Ешь, люби и молись

Квартира семьи Кривицких встретила этот вечер теплом и уютом, словно объятие после долгого дня. Гостиная, соединяя в себе и кухню и прихожую, залитая мягким светом из новых пластиковых окон, была украшена пастельными шторами и интересными картинами. Книжные полки шкафа, заполненные старыми изданиями и фотографиями любимца семьи Джорджика, создавали атмосферу умиротворения. На кухне, где всегда пахнет вкусной едой, стоял небольшой стол, за которым собирается вся семья за ужином. Спальня, с её тёплым ковром и небольшим окошком, выходящим на зелёный двор, — место, которое очень полюбилось для прогулок любимой собаке хозяйки. Каждый уголок этой квартиры дышал любовью и заботой, создавая атмосферу тепла и уюта. Пока Ирина Алексеевна трудилась на сутках, спасая жизни пациентов и командуя подчинёнными, Геннадий Ильич стоял на кухне, занимаясь приготовлением ужина. Надев поверх черной хлопковой футболки фартук, он достал из холодильника заранее размороженный кусок говядины. Гена выбрал крупное и сочное мясо, тщательно его промыл и обсушил, начиная резать на тонкие слайсы, чтобы мясо в дальнейшем оставалось нежным и сочным. Гена снова принялся за приготовление бифстроганова, который очень понравился Ире в прошлый раз. Он хотел удивить свою жену еще раз, но на этот раз решил отвезти ей его на работу, чтобы она могла насладиться вкусом домашнего ужина. Дверь квартиры открылась запасным ключом и внутрь зашла Маша. Захлопнув дверь с характерным хлопком, она быстро сняла с себя ботинки и ветровку и повесила её в шкаф на свободную вешалку. Услышав, что отец что-то готовит на кухне, она решила заглянуть к нему. Подойдя к миниатюрной барной стойке, она положила руки на неё, смотря отцу в спину. — Пап, привет. Что готовишь? — Она прервала тишину, которая царила в квартире, своим довольно громким голосом. — Ой, Машенька...Ты уже вернулась. — Улыбка сразу же озарила лицо мужчины и он отложил красивый нож, поворачиваясь к дочке. — Ужин готовлю, а потом сразу же в склиф, так что ты тут без меня будешь сама хозяйничать, я тебе все оставлю, поужинаешь. — А в склиф зачем? Пап, если ты забыл, то ты там больше не работаешь. — Удивлённо посмотрев на отца, она подошла поближе, смотря на стол и пытаясь догадаться, что именно за ужин у них сегодня будет. Увидев на столе грибы, лук, картофель, сливки, молоко и сливочное масло, картина не сложилась и она не смогла понять, что это за блюдо. — Твой отец не дурак и не выжил из ума, он все помнит, но, если ты забыла, там работает моя жена. — Медленно, но верно, пазл в голове Маши начал складываться и она поняла, почему он так старательно сейчас готовит на кухне и для кого этот ужин предназначается в первую очередь. — Хочу заехать к Ире, покормить её. — И не тяжело тебе будет вечером тащиться в этот склиф, всего лишь ради того, чтобы передать ей ужин? — Маша удивлялась ещё больше. Она никогда и подумать не могла, что её отец когда-то встретит такую женщину, ради которой будет готов на все и главным приоритетом в их отношениях станет комфорт жены. — Нет, мне это только в радость, тем более я Иру слишком хорошо знаю. Если она не успевает взять с собой обед, а сегодня она его не взяла, то значит она весь день будет голодной. Питаться она будет исключительно кофейными напитками, а это очень плохо для организма, я тебе как врач говорю. — Откладывая нарезанное мясо в заранее подготовленную миску, он развернулся обратно и приступил к нарезке всех овощей, которые были на столе, параллельно продолжая разговор с дочерью. — Какой ты заботливый...