А теперь проваливай

— Почему у тебя такое лицо, будто ты не спал несколько дней, дорогой Чуя? — Тихий смех и эта противная, тошнотворно-сладкая улыбка на лице, от которой сворачивало живот, как только видишь. "Дорогой"– такая насмешка, выворачивает вдвойне, особенно когда забыл принять нужную дозировку таблеток. — Снова забыл принять таблетки? Ты же знаешь, что будет. — Да, я знаю. Ты будешь. — Тихое бормотание Чуи разносится в оглушающе тихой комнате, в которой видны только звёзды-наклейки на стенах и потолке. Этот отвратительный цвет, эта ужасная форма, но зато отклеить невозможно, вдруг сердце вырвется. — А теперь проваливай, мне ещё код писать.       Чуя уже давно сбился со счёта, сколько раз из его рта выходят эти слова, сколько раз он видел перед собой этот раздражающий болтливый силуэт в углу его комнаты без достойного интерьера. Шкаф, кровать, компьютер, наушники, туалет и ванна– вещи, которые нужны ему, о которых невозможно забыть, а если вылетит из головы, то и вылетят нервы. А таблетки – вторичный, по мнению Чуи, продукт, рецепт которого надо соблюдать в точности до минуты, чтобы крыша не поехала. Но он снова забыл принять их, и снова надоедливый силуэт в тени, называемый "Дазай", напоминает своим чёртовым вопросом об их принятии. Для одних "сумасшедших" это покажется удобным, а для таких, как Накахара– надоедливым, мешающим заняться поистине важной работой. Над его словами "Дазай" снова лишь посмеялся, будто это единственное, что он может делать в этой форме. Смеяться. Тошнотворно-сладко улыбаться. Делать бесполезные напоминания. Эти таблетки стоят комом в горле. — Ты же знаешь, сначала таблетки, а в качестве приза мой уход. — Опять одно и то же, те же слова, Чуя знал их наизусть от согласного к согласному, от гласного к главному. — А то... — А то поедет крыша, без тебя знаю! — Сорвался Чуя. В очередной раз. — Скоро я буду принимать эти таблетки так, что совсем тебя не увижу!       Какие новые слова в диалоге с самим собой и со "скелетами" в шкафу. Но на этот раз силуэт замолчал, чему Чуя был бесконечно рад и был готов принять со всей душой. "Сахарная" улыбка будто улетучилась ветром грубых слов с теневого лица "Дазая". А бледное лицо Чуи освещалось включённым экраном рабочего ноутбука. Его синяки под глазами, его веснушки на впалых щеках, его серо-голубые глаза – всё виднелось до каждой чёрточки, до каждой клетки. Но нельзя сказать, что это делает его более привлекательным, скорее показывает все недостатки плохого сна и затворничества в четырёх стенах своей комнаты. Жалко, что он понимал, в каком дерьме находится.       Быстрый стук по маленьким кнопкам ноутбука, щёлкающий звук от этих скоростных действий, этот новый код и новые команды, которые Чуя ужасно сохранил перед тем, как закрыть свою рабочую программу. Теперь они не горели перед его глазами, от этого они не болели и от этого не приходилось капать глазные капли, так добродушно отданные сестрой из-за ненадобности. Быстрым движением умеренно тонких рук, Чуя убирает в сторону этот кусок машины куда-то на простыни чистой кровати, куда-то рядом с игрушкой в виде арбуза, что пропахла сигаретным дымом от нитки сверху до нитки внутренней. В стирку ни разу не отправлялся, что прискорбно для идеально чистой комнаты с максимально минималистичным стилем и этими отвратительными звёздами.       С тихим звуком открылась крышка упаковки с нужными маленькими таблетками, их осталось так много, что ему хватит на будущие шесть месяцев регулярного поглощения. Забавно. На левую ладонь высыпает три крупицы белых таблеток, а после они исчезли, ведь наконец оказались во рту и с помощью выпитой воды благополучно начали спускаться по нужному пути. Опять эти знакомые табуна мурашек пробежали по конечностям, у которых был признак худобы. Из покусанных губ вырвался вздох давнего принятия. Хотя ему никогда не нравилось, как он смотрел на него из угла.       Но походу эти "гляделки" без таблеток