Сладкий приз

Траурная тишина в коридоре и в душе. Лишь быстро колотящееся сердце, которое вот вот совершит несколько кругов по всему организму, а потом выскочит из него. Лёгкая дрожь в руках, даже можно сказать тремор, а на спине волна мурашек, которые перетекают волнами на руки. Квадрат, идущий рядом и держащий за локоть Ки Хуна, ведёт себя очень тихо, ведя его по коридорам, которые кажется никогда не закончатся и от них уже начинает понемного кружится голова. Ки хун ничего не видит перед собой, чувствуя на глазах только мягкую повязку, которую напялили на него сразу же как вывели из комнаты. И для чего эта скрытность? Неужели один Ки Хун мог бы что то сделать, запомнив все эти проходы? Он выйграл. Он единственный выйграл. Чёртов второй раз. Он опять не смог ничего сделать, что бы спасти этих людей. Но вопреки прошлой игре, на этот раз его не выпинали из машины, с многомиллиардной картой в зубах, на обочину Сеула, а куда то повели. Он до сих пор чувствовал на своём лице кровь стодвацатого игрока, но вопреки всему не ощущал ничего, кроме тяжёлой, окутывающий всё тело и глубокой пустоты. Все его размышления прекратились как только его втолкнули в какое то помещение и принялись развязывать повязку. Мужчина сглотнул комок в горле, чувствуя возрастающую в его сердце тревогу. Но вот повязка упала на пол, а сзади послышался громкий хлопок двери. Ки Хун открыл глаза. Перед ним стоял большой, даже огромный диван и несколько столиков с выпивкой побоку от него. Больше в комнате ничего не было. Но самое главное – на диване, раскованно расставив ноги и надменно приподняв голову сидел распорядитель. Ки Хун сжал зубы до неприятного скрипа в скулах, чувствуя бушующую злость, которая вот вот заполонит всё его тело. — Здравствуй, Ки Хун. Голос показался поразительно знакомый, но мужчина никак на это не отреагировал, устремляя свой взгляд на чёрную точёную маску на лице распорядителя. — Зачем ты меня привёл сюда? — Знаешь, Ки Хун, на моей памяти не было такого, что б один и тот же человек в лёгкую вышел победителям в шести играх два раза. — Я? Ты победил. Я не смог ничего сделать и спасти всех этих людей. Я лишь опять непрошенно остался в живых. Разве ты не рад этому? Не рад тому что победил в нашей с тобой игре? Распорядитель вдруг усмехнулся, протягивая руку к бутылке какого то дорогого алкоголя и наливая жидкость в блестящий бокал. — Игра ещё не закончена, Ки Хун. — Эти слова были произнесены медленно, будто бы смакуя каждую букву в них, а интонация его голоса была будто бы насмешливой. Ки Хун нахмурился. Не закончена? Но не дав пленнику даже немного подумать над своими собственными словами Распорядитель продолжил. — Ты выйграл в первый раз, прошёл все игры и сейчас. Неужели я не могу сделать для тебя что то особенное и создать ещё одну игру, в которую ты будешь играть со мной? Глаза Ки Хуна расширились. Он был в недоумении. Седьмая игра? Седьмая игра с Распорядителем? — И если ты согласишься с моим предложением... Я остановлю игры навсегда. Ты же, вроде, именно это и хотел, я прав? Ки Хун почувствовал как его дыхание заметно учасилось, а дрожь из рук перешла еще и в ноги. Нет. Нужно собраться. Нужно действовать спокойно. — И какие же мне гарантии того, что ты не врёшь и сделаешь обещанное? Распорядитель опять усмехнулся, беря со стола листок и ручку и протягивая его Ки Хуну. Тот медленным шагом подошёл к мужчине, осторожно беря в руки лист. В глаза сразу бросился напечатанный текст: "Все игры 'Игра в кальмара' будут навсегда прекращены, если последний игрок, согласится и сделает всё, что скажет тому последний Распорядитель." Внизу уже