В тени зимы

Прошло несколько недель с тех пор, как Се Лянь стал жить в хижине Хуа Чэна. Каждый день они проводили время вместе – разговаривали, готовили еду. Иногда Хуа Чэн учил Се Ляня основам самообороны. Между ними возникла невероятная близость, оба ощущали, что все это больше чем дружба. Хуа Чэн часто ловил себя на том, что смотрит на Се Ляня дольше, чем нужно. В каждой улыбке юноши было что-то, что согревало его даже в самые холодные дни. Се Лянь же чувствовал, как его сердце начинало биться быстрее, когда Хуа Чэн был рядом. Но страх признаться в своих чувствах сковывал их обоих. Однажды вечером, когда они сидели у камина, Хуа Чэн, наконец, решился. – Се Лянь, – начал он, немного смущенно потирая пальцы. Его уверенность, всегда неизменная в бою, на этот раз дала трещину. – Да? – Се Лянь поднял на него глаза, не понимая, почему голос Хуа Чэна звучал так серьезно. – Я хочу поговорить о чем-то важном. О нас, – сказал Хуа Чэн, глядя прямо в глаза юноше. Се Лянь насторожился, но ничего не сказал, позволяя ему продолжить. – Все это время, что мы живем вместе, я начал замечать, что для меня ты стал чем-то большим, чем просто другом. Ты важен для меня, Се Лянь. Больше, чем я могу выразить словами, – его голос был глубоким и искренним. Се Лянь замер. Он чувствовал, как его щеки начали гореть, и сердце забилось быстрее. – Ты... – прошептал он, но не смог продолжить. Хуа Чэн протянул руку и осторожно коснулся ладони Се Ляня. – Я люблю тебя, – тихо сказал он, боясь спугнуть эту хрупкую, почти магическую тишину между ними. Се Лянь смотрел на него с расширенными глазами. На миг он почувствовал, как страх и сомнения начали исчезать, уступая место чему-то гораздо более теплому. Не дав Се Ляню ответить, Хуа Чэн медленно наклонился вперед. – Если я ошибаюсь, скажи, – прошептал он, останавливаясь в нескольких сантиметрах от лица Се Ляня. Се Лянь не сказал ни слова. Вместо этого он закрыл глаза и позволил Хуа Чэну нежно коснуться его губ. Поцелуй был мягким, аккуратным, словно Хуа Чэн боялся причинить боль. Когда их поцелуй прекратился, Се Лянь открыл глаза, его щеки залелись румянцем, а на губах появилась легкая улыбка. – Не ошибся, – сказал он, его голос был тихим. – Я тоже тебя люблю, Сань Лан. Хуа Чэн улыбнулся, впервые за долгое время ощущая невероятное облегчение. Хуа Чэн снова наклонился к Се Ляню, чтобы обнять его, прижимая к себе так, словно весь мир мог подождать. В эту ночь они поняли, что их чувства взаимны, и страхи, которые их сдерживали растворились в тепле их любви