Дождливый день

      Проливной дождь застал их врасплох, заливая площадку и смывая последние следы тренировки. Паркет блестел, как зеркало, отражая серое небо, прорезанное нескончаемыми потоками воды. Звук капель, разбивающихся о навес, был почти оглушающим, но он всё равно не мог заглушить общее раздражение команды. Под трибунами было тесно, пахло сыростью и уставшими людьми. Жан Моро сидел на самом краю скамьи, отгородившись от остальной команды невидимой, но отчётливой границей. Он смотрел на залитую дождём площадку, словно пытался найти там что-то, что могло его увлечь. Вода стекала с его тёмных волос, но он не пытался вытереться, не поднимал капюшон. Ему не нужно было ни комфорта, ни тепла — в этих мелочах он видел излишество. — Скучно же, да? — раздался рядом голос Джереми Нокса, живой и чуть издевательский. Он наклонился ближе, будто собирался вытянуть Жана из этого его молчаливого кокона. — Давай, признавайся. Жан едва заметно повёл плечом, не взглянув на него. — У тебя проблемы с тишиной? — У тебя проблемы с весельем, — парировал Джереми и, не дожидаясь ответа, резко поднялся. — Ладно, я проверю, насколько этот паркет скользкий. А ты как хочешь. Он сделал шаг к выходу, но бросил взгляд назад, будто ждал, что Жан поднимется следом. Тот медлил, но только на секунду. Отвечать на дразнилки было ниже его достоинства, но позволить Джереми оставить его здесь — это уж слишком. Дождь ударил по лицу ледяным потоком, едва он вышел из-под навеса. Паркет под ногами действительно оказался скользким — мокрая древесина ловила каждое неосторожное движение, словно нарочно пытаясь уронить их. Джереми, смеясь, почти сразу же сорвался в бег. Он двигался беспечно, широко размахивая руками, как будто наслаждался самим процессом. Жан шёл за ним, сначала медленно, выверяя каждый шаг, словно это была очередная тренировочная задача. Но вскоре он ускорился, будто тоже поймал азарт. Вода брызгала из-под ног, капли оседали на лице, холод пробирался под одежду. — Ты двигаешься как дед, — выкрикнул Джереми, едва не подскользнувшись на повороте. — А ты как идиот, — бросил Жан. Но в его голосе не было ни настоящего раздражения, ни злости. Это был странный, непривычный для него тон, лёгкий и почти... весёлый. Когда они вернулись под навес, промокшие до нитки, Джереми всё ещё смеялся, его дыхание сбивалось, но глаза блестели от адреналина. Он оглянулся на Жана, который выглядел куда спокойнее, но его взгляд говорил, что он вовсе не жалеет о произошедшем. Джереми вдруг схватил его за локоть и потянул ближе к стене. Дождь гремел вокруг, но здесь, в этом укромном уголке, шум казался тише. Их лица оказались на опасно близком расстоянии. — Если я выиграю в следующий раз, ты пойдёшь со мной в кино, — произнёс Джереми с улыбкой, которая была слишком дерзкой, чтобы её можно было воспринимать как шутку. Жан чуть нахмурился, но не отстранился. Его взгляд остановился на лице Джереми, изучающим, пристальным, как будто он пытался понять, насколько это серьёзно. — А если выиграю я? — наконец спросил он, голос ровный, но с намёком на вызов. — Тогда ты решишь, чего хочешь, — ответил Джереми без малейших колебаний. Его улыбка стала мягче, но блеск в глазах никуда не делся. Они несколько секунд просто смотрели друг на друга, словно на площадке не было других людей, словно этот дождь и вся ситуация существовали только для них. Жан не сказал ни слова, но его едва заметный кивок был достаточно красноречивым. — Вот и договорились, — бросил Джереми, отступая на шаг. Их окликнули с трибун, команда снова напомнила о себе. Жан отвёл взгляд и первым двинулся назад, но что-то в его походке изменилось. Возможно, только Джереми заметил это — лёгкую расслабленность в плечах, что-то почти невидимое. Он остался стоять под навесом, глядя вслед Жану, а улыбка так и не сходила с его лица.