Ей тоже очень с тобой повезло. — Девушка невольно вспомнила о своем бывшем муже и глаза предательски наполнились слезами. Он при первых же проблемах бросил её, не желая брать на себя ношу проблем и ушел от неё и вскоре нашел себе новую красивую девушку. А теперь ей оставалось лишь смотреть на счастливого отца и мечтать, чтобы и у неё когда-то было такое же счастье в жизни. Дорезая последний гриб, Гена поставил сковороду на плиту, наливая немного масла и забросил туда говядину для обжарки. После добавления молотого перца и соли, кухня сразу же наполнилась приятным ароматом. — Думаешь повезло? Я ведь не подарок это раз и старый больной еврей это два. — Конечно, она вот не замечает того, что ты постарел. — Лёгкая улыбка появилась на лице у Маши и она вспомнила тот самый разговор в палате у отца, когда тот был ещё в коме. За это время она видела слишком много эмоций своей мачехи и знала точно - они созданы друг для друга и их любовь ничего не может разрушить. — И откуда же тебе это знать? — Задумавшись над словами дочки, он активно перемешивал мясо и, как только оно было готово, выложил его из сковороды и закинул туда все овощи кроме картофеля, его он собирался отварить. Сама Ира никогда ему такого не говорила, да и он после своей выписки не пытался шутить на подобные темы, боялся затронуть волнующую её тему. — Тебе Ира что-ли такое рассказала? — Да, именно она мне так и сказала, говорит "Я не замечаю". Тебе может помочь там с готовкой что-то? — Нет, не надо, я сам со всем справлюсь, а ты иди лучше отдыхай, тебе это сейчас очень нужно, особенно после всех твоих долгих обследований. — Теперь, поскольку Маша тоже жила с ними, то его забота всецело распространялась и на неё. — Ладно, хорошо, если что я у себя, зови. — Покинув территорию кухни, она легла на небольшой диванчик и почувствовала, как уставшие глаза сами закрываются. Время тикало и он хотел как можно скорее закончить с приготовлением ужина, поэтому у него на кухне все кипело, жарилось, а руки быстрыми движениями нарезали нужные ингредиенты. Для соуса Гена использовал свежие помидоры, которые он предварительно обдержал кипятком, снял с них кожицу и измельчил в блендере. Затем он добавил эту томатную пасту в сковороду с овощами, приправил солью, перцем, лавровым листом и другими специями. Он тушил все вместе, чтобы соус приобрел глубокий вкус. Пока бифстроганов готовился, Гена приготовил ароматный гарнир из картофельного пюре. Он варил картофель до готовности, затем разминал его в пюре и добавил масло и молоко, чтобы придать гарниру бархатистую текстуру. Когда бифстроганов был готов, Гена аккуратно уложил его в контейнер для переноски пищи, чтобы сохранить его теплым, а для большего эффекта, замотал все это в фольгу. Затем он отправился в комнату, чтобы собраться и поехать к любимой жене. Гена одевался, чтобы поехать на такси на работу в больницу к любимой. Вечер был невероятно тихим, как будто весь мир замер в ожидании чего-то важного. За окном на уходящем солнце играло отражение исчезнувших зимних холодов. Гена всегда любил тишину: это время было для него священным, когда в сердце теплилось чувство надежды. Его любимая продолжала трудиться заведующей на благо всего отделения, а иногда и на благо всей больницы. Каждый день, когда она приходила домой, она рассказывала Гене о своих пациентах — о тех, кто борется за жизнь, о светлых моментах внутри повседневной рутины, потому что сам он больше не был их частью. Эти истории давали ему смысл, наполняли его жизнь светом и теплом. Но сегодня он собирался к ней не просто, чтобы покормить, позаботиться, но и чтобы провести с ней время вместе, которого так не хватает в стенах квартиры. Во время его сборов, Ира позвонила ему с неким волнением в голосе. «Ген, привет. Я тут думала и поняла, что мне нужно сделать важное решение,» — сказала она. Ее интонация была такой, которую он не мог игнорировать, но и рассказывать, что собирается приехать не стал, оставив это сюрпризом. Гена подхватил тёплый свитер, который когда-то подарила ему Ира, и посмотрел в зеркало. В его глазах отражалась решимость. Он был готов не