Поля лишенного грез одиночества

Кажется, его ломает и рвет на части. Душа Виктора на грани распада, но вовсе не от хекстека. От того, как слезятся и блестят глаза напротив. — Ты всегда хотел избавиться от того, что считал слабостями: твоя нога, болезнь... Но это не сломало тебя, Виктор. Красота в несовершенстве, благодаря ему ты такой, какой есть. Ты — неотъемлемая часть всего сущего. Я восхищаюсь тобой. За словами Джейса стоят годы чужих поисков и испытаний, попыток исправить себя. Исправить все вокруг. Все то, что напоминало о собственном изъяне. Но теперь, услышав наконец столь желанные слова, Виктор горюет о пройденном пути. Жалеет, что он не стоил того. Особенно не стоил потери себя и прежнего мира. Ни в одной из вселенных он не простит себе того, что в стремлении починить себя забылся и перешел черту. Не простит, что не осознал этого раньше: — За совершенство нет награды, это лишь конец поисков. Во все времена, с любыми возможностями только ты можешь показать мне это. Нет, Виктор не лукавит, потому что, скажи Джейс это раньше, не было бы войны. Они не были бы на грани смерти. Возможно, Виктор принял бы себя таким, несовершенным. Но это все из разряда мечт, которым не суждено сбыться, по крайней мере, в этой жизни. Потому что Вселенная уже обнимает их, лезет под кожу, стремясь выбить оттуда прикосновения Джейса к холодным рукам полубога. Но это не мешает Виктору гладить дрожащие от страха перед неизбежным руки, сжимать их в безуспешной попытке успокоить и ласково смотреть в глаза напротив. Если бы ему предложили заново пройти весь этот путь только ради того, чтобы заполучить такое мгновение с Джейсом, он бы непременно согласился. Целая жизнь страданий ради пары секунд чистейшей любви. Вселенная в них взрывается.

***

Пряди щекочут подбородок и щеки. Шея горит от горячего дыхания в нее, но виновник этого не спешит подниматься, поэтому Виктору приходится неловко потянуться и еле размять затекшее тело насколько это вообще возможно. Больная нога ноет под чужим весом, вынуждая все-таки встать, спровоцировав массу недовольных вздохов и ворчания от скинутого на диван тела. Джейс недовольно хмурится, продолжая дремать и вызывая у Виктора тихий смешок и нежную улыбку. Накрывая любимого одеялом, он негодует: как они могли так уснуть? За окнами лаборатории вечереет, малиновое небо отражается от поверхности рабочего стола, перекидывается на входящего в комнату Виктора. Остатки странного сновидения не отпускают его, тревога поселяется внутри. После пробуждения в руках Джейса мысль о том, что что-то могло бы их разлучить, кажется довольно странной, но имеющей место быть. Кажется, грядет что-то недоброе. Работа затягивает Виктора в свои сети. Приходящую на место тревоги тоску он не замечает так же умело, как и тяжелые шаги позади. Погруженный в свои мысли, он дергается, ощутив на загривке теплое дыхание, а на талии руки, медленно пробирающиеся под свитер. Прикосновения обжигают, но Виктор льнет ближе к Джейсу, который спросонья нерасторопный и ласковый, как мартовский кот. Сейчас его присутствие кажется необходимым, оно заглушает все фоновые тревожные мысли Виктора, заставляет наконец расслабиться и перестать накручивать себя. Возможно, оно необходимо не только сейчас, а всю жизнь. Виктор разворачивается, сразу оказываясь в плене родных рук. Слова крутятся на языке, но сопротивляются выходить наружу. Навязчивая мысль, подкрепленная дурацким сном, формируется сама по себе. — Что с тобой? — Джейс ведет пальцами по щеке, очерчивает контур бровей и оставляет руку на подбородке, поглаживая его большим пальцем. Знает ли он, что что-то не так? Конечно. Понимает ли он, что честный ответ на свой вопрос вряд ли получит? Абсолютно. Но надежда присутствует. Он уже несколько дней наблюдает за мысленными метаниями Виктора, выражающимися в общей неряшливости и чрезмерной задумчивости, ему не свойственными. — Я подумал... Может, оставим дальнейшую разработку хекстека? Уже есть врата, людям этого полностью хватает. Я боюсь, игры с магией не приведут ни к чему хорошему, нам стоит остановиться на этом, — Виктор крутит пальцами непослушные пряди волос возлюбленного, сжимает их в руках, пытаясь не сталкиваться с ним взглядом. Как он собирается объяснять свое предложение? Предчувствием и сном? Боже, Джейс сочтет его за сумасшедшего. — Ты уверен? — Джейс едва слышно мычит и кивает сам себе, будто подтверждая какую-то собственную догадку. Он и сам задумывался над этим, но не рассматривал всерьез. Чтобы оставить проект, на который потрачено много лет и сил, должны быть веские причины. Но он готов оставить эти формальности на потом, сейчас его интересует только близость Виктора и запах собственного парфюма на его свитере. — Хорошо, мы подумаем над этим позже. Иди сюда. Заунец без колебаний льнет к протянутым рукам возлюбленного, мысленно благодаря за отсутствие лишних вопросов и безусловное понимание. Но больше всего он благодарен за принятие, которое позволило Виктору смотреть шире и не зацикливаться на своей болезни. В этой вселенной он понял, что ему не нужен хекстек, чтобы быть любимым. Понял это раньше, чем случилось непоправимое.