стоп! снято

                    на съемочной площадке протекала отдельная жизнь, оторванная от той реальности, в которой пребывали все участники небольшой команды энтузиастов. Люцифер бегал с камерой за актерами, которые так же, как и он сам, бегали наперевес с киноаппаратами, согласно сценарию. герой Аластора говорил с помощью длинных монологов и киноглаза — Люцифер же молчал физически, но передавал ту ретроспективу, которая была ему знакома. у Луизы практически не было реплик, в отличие от Энтони, из-за несерьезности которого каждая сцена с ним снимается в несколько десятков дублей. и нередко Люцифер терял веру в собственный проект: такой глупой порой ему казалась собственная затея, что хотелось просто спрятаться в номере отеля и не вылезать из него, пока все не разъедутся.       но это было невозможно по одной простой причине — тесное соседство с Аластором, ведь они спали в одной кровати! избегание Люцифера теперь было очевидным для всех: всякий раз, когда Аластор подходил к нему, чтобы обсудить рабочие вопросы, тот чуть ли не подпрыгивал от испуга, стараясь, как можно быстро ответить на вопрос, а потом цеплялся за Луизу, стоящую неподалеку, — та одаривала его недоумевающим взглядом. актер и сам заметил, что его новоиспеченный приятель чурается его общества, но пусть это и вызывало в нем некую зарождающуюся печаль, в большей степени это веселило его, потому что вгонять Люцифера в краску было одним из немногих способов развлечений в это непростое время. однако оба чувствовали напряжение, повисшее в их взаимоотношениях, и каждый из них ждал, во что это выльется: Аластор — с интересом, Люцифер же — с диким страхом.       в один из вечеров, когда семьдесят процентов сцен уже было отснято и покоилось в жестяных банках в виде длинной ленты кинопленки, Люцифер блуждал по длинным коридорам гостиницы, не зная, как ему скрыться от пожирающего изнутри волнения и, особенно, от источника этого ощущения в лице кареглазого Аластора, который около часа назад ушел в номер. Луиза и Энтони болтали в баре, и просиживать в их номере было бы неприличным жестом, да и Люцифер уже начал ощущать, что они устают от его общества по вечерам. именно поэтому он просто медленно расхаживал по ковролину, кончиками пальцев проводя по стене и с пустотой во взгляде всматриваясь в конец коридора.       подойдя к двери своего номера, блондин остановился и потянулся к ручке, но его рука застыла в паре сантиметров. меньше всего на свете ему хотелось сейчас разговаривать с тем, кто мог поджидать его в комнате, — от этой мысли Люцифер нахмурился, пока его не сразила вторая, более сокровенная и пугающая: больше всего на свете ему хотелось сейчас разговаривать с тем, кто мог поджидать его в комнате, да и не только разговаривать, будем честны. смотреть на его улыбку было бы превосходным занятием — Люцифер мотает головой, чтобы отделаться от этой мысли; прикосновение их рук приятно — Люцифер жмурится от этой мысли; лежать под его боком прекрасно, там ведь всегда спокойно и уютно, — Люцифер сжимает руку в кулак и подносит её ко лбу, желая заглушить свой внутренний голос. он быстро отворачивается и отходит к противоположной стене, когда слышит шаги, раздающиеся за дверью. замок на двери пищит, когда она резко открывается, и Люцифер, делающий вид, что его заинтересовала висящая на стене картина, чувствует напряжение.       — ты избегаешь меня? — спросил Аластор, склонив голову набок и сложив руки у груди.       — нет, с чего ты взял? — как можно спокойнее ответил Люцифер, не поворачивая головы: его глаза бы выдали его с потрохами.       — тогда чего ты скребешься в дверь, как кот? — подойдя поближе, спросил Аластор и улыбнулся.       — я не скребусь, тебе показалось. я просто смотрю на картину, — Аластор нагнулся через плечо Люцифера, чьи глаза тут же округлились от ужаса, и посмотрел на картину: не примечательное озеро в окружении зеленых деревьев и кустарников, а неподалеку маленькие утята, отображенные с помощью пятнышек желтой краски. Люцифер старался не дышать, чувствуя, насколько близко к нему стоял актер.       — что ж, вполне в твоем вкусе, — весело ответил Аластор и похлопал Люцифера по плечам, отчего тот съежился, чувствуя дикий дискомфорт. — не хочешь прогуляться?       — не слишком ли поздно для прогулки? — неуверенно пролепетал Люцифер.       — самое то, чтобы посмотреть на звездное небо, — в голосе Аластора звучала веселая непринужденность, заставившая Люцифера обреченно кивнуть: сложно справляться, когда тебя изнутри сжирает два абсолютно противоположных желания.       