FX debt

– Босс, у нас проблемы.  – Что на этот раз? – Кто то украл деньги из хранилища. Пару дежурных фраз, пока желваки на лице начинают играть сами по себе. Желание ударить, убить и расчленить возрастает с каждой секундой. Безмолвие и лишь рёв мотора, сжатые кулаки до белых костяшек. Тэхен не показывает свою злость внешне, но уверен, что если водитель издаст хоть малейший звук, то пистолет из портупеи переместиться к его виску.  Ночь не внушает больших надежд. Дороги переполнены работягами, кто считает дни до зарплаты, чтобы спустить полученные деньги в очередном казино или стрип клубе. Это уже не надежда на светлое будущее, это смирение.  Но Чон Чонгук не борется и не смеряется. Здорово развлекается, имея в своем кармане лишь пачку сигарет и путь до ближайшей подворотни. Он крутит рукоятку мотоцикла в свою сторону и прибавляет скорость. Шлем приглушает звук вокруг, но уверен, хвост от него не оторвался. Очередная проблема, очередная причина не высовываться в люди. Черная полоса его поглотила, и подтверждает это километровая пробка на пути. Рычит себе под нос, уверенность не теряет. Летит прямо в пробку, чуть ли не впечатывается в машину спереди, но резко выворачивает руль влево, заезжая на встречную полосу. Шины визжат, тормозя и оставляя след на асфальте. Автомобили орут, как суки. Чон сам сейчас заорет, хотя уже явно поздно. Присасывается в одну из встречных машин. Резко остановившиеся 50 километров в час, бывшие 120. Передняя водительская ловит вмятину, боковое зеркало остается висеть на жалких проводках. Все вокруг резко замерло. Перед глазами вспышки, в ушах шум. В окно глядит, но не на человека за рулем, а на того, кто сзади. Зрачки за ресницами впиваются лезвием ножа в ключицу, проводя вдоль до конца кости. Лицо словно пропитано смертью, взглядом расчленяет. И если Чонгук сейчас не уедет, то это произойдет прямо на этой трассе. Еще немного и на помощь приедет полиция, поэтому Гук отъезжает назад, стараясь не впечататься в машины позади, и едет прямо через пробку, пробираясь в глубь через тысячи машин, с паникой и злостью смотря в зеркала заднего вида, в попытках найти тех, от кого так резво гнал.  Тачка тормозит. Водитель вытягивает шею, пытаясь разглядеть весь ущерб, пока позади уже начали доноситься истеричные сигналы. – Что за мразь. Номер байка запомнил? – Не успел разглядеть, босс. Тэхен глубоко вздыхает. Он никогда не доверял водителям, всегда был за рулем сам. Проблема за проблемой. Находясь ближе к ублюдку, который посмел испортить тачку, глаза того через шлем были бы выколоты.  – Просмотришь запись с видеорегистратора, найдешь урода и им же заплатишь за разбитую машину, - говорит тот, кто меняет их, как перчатки, еле находя место в гараже. В то же время Чонгук теряет за собой хвост и видит перед глазами финишную прямую - подворотню. Машина проедет, но потеряет значительное время, пока байк пролетает со свистом, заворачивая в самую глубь. Кирпичные стены то сужаются, то дают волю для резких разворотов, пока в дали взгляд не замечает знакомый силуэт, знакомую Audi и ее номер. Своеобразный перекресток, а значит есть иной объезд. Но в каждой из сторон находятся автомобили тех, кто так жадно гнался за Чонгуком. Ловушка. – Фак, - резкий выдох, усмешка разочарования. Где он прогадал? Они узнали путь до дома.  Плавное торможение. Лишние действия усугубят ситуацию, лучше выбить еще времени. Парень слезает с сиденья, оборачиваясь к каждому человеку по сторонам. – Че надо? - сердитый голос исходит из под шлема, пытаясь сохранять ситуацию в своих руках.  Самый крупный из всех мужчин начинает подходить ближе к Чонгуку, пока другие охраняют остальные стороны, не давая и шанса на побег.  – Зачем же так грубить? Мы же друг другу не чужие люди. Я лишь пришел за своим, - хватает парня за ворот бомбера, притягивая к себе, - баблом.  Только успевает договорить, как кулак Гука уже замахивается и ударяет того по челюсти, заставляя вывернуть голову в сторону.  – Сукин сын, - мужчина слизывает кровь со свежей ссадины, усмехается. Чонгук падает со всей дури на асфальт, спина прогибается, а мужчина нависает сверху и срывает с головы шлем. Швыряет назад, открывая обзор на лицо парня. Челка от пота прилипла ко лбу, взгляд мечтает об убийстве, и тот это знает, от чего сильнее забавляется. – Малец, ты нам должен свой должок.  – Он не мой, долбаебы, - прикован к земле, цедит сквозь зубы. Мужчина со всей силы ударяет кулаком по лицу парня, хватает за волосы, приподнимает голову и впивает затылком об асфальт. Наклоняется ближе. Запах сигарет и алкоголя доносится изо рта, напоминая Чонгуку, что он до сих пор в аду. – Твой папка сдох, а значит все его долги стали твои. Наверно, специально и помер, чтобы сынуля позаботился. Какой идиот будет брать столько, зная, что обитает на дне пищевой цепи? - на байк кратко кивает, - Тоже он у кого то спиздил? А ты-то все донашиваешь.  Брови сводятся к переносице, гнев закипает, кровь из разбитой губы скапливается во рту. Красный плевок прямо в лицо напротив попадает в глаз, растекается, увлажняя кожу. Чонгук не жалеет, нисколько. Даже сейчас, когда в ответ прилетает очередной удар по лицу, пинки ногами и заламывание рук. Старается бить сильнее, понимая, что четверо на одного - ничто.  – Мы узнали твой нынешний адрес. Два миллиона вон должны быть у нас уже завтра. Иначе я подожгу тебя в твоей же квартире, сука.  Мужчина встает, перешагивает через Чонгука и жестом указывает всем, что пора уезжать. Район похож на город-призрак. Никто и не заметил бы, если парня здесь добили бы до смерти. Два часа одной из самых ужасных ночей. Тело колит и пульсирует от побоев. Вера в ничто продолжает существовать на лезвии ножа. Пока кто то теряет огромные суммы, другой пытается добыть хотя бы треть этого состояния.