стоял одна подпись, но место для второй пустовало. Сделает всё, что скажет тому распорядитель? Ки Хуну по большему счёту уже абсолютно всё равно, что тот захочет сделать. У него нет права выбора. На этот раз нет. Шарик ручки легко скользнул по листу, вычерчивая на нём незамысловатую подпись. Ки Хун резко протянул лист распорядителю, с презрением гладя на него. — А ты даже не сомневался, Ки Хун... Я всегда был уверен в тебе. Мужчина забрал листок, откладывая его на стол. Он вдруг встал с дивана, делая шаг в сторону Ки Хуна, который неосознанно попятился назад, широко открытыми глазами продолжая смотреть на мужчину. Он не знал, что пришло на ум этому мудаку, поэтому ему оставалось лишь медленно отходить к стене, чувствуя этот странный напор со стороны распорядителя, с которым он всё ближе и ближе продвигался к Ки Хуну. Но вдруг, даже через зелёную футболку, спиной он почувствовал холодную стену, в которую вдруг упёрся. Отходить дальше некуда. Сердце забилось ещё сильнее, ноги будто бы подкосились, а взгляд Ки Хуна стал быстро метаться по всей комнате, ища хоть какое то спасение от надвигающегося на него Распорядителя. Когда расстояние между мужчинами составляло меньше одного шага, Ки Хун вдруг почувствал железную хватку у себя на талии. Его резко вжали в стену, от чего он приоткрыл рот, чувствуя как усиленно держат его эти руки. — Знаешь, Ки Хун, я так устал от этого. Я так устал от того, что так долго воздерживался. — Хриплый глубокий голос из под маски в буквальном смысле пугал Ки Хуна, который теперь уже с трепещущим страхом смотрел на мужчину. Распорядитель резким движением притянул мужчину к себе и, сделав несколько шагов, кинул того на скрипнувший от такого напора диван. Распорядитель возвышался над ним, заслоняя весь свет, а сердце у Ки Хуна кажется собиралось выскочить из груди, если тот сделает ещё хотя бы один шаг к нему. Вдруг распорядитель склонился над ним, от чего мужчине пришлось вжаться в мягкий диван, неморгающими глазами пристально глядя на этого человека. Тот протянул руки, хватаясь за верх брюк Ки Хуна и рывком пододвигая его к себе. Мужчина опешил, ведь только сейчас до него дошло, что распорядитель имел ввиду под "сделает, что хочет". Ки Хун схватил за запясться мужчину, пытаясь удержать его от дальнейших действий. — Ки Хун. — Голос распорядителя звучал довольно грубо. — Ты же помнишь, что если ты мне не подчинишься, игры не закончаться? И всё больше и больше людей будут погибать здесь. Не делай таких ошибок, Ки Хун. В горле Ки Хуна опять застрял неприятный комок. А ведь человек напротив говорит правду. Ки Хуну же уже давно всё равно на то, что будет с ним, а в особенности с его телом, так что же сейчас? Что он колеблется? Через несколько секунд хватка на запястьях ослабла и мужчина услышал короткий довольный смешок распорядителя. Тот одним движение стянул брюки Ки Хуна, откидывая их на пол, заставляя мужчину, от взбушевавших смущения и ненависти откинуть голову назад, не глядя на распорядителя. Нужно лишь попытаться освободиться от всех ненужных мыслей. После этого он просто встанет и уйдёт отсюда. Если останется жив. Расстягнув свою рубашку и стянув с повиновавшегося Ки Хуна его футболку, распорядитель вдруг прислонил два своих пальца к губам мужчины, чуть надавливая на потрескавшиеся красноватые губы. Через силу Ки Хун приоткрыл рот, чувствуя горячие пальцы распорядителя на своём языке. — Я не хочу причинять тебе боль. Но если ты сейчас хорошенько не оближешь их, ты сам её себе причинишь.