пока Аластор шел вперед, Люцифер плелся где-то позади, стараясь усмирить бешеный ритм бьющегося внутри него сердца. что ему нужно сделать или сказать, чтобы хоть как-то отвертеться от необходимости сопровождать Аластора в этой ночной прогулке? а что, если просто успокоиться и насладиться тем временем, которое они могут посвятить друг другу? Люцифер чувствовал себя влюбленным школьником: еще чуть-чуть и раскраснеется весь, если брюнет вновь посмотрит на него своими сверкающими карими глазами. по-хорошему убежать бы ему прямо сейчас, но вдруг он пожалеет о том, что упустил такую возможность? в любом случае после окончания съемок их пути разойдутся, и возможности вот так просто наслаждаться компанией друг друга не представится. да, конец работы над фильмом точно будет концом их взаимоотношений.       пока Люцифер думал таким образом, Аластор, в свою очередь, считал совершенно иначе: никуда он не уйдет от этого ходячего светловолосого недоразумения, если только он сам его не прогонит. конец съемок может принести трудности, но он даст сигнал Аластору о том, стоит ли ему дальше хранить надежду на что-то большее, чем профессиональное партнерство. он не чувствовал смущения и волнения, потому что во многом привык держать свои эмоции в узде. перемена в Люцифере забавила Аластора, но в глубине души она будила в нем уверенность в том, что, возможно, он не одинок в своих чувствах. осталось только подтолкнуть его на выяснение отношений — и всё прояснится.       когда они вдвоем достигли последнего лестничного пролета и уперлись в запертую металлическую дверь, Люцифер облегченно (и обреченно одновременно) выдохнул: ну вот, теперь они развернутся, спустятся на свой этаж и лягут спать, избегая диалога и неловкости.       — вернемся вниз? — спросил Люцифер, поворачиваясь к лестнице, но его тут же перехватила рука Аластора, обхватившая его тонкие пальцы, которые прижались к перилам. округлившимися глазами блондин посмотрел на него и остановился.       — сюрприз! — сказал Аластор, достав из кармана маленький железный ключик и просунув его в замочную скважину.       — не говори мне, что ты его украл, — бледное лицо Люцифера нахмурилось, и Аластор задорно рассмеялся: что ж, сюрприз не оказал того эффекта, на который он рассчитывал изначально.       — я сделал это еще в первый час своего пребывания в гостинице, дорогой, — ответил Аластор. — мне не хватало свежего воздуха в нашем номере, который может подарить лишь наличие просторного балкона. а этот ключ.. он так одиноко висел у стойки регистрации, и я его пожалел.       — ну и чепуха! — смеясь, ответил Люцифер, и Аластор сам не смог сдержать свой смех. с нежностью он смотрел на улыбку, которая расползлась на бледном лице блондина, и думал лишь о том, как же он по ней скучал. особенно в последнее время, когда Люцифер вел себя так странно.       ночная прохлада окутала с ног до головы, когда металлическая дверь распахнулась. Аластор галантно пропустил Люцифера перед собой, и блондин восторженно огляделся по сторонам: на небесном полотне сияли тысячи мерцающих серебряных точек, выделяющихся на темно-синем фоне. в городской местности звезд практически не видно: ночная темнота не в состоянии тягаться с наэлектризованными улицами спящего города, поэтому небо в большей степени приобретает какой-то коричневатый оттенок. но тут всё было иначе, и Люцифер несколько раз пожалел о том, что не находил времени на то, чтобы безмятежно рассматривать переплетения звездочек, скапливающихся в замысловатые созвездия. ярким шариком на небе висела луна, спуская на землю лучи холодного мерцания.       в лунном свете удивительным образом сияли голубые глаза, и пока Люцифер рассматривал звезды, Аластор смотрел на него с нескрываемым изумлением: эти две радужки впитали в себя всю красоту небесного полотна, и уже какие-то там большие и малые медведицы не казались ему настолько прекрасными, как вид этих глаз, переполненных сиянием белых огоньков. и когда взгляд Люцифера скользнул в сторону Аластора, тот продолжил молча смотреть на него, изредка взмахивая длинными темными ресницами.       