только слушать, но и поддерживать. Высокий рост и добродушное выражение лица делали его не только собеседником, но и защитником в любой ситуации. Наконец, он вышел из квартиры, закрыл за собой дверь и спустился вниз по лестнице. На улице он улыбнулся случайной прохожей, которая шла с ребёнком. Улыбка возвращалась к нему — это был непрекращающийся обмен добротой, как бы мелочен он ни был. Сев в такси, Гена настроился на разговор. Водитель, пожилой мужчина с добрыми глазами, приветливо улыбнулся и спросил, куда ехать. Гена назвал адрес больницы, и они отправились в путь. Время, проведенное в пути, пролетело незаметно, но мысли о том, что ждёт его в больнице и что же такого могло произойти, не оставляли его. Когда они подъехали к больнице, Гена поблагодарил водителя и вышел из такси. Как только он вошел в приемное, сердце забилось быстрее. Знал, что разговор с Ирой будет важнее всего. В больнице царила привычная суета. Гена прошел мимо стойки регистрации и заметил, что кабинет его жены Иры, заведующей отделением, был приоткрыт. Он заглянул внутрь и увидел её, сосредоточенно изучающую бумаги на столе. Улыбнувшись, он вошёл. — Привет, как дела? — спросил Гена, полагая, что её день наполнен заботами. Ира отвернулась от бумаг, и их глаза встретились. В этот момент в воздухе повисло что-то странное — напряжение и нежность, смешанные воедино. Супруги нечасто могли поговорить наедине из-за постоянной работы и забот, и эта встреча стала неожиданным перерывом в их рутине. — Привет! Всё так же, — ответила она, но в её голосе послышалась нотка усталости. Она очень не ожидала увидеть его сейчас у себя в кабинете. Одно дело, когда раньше он заходил к ней во время рабочей смены, а тут приехал из дома. — Надо взять паузу. А ты чего здесь? Гена закрыл дверь и подошёл ближе и, опуская глаза, заметил, как её руки, обычно уверенные и собранные, сейчас слегка дрожат. Он невольно вспомнил те моменты, когда всё казалось лёгким и захватывающим. Он пришёл к ней на работу не только как муж, но и как человек, который тоже скучал по этим мгновениям вместе. — Хочешь отвлечься немного? — предложил он, желая вернуть ей улыбку. — Сейчас ты отвлекаешься от своих документов, делаешь себе перерыв и ужинаешь. — Присаживаясь напротив её стола, он достал из маленького пакета контейнер с едой и поставил на стол. — Серьезно? Ты привез мне ужин прямо в склиф? — Раскрыв глаза в удивлении, она улыбнулась и начала старательно убирать важные документы со стола. — Ты сумасшедший, Ген. Нет, чтобы отдохнуть дома, ты решил приехать. — Безусловно ей было приятно, что о ней так заботятся, раньше она и представить не могла, что так можно, а теперь, когда есть муж, для неё многое стало не мечтой, а реальностью — Угу...Привез, очень вкусный между прочим, я очень старался. — Достав вилку, он начал разворачивать все и открывать контейнер. — Так о чем ты там поговорить хотела? Что за важное решение? — Гена поудобнее уселся на стуле и принялся слушать. Ира посмотрела на него и, собравшись с мыслями, произнесла: — Ген, я не могу больше работать здесь... Каждое её слово ставило перед ним новые вопросы, и он заметил, как искры опасений начали нарисовываться на горизонте. Но он знал: победить это неудобство можно только вместе. — Солнце мое, что случилось? С чего такие серьезные заявления? Она продолжала, и он слушал, стараясь впитать каждую деталь. Каждый её вздох был для него важен. В этот момент Гена понял, что независимо от того, что произойдет дальше, они пройдут через это вместе. — Ничего не случилось...Не знаю...Я просто не могу здесь без тебя, мне тяжело. — Она привыкла, что они были вместе не только дома, но и на работе, а теперь она практически не видела любимого мужа. Дома она не могла проявлять слишком много любви и нежности, боясь, что они будут замечены Машей и ей будет за это неловко.