— Голос распорядителя сейчас звучал очень мягко, с некой нежной ноткой, и был до боли знаком Ки Хуну, но он никак не мог понять, почему. Переборов свою неприязнь мужчина начал аккуратно проводить кончиком языка по грубоватой коже распорядителя, оставляя на его пальцах вязкую жидкость. Когда пальцы были достаточно смочены их вынули изо рта мужчины. Одной рукой распорядитель быстро стянул боксёры с Ки Хуна, оставляя его со смущением отводить взгляд. Вторую руку распорядитель положил на талию мужчины, поминутно очерчивая пальцами чуть торчавшие рёбра. Вдруг Ки Хун громко простонал, ведь пальцы мужчины вошли в него очень резко и быстро, не заботясь о том, что бы хоть как то облегчить его состояние. Распорядитель начал осторожно раздвигать стенки пальцами, через маску наблюдая за реакцией Ки Хуна. Тот место себе не находил. Постанывал, вертел головой, разметав волосы по мягкой обивке дивана, бегал глазами по комнате, закусывал нижнюю губу, в попытке не издавать стонов. Это нравилось Распорядителю. Он улыбался, чувствуя нарастающее напряжение у себя в паху. Когда же стенки были достаточно растянуты, то мужчина вытащил свои пальцы, сразу же расстёгивая замок на своих штанах. Сняв их вместе с боксёрами, он вдруг рывком пододвинул Ки Хуна к краю кровати, закидывая его ноги к себе на плечи. — Ты не представляешь сколько я терпел, Ки Хун. – Распорядитель говорил это очень мягко, будто мурча. Он наклонился ближе к Ки Хуну, протягивая руку и запуская её в шелковистые волосы мужчины. — И ты не представляешь как долго... — Но он не успел договорить, как вдруг почувствовав резкий свет в глазах. Маска была в руке Ки Хуна, который широко открытыми глазами, не моргая, смотрел на Ин Хо. — Неужели я разрешал? — На лице мужчины скользнула лёгкая довольная улыбка. Вдруг Ки Хун вскрикнул, откидывая голову назад, с силой сминая в своих руках обивку. Ин Хо вошёл в него полностью, сжимая его мягкие волосы в своих пальцах. — Ты и тут непослушный. Может быть из-за этого ты мне так понравился. Ки Хун даже не может нормально мыслить, ощущая медленные толчки в своём, на удивление, податливом теле, которые начинают постепенно учащаться. Мужчина протяжно стонет, хватая воздух опухшими губами, мечется глазами по лицу Ин Хо, хватает его за руки, откидывает голову назад, ощущая как его чуть тянут за волосы. Распорядитель наклоняется ближе, приковаясь глазами к губам Ки Хуна, а потом резко, но довольно нежно, целует его, с напором сминая мягкие губы, впускает язык, проходится по стенкам рта, кусает эти сладкие губы, на которых вдруг появляется маленькая капелька крови. Ин Хо смотрит на Ки Хуна с вожделением, с собственнической любовью, разглядывает его тёмные глаза, наслаждается его громкими стонами, которые поминутно вырываются из его рта. Ин Хо переходит поцелуями на шею мужчины, выцеловывая ключицы, оставляя яркие зысосы на его груди. Руки блуждают по телу Ки Хуна очерчивая рёбра, забираясь в его волосы, а потом опускаясь вниз и обхватывая орган мужчины. Он продолжает вдалбливаться в его тело, чувствуя как приятное возбуждение накаливается до предела. Он чувствует что и Ки Хун невольно поддаётся влечению, томным взглядом глядя прямо в глаза Ин Хо. Он опять целует Ки Хуна, и тот уже отвечает ему, впивается в его губы, выстанывает его имя, обхватывает его за спину и сминает кожу пальцами. Это как разрядка после чересчур напряжённых игр. Как сладкий приз, который затуманил глаза игроков. Это намного лучше всех денег в мире, за которые они так яро боролись. И сейчас их не заботит ничего что было, никакие смерти, никакие убийства, никакие зверства причинённые другим по их вине, – сейчас они чувствуют лишь друг друга и это греховное наслаждение, которое полностью окутывает их разумы.