блондин первым отвел взгляд, успевший окраситься всеми оттенками печали. в горле застряли слова, которые отчаянно пытались вырваться наружу, — их задушил страх: всё испортить, разрушить, разочаровать и отвернуть от себя. если Люцифер откроется, каковы шансы, что Аластор воспримет это спокойно и что это никак не повлияет на дальнейшую совместную работу? нет, эти съемки должны положить конец всему, что пробудилось в нем, как бы горько это ни звучало для сердца, которое впервые позволило себе влюбиться.       — ты выглядишь так, будто впервые увидел звезды, — сказал Аластор, присаживаясь на ровную плоскость крыши, застеленную мелкой черепицей. быстрым движением он достал из кармана свой портсигар.       — нет, просто они прекрасны, как.. — "и ты, Аластор?". эта мысль заставила Люцифера смущенно замолчать.       — как что? — спросил Аластор, уткнувшись подбородком в собственные руки.       — неважно, — ответил Люцифер и обреченно сел рядом. длинные руки обхватили колени, прижав их к груди, и блондин вздохнул, продолжая рассматривать удивительные природные декорации.       — ты что-то скрываешь от меня, — выпустив сигаретный дым на волю и выпрямившись, сказал Аластор, и сердце Люцифера ушло в пятки. сдвинув брови к переносице, блондин медленно повернул голову в сторону собеседника, на лице которого растянулась блаженная улыбка.       — и что же? — вырвавшаяся на волю фраза вызвала внутри Люцифера дикий вопль: нет-нет, нельзя, отступаем! когда карие глаза блеснули в темноте и встретились с его взглядом, Люцифер почувствовал, как волнение укололо его прямиком в грудь.       — ты влюблен, — констатировал Аластор, продолжая прищуренными глазами смотреть на потерянного Люцифера, на лице которого во всей красе отобразился испуг.       — даже если и так, то что с этого? — была бы возможность расправить крылья и спрятаться в них или вовсе улететь далеко-далеко, то Люцифер бы так и поступил, поскольку прямо сейчас он чувствовал себя загнанным в угол.       — в меня? — хитро улыбнувшись, спросил Аластор, и тогда Люцифер, неожиданно для себя, нервно рассмеялся.              на кон поставлено всё: если Люцифер не соврет, то он потеряет Аластора навсегда — таковы были мысли блондина; Аластор же надеялся, что это провокация не заставит его потерять надежду на призрачный шанс, манящий его где-то издалека. но.. почему он рассмеялся? неужели предположение Аластора ложное?       — не будь самонадеянным, — выдавил из себя Люцифер, — мы просто друзья.. ведь так?       всё-таки, обманулся (но мы-то с вами знаем, что нет). сказать, что ему было неприятно услышать этот ответ, — ничего не сказать. стараясь максимально естественно улыбаться, Аластор чувствовал, что ему хочется вернуться в номер отеля и закричать в одну из тех подушек, которые лежали между их телами по ночам. он ощущал себя глупцом, и внутреннее недовольство запульсировало в нервной конвульсии.       — жаль, это было бы забавно, — с наигранным облегчением сказал Аластор и отвернулся.       — почему? — округлив глаза от непонимания, спросил Люцифер: честно признаться, ему стало немного обидно от такого замечания.       — тогда я бы смог обвинить тебя в харассменте. в конце концов, ты ведь мой работодатель, — Люцифер горько ухмыльнулся.       — я не плачу тебе ни копейки, так что работодатель из меня так себе, — ответил он и уткнулся подбородком в свои колени, чтобы Аластор не смог увидеть, как горят грустным огнем его слезящиеся от ветра глаза.       — ты прав, но в любом случае.. мне интересно, в кого же ты влюбился? — если он ответит честно, это поможет Аластору избавиться от надежды, которая теплится в груди.       — уже ни в кого, — ответил Люцифер, опустив взгляд на собственные ноги. Аластор нахмурился: что это значит? как трактовать его ответ?       яркий серебристый свет луны освещал двух людей, которые чувствовали себя круглыми дураками: Люцифер еще сильнее зацепился за то, что ему нужно вырваться из замкнутого круга возникшей в нем влюбленности и проститься с Аластором навсегда, как бы печально ему ни было, поскольку он боялся и отказа, и собственных чувств, за которыми может скрываться лишь боль и разочарование, — именно то, что тихим шепотом присутствовало внутри него прямо сейчас, когда его "возможные" чувства подняли на смех; Аластор же корил себя за самонадеянность, на которую ему указал Люцифер, и испытывал влияние сильнейших сомнений, охвативших его мысли, — почему Люцифер с такой печалью опроверг его догадку? почему внутри него сидит недоверие к тем словам, что были произнесены?       "что ж, если Люцифер мне не скажет, это сделает кто-то другой" — с этой мыслью Аластор и заснул, когда они вернулись в номер, не говоря друг другу ни слова.