Тень прошлого

Нил очнулся так резко, словно его выдернули из сна за шкирку. В комнате было темно, но сквозь приоткрытые шторы пробивались всполохи красно-синего света. Сирены. Их вой резал слух, перекрывая даже собственное сердцебиение. Он давно не слышал этот звук, но тело помнило. Оно помнило так хорошо, что Нил уже был на ногах, прежде чем успел понять, где находится. Это были рефлексы, отточенные годами бегства. Руки сами нашли ремень спортивной сумки, которую он держал наготове, пусть и не доставал её месяцами. Ноги уже несли его к двери. «Не могу остаться. Надо бежать. Быстро, пока не поздно». В груди теснился страх, такой привычный, такой родной, что Нил даже не попытался его подавить. Словно за спиной уже слышались тяжёлые шаги преследователей, он выскочил бы за дверь, но что-то заставило его замереть. — Нил. Этот голос – ровный, твёрдый, низкий – прорезал гул сирен, как нож. Его имя, сказанное Эндрю, было не просто словами. Это был якорь, который внезапно вернул его в реальность. Нил застыл, пальцы сжали ручку двери до побелевших костяшек. Он не оборачивался, но ощущал взгляд Эндрю, острый и цепкий, будто тот мог читать каждую мысль, бьющуюся сейчас в его голове. — Что ты делаешь? — спросил Эндрю. Его голос был спокойным, почти ленивым, но под этой маской угадывалась напряжённость. Нил не ответил. Его дыхание сбивалось, грудь сдавило так, что было больно дышать. «Беги. Ты должен бежать». Его сознание повторяло это снова и снова. — Сирены, — выдавил он наконец, не поворачивая головы. Его голос звучал слишком тихо, почти неузнаваемо. — Они... за окном. Эндрю не ответил сразу, и это молчание тянулось мучительно долго. Нил услышал, как Эндрю сделал шаг, медленный и спокойный. Потом ещё один. Его приближение действовало как ледяной душ – возвращало из состояния животного страха к осознанию. — И что? — наконец произнёс Эндрю. Это простое, почти равнодушное «и что?» заставило Нила на миг сбиться. Ему казалось, что ответ очевиден, что страх понятен. Но Эндрю, как всегда, видел это иначе. — Я думал... — Нил осёкся. Думал что? Что отец снова нашёл его? Что за ним гонятся? Всё это звучало абсурдно, но его разум цеплялся за эти объяснения, чтобы оправдать панику, терзавшую его. Эндрю подошёл ближе, его фигура теперь чётко вырисовывалась в тусклом свете лампы. Он не выглядел удивлённым, злым или обеспокоенным. Нет, он был предсказуемо спокоен. — Ты думал, что они пришли за тобой? — спокойно спросил он, будто обсуждал погоду. Нил молча кивнул, стиснув ремень сумки ещё сильнее. Но вдруг этот жест показался ему бессмысленным. Никто не собирался ломиться в дверь. Сирены были снаружи. Нил замер, его взгляд метался между дверью и сумкой. И только сейчас он осознал, что находится в своей комнате, в их квартире, в месте, где он был в безопасности. Резко разжав пальцы, он выпустил сумку, и та с глухим звуком упала на пол. Его плечи поникли, дыхание стало более ровным, но в груди всё ещё стояло тяжёлое чувство. Эндрю внимательно наблюдал за ним. Нил отвёл взгляд, но чувствовал, что этот взгляд прожигает его насквозь. — Оно иногда возвращается, — тихо сказал Нил, прислонившись лбом к двери. Его голос дрожал, но он не пытался скрыть этого. — Прошлое. Эндрю молча скрестил руки на груди. В его глазах не было ни сочувствия, ни жалости – только холодная сосредоточенность. — Тогда позволь мне напомнить, — сказал он ровно. — Ты больше не там. Ты дома. Утром у нас тренировка, я не хочу чтобы ты клевал носом. Нил повернулся, слабо улыбнувшись. Эндрю не умел быть мягким, но, возможно, это и было тем, что помогало. Он опустился на кровать, рухнув так, будто ноги больше не держали. Эндрю продолжал стоять рядом, прислонившись к дверному косяку. — Ложись, — бросил он, наконец отрываясь от стены. Нил поднял на него взгляд, но спорить не стал. Едва ли у него были силы. Нил лёг, потянув одеяло к подбородку, и следил, как Эндрю усаживается в кресло у окна, закладывая одну ногу на другую. Он выключил свет, но продолжал сидеть в темноте, как всегда – тихий, неподвижный, на страже. Нил знал, что эта ночь закончится без происшествий.