Они неотрывно следят за горизонтом пустыми глазницами черепов пожелтевших, моля о дожде.

Пред осадками были слышны голоса их могучие, гулко вторил им гром.

Как подарок с небес приносили тучи они, нуждающимся воду даруя.

«Сказки и вымысел,» — в один голос устало твердит молодежь.

Слова их не про китов, а про дождь.

Небесной воды не стало после ухода гигантов.

Всё связано в истязаемом жаждой мире.

Скважины едва ли делятся каплями.

Опреснители выпивают моря.

Миру нужна вода.

Глоточек хоть.

Каплю…

Киты вгрызаются острыми рёбрами в землю сухую.

Паутина трещин глубоких ползёт по земле.

Обугленные деревья на пепелищах стоят.

Всё солнце давно сожгло.

Даровало жизнь раньше.

А теперь...

Поглотило.

Если подумать, всё это похоже на нас самих.

Наши души, как почва, сухи и черствы.

Мы мертвы, как и наша планета.

Мы сами скелеты, обтянуты кожей.

Трещим под напором костей.

Мы — туши китов.

Наша кожа —

земля.

Нет жизни больше в земле на утёсах.

Нет жизни и в людях сейчас.

Глаза их наши бесконечно пусты.

И души усохли совсем.

Нет больше надежды.

Нет веры,

Любви.

Скелеты китов — символ забвения и утраты.

Напоминание о великого прежде падении.

Всё подвержено смертельному циклу.

Не только тела.

Души тоже.

Увы.

Нас давно поглощает отчаяние и подавляет страх.

Впиваются острыми пальцами в иссохшие души.

От лёгких касаний расползаются трещины.

Но кровь не течёт.

Только сыплется пыль.

Души стонут.

Хрипят.

И это как те древние песни китов.

Только теперь это звуки долгой агонии.

Не песни любви и надежды.

В них море страданий.

Мы задыхаемся болью.

Мы обречены.

Мертвы.