В сотый раз повторять по – новому

Не уйду, хоть мотаешь нервы

— Ир, давай, пожалуйста, ты не будешь делать поспешных выводов, все хорошо обдумаешь, ты ведь любишь свою работу, а я всегда с тобой, рядом, просто дома. — Он взял немного пюре, наколол кусочек говядины и протянул Ире, чтобы она попробовала. Прекрасный аромат сразу распространился в воздухе.

Зря ты слушаешь свою голову

Только сердце – детектор верный

Она попробовала. Нежное мясо, которое обволакивал соус из сливок и сметаны, дополнялось нотами грибов и лука и в каждом укусе это раскрывалось все глубже. Картофельное пюре идеально дополняло блюдо и придавало ещё больший сливочный вкус. — Ген, это же то самое блюдо, которое мне тогда понравилось, очень вкусно. — Не хотелось останавливаться, поэтому она взяла вилку и контейнер, поставила поближе к себе и начала есть сама, наслаждаясь этим шедевром. — А на счёт твоего предложения подумать, знаешь, ты прав, я ещё подумаю. — Ужин был съеден довольно быстро и она отставила все в сторону. Гена встал со стула и по мгновению уже пересел на небольшой диванчик и похлопал по месту рядом, приглашая Иру сесть с собой. — Ген, мне надо продолжать работу, у меня смена идёт. — Попытаясь увильнуть от предложения мужа, она вновь взялась за очередные отчёты. — Подождет твоя смена, никуда отчёты не убегут, посиди с любимым мужем хоть немного, я, между прочим, очень по тебе скучаю. — Жалобно посмотрев на супругу, он надеялся, что она наконец примет его предложение. Она сжалилась и уселась рядом, не понимая зачем ей вообще все это нужно, когда в этом кабинете вокруг миллионы бумаг и работы. — А вот теперь все хорошо. — Хорошо ему, конечно, а если меня на операцию позовут, а я не успею с бумажной работой? — Легонько толкнула мужа в плечо. — Ты потом за меня все сделаешь? — Никуда тебя не вызовут, там все тихо и спокойно в приемном, я видел, так что эта ночь я уверен пройдет спокойно. — Ты же прекрасно знаешь, что нельзя такое говорить, потом наоборот хуже будет, забыл уже все сидя дома.

Я не могу доказать обратного

Все в тебе меня дико бесит

— А может и забыл, мне дома очень хорошо, только вот с женой редко вижусь очень. — С лёгкими нотками игривости, он проговорил эту фразу и положил руку на коленко жены, начиная нежные поглаживания. — Совсем одичал я уже без женщины. — Если раньше всегда у них совпадали смены и они вместе задерживались на работе, то теперь Гене приходилось до последнего дожидаться любимую с работы. — Ой, вы посмотрите, какой бедный, я может тоже много чего хочу, но что сделаешь, если у нас полный дом детей. — Она посмотрела в глаза супругу и дабы не поддаваться соблазну, убрала его руку со своего колена. — Это ты про Машу и Джорджа? — Гена рассмеялся. Конечно они с Ирой уже давно считали его своим сыном, но он не думал, что собака может стать помехой, другое дело Маша. — А про кого же ещё, одно дело, когда Лешка приезжал, он отдельно жил, а вот Маше приходится с нами, а я так не могу, в её присутствии дома за стенкой. — Не говоря больше ни слова, мужчина встал и пошел к двери, медленно закрывая её на ключ. Это действие вызвало недоумение у Ирины. — А это ты ещё зачем делаешь?

Но любовь, что тут непонятного

Любовь это все перевесит

Она встала и подошла ближе к нему, их взгляды встретились, и в воздухе повисло чувство ожидания, словно мир вокруг них на мгновение остановился. Между ними пробежала волна страсти — она коснулась его руки, и в этом простом жесте скрывалось так много. — Ты не против немного расслабиться? — спросил он, подходя ближе. Гена, чувствуя, как его сердце начинает стучать быстрее, наклонился к ней. Он вновь ощутил тот волнующий момент, когда он раньше до своих проблем со здоровьем мог легко расположить её к себе. — Смотря, что ты задумал. — Ира…— произнёс он, будто искал нужные слова. Не удержавшись от импульса, Гена притянул Иру к себе — она обняла его в ответ, и в этот момент они снова почувствовали ту нежность, которая связывает их.

Ешь, люби и молись

Пока я в твоем сердце оставляю улики

Гена наклонился, прижимаясь губами к её губам, и этот поцелуй стал для них обоих неожиданным, но таким желанным моментом. Она ответила на его объятия, и их губы встретились в нежном поцелуе, который быстро перерос в нечто более страстное. Ира вспорхнула, но лишь на мгновение. Гена прижал её к стене, его губы продолжали искушать её, и она, забыв о страхе и правилах, ответила на его поцелуй, отпустив все сомнения. Они оба понимали, что это непредсказуемое действие может повлечь за собой последствия, но в данный момент эта страсть оказалась выше всего.

Чтобы как – то спастись

Я поцелуем заткну твои крики

— Гена, тут… — попыталась сказать Ира, но он снова поцеловал её, нежно и так, что она не смогла продолжить. Этот поцелуй словно заглушил все её волнения и страхи. У них не было времени на раскаяние или сожаление — только настоящая страсть, накрывшая их с головой. Они знали, что находятся в кабинете, и окружающий мир может существовать вне этих четырёх стен, но в этот момент для них существовало только это чувство, эта близость и тайна, которую они разделяли. Всё происходящее становилось всё более захватывающим и рискованным, и, несмотря на опасность, они наслаждались каждым мгновением, что дарила им эта неожиданная встреча на работе. Руки мужчины медленно, но верно расстёгивали пуговицы халата, заставляя тело супруги вздрогнуть в ожидании. Он уделял очень большое внимание прилюдиям, зная, что только так тело женщины получит максимальное наслаждение и удовольствие и только так она сможет достигнуть высшей точки возбуждения. Когда халат уже полетел в сторону, а теплые пальцы коснулись кожи на зоне декольте, пробираясь к пуговицам пудровой блузы, она коснулась его руки в попытках остановить. — Ты уверен в этом? — Сомнений было не много, но они присутствовали. Она переживала, ведь это была первая их близость после его болезни. Мысли о том, что сердце может подвести не покидали её. — А как же твое сердце? На минуту он остановился, пытаясь понять, в чем суть всей проблемы, а потом понял и даже посочувствовал любимой жене. — Я уверен, со мной все в порядке и будет в порядке, ты можешь не переживать по этому поводу, я буду очень аккуратен, я тебе обещаю. — Он понимал, что если не поддержать её, не дать понять, что все будет хорошо, она просто не сможет дальше расслабиться и не получит того удовольствия, которого ей хочется. — Хорошо, я тебя прошу, сегодня без резких движений. — Услышав такие нужные ей сейчас слова, она попыталась расслабиться и у неё это получилось. Она прикрыла глаза в ожидании удовольствия, которое она может получить только с мужем и только от его ласок. — Ну ты чего, у нас же с тобой все очень скромно... — Усмехнувшись, он полностью освободил её от блузы, начиная рассматривать красивую фигуру жены. — А я всегда говорил, что ты у меня как дорогое вино, с каждым годом становишься только лучше. — Его взгляду были так знакомы все эти изъяны кожи, которых было не избежать, каждая родинка, все это он уже знал на ней наизусть, а сейчас лишь вновь вспомнил, оставляя маленькие дорожки из поцелуев там. Между ними медленно, но верно разгоралась страсть и желание друг к другу. Каждое прикосновение позволяло сводить с ума и разум затуманивался все больше. Никто из них и подумать не мог, что вот так в один миг между ними вспыхнет такая искра и даже Ира, которая раньше не могла представить, что будет делать это в своем же кабинете, сейчас была абсолютно готова на такой эксперимент и разрешила самой себе это. Она не спешила раздевать супруга, медлила, оттягивала момент, хотела поиграть с ним, заставить замереть в ожидании. Пока он открыл вид на её тело и целовал грудь, сняв бюстгалтер, она расстёгивала пуговицы на его рубашке, желая ощутить всю мощь его мужского тела. Его мягкие и такие желанные поцелуи обрушивались повсеместно на грудь, шею и ключицы, заставляя женское тело покрыться тонной мелких мурашек. Она издавала тихие стоны, кусала губы и прикрывала глаза.

Ешь, люби и молись Пока я в твоем сердце оставляю улики

Когда рубашка уже лежала на полу, он подхватил Ирину прямо под ягодицы так, что она обхватила ногами его спину и понес на диван. — Ген, я тяжёлая же... — Было видно, что ей явно хочется большего, поэтому он аккуратно положил её на диван, расправляясь с её кофейными брюками и их аккуратным ремешком. Сняв брюки полностью, он аккуратно прошёлся дорожкой поцелуев от груди к низу живота, заставляя её почувствовать новый прилив возбуждения. — Сейчас это не самое важное, родная. — После чего провел пальчиками по краю трусиков, а затем начал медленные ласки через ткань белья. Спустя несколько минут он уже ощущал, насколько там стало влажно. — Кто-то хочет продолжения... — Я не просто хочу, я требую продолжения. — Обвив руками его шею, она притянула его к себе и оставила на его губах страстный поцелуй. Рука медленно прошлась по его телу и опустилась на брюки, сжимая мужское достоинство и чувствуя все ответное возбуждение. — Мм...Даже так... — Он почувствовал как же сильно сейчас хочет её, ведь только с этой женщиной он мог почувствовать себя настоящим, не бояться показать себя таким какой он есть, зная, что ей очень нравится именно его искренность. А ему нравится, что она полюбила его именно таким и приняла со всеми своими недостатками, ведь все мы не идеальны. — Если бы ты только знала, как я по тебе соскучился. — Это чувствуется. — Сердце дрожало в ожидании, тело было готово, он сделал все для её комфорта, хоть и самому было безумно неудобно находится в этой позе. Она расстегнула ширинку его брюк и приспустила их ниже вместе в бельём, готовая принять его в себя. — Хочу тебя, родной. Он не стал медлить, не мог отказать ей в удовольствии, которое она так сильно хотела получить и аккуратно вошёл, наклоняясь над прекрасным телом. Она просила его не делать резких движений и он запомнил её просьбу, не мог отказать и всегда старался сделать все, чтобы ей было просто хорошо. Как только она почувствовала что вот оно то наслаждение и удовольствие, которого ей не хватало, издала еле слышный стон. Стоило не забывать о том, что они находятся на работе, в кабинете, а за его стенами могут ходить пациенты, коллеги и быть услышанными будет непозволительно. — Моя девочка... — Тяжело дыша, он продолжал, медленно набирая темп, давая ей полностью насладиться этой близостью. Его губы целовали все участки до которых только могли достать: губы, шея, ключицы, грудь. — Тебе хорошо? — Мне очень хорошо, продолжай... — Она чувствовала, как её всецело поглощает это удовольствие и она не видит ничего вокруг, только его. Прикрывая от удовольствия глаза, она очень хотела издать громкий стон, слишком уж ей было хорошо, но Гена не дал ей этого сделать и вовлек её в нежный поцелуй. — Я хочу ещё...

Чтобы как – то спастись

Я поцелуем заткну твои крики

— Тише...Не забывай, что мы на работе... — Очень хотелось бы услышать больше её стонов, ведь это была услада для его ушей, но нельзя, никто не должен знать, что они могут делать это так, здесь, пусть и дальше считают их очень скромными. Ускоряя темп, Гена двигался плавно, не желая причинить ей ни капли боли, чего-то неприятного. Он знал, что она любит и что ей нравится и она была всегда открыта в своих желаниях и фантазиях с ним. Она всегда говорила, направляла и не боялась озвучить то, чего хочет душа именно в этот момент, зная, что он выполнит любую её просьбу. Теперь его движения стали медленнее, но он входил в неё глубже, доставая до самых чувствительных точек и ей это чертовски нравилось. Она чувствовала, как мощная разрядка приближается и ещё немного и она дойдет до пика удовольствия. В моменте её тело пробила лёгкая дрожь, ножки слегка задрожали, а из её лона начала вытекать характерная вязкая жидкость. Почувствовав, что оргазм накрывает и его, он вышел из её лона и излил свою белую жидкость на её живот. — Расслабилась? — Усмехнувшись, с лёгкой отдышкой он задал этот вопрос, смотря на её сияющие глаза. — Очень расслабилась, ты мне очень помог. — Она и сама пыталась отдышаться и восстановить сердечный ритм. — Принеси салфеточки, они в нижнем ящике стола. — Да, конечно, сейчас принесу, надо тут убрать все. — Он встал и пошел к ящику, открывая его и доставая обычные салфетки для Иры, а влажные для поверхности дивана. — Держи, вытерайся. — Он протянул ей несколько салфеток, а сам начал вытирать поверхность дивана и одеваться. Обстановка кабинета забылась, и они, охваченные эмоциями, потеряли счёт времени. На мгновение всё вокруг исчезло, и остались только они вдвоём, их чувства и близость. Эта встреча была для них не только моментом физической близости, но и возможностью напомнить друг другу о том, к чему они стремились. Это было спасением от ежедневной рутины, радостью от простой человеческой связи. Взаимные улыбки говорили о том, что несмотря на все сложности, они всегда будут рядом и смогут находить время друг для друга, даже в самых неожиданных местах.

Расставаться с тобой приходится

Но часы уже дали полночь

Вытирев все с себя, Ира встала с дивана и начала собирать с пола всю свою одежду, взглянув на часы. — Двенадцать часов уже, засиделись вы у меня, Геннадий Ильич что-то совсем.

Я хочу, но желание колется

После сладкого часто горечь

Надевая брюки и рубашку, он повернулся к ней. — Ну у меня, Ирина Алексеевна, было важное очень задание, я не мог его не выполнить, супружеский долг, есть супружеский долг. — Ах, ну да, как я забыла про это слово. — Посмеявшись, она надела на себя всю одежду и застегнула халат. — Едь домой, а то вдруг тебя ещё там дочь уже потеряла, поехал отец и пропал.

Безусловно к тебе доверчива

По – другому я не умею

— Ничего, она уже взрослая, справиться и без меня, но поеду уже, да, отдыхать тоже нужно и ты отдохни немного. — Он посмотрел на неё с небольшим укором, зная, что она может пренебречь его словам и продолжить все оставшееся время просто работать, а не дать себе отдохнуть. — Обязательно, завтра увидимся, люблю тебя. — С довольной улыбкой она посмотрела ему в след.

И отнять и добавить нечего

Любовь улыбается смелым

— И я тебя. — Он вышел из её кабинета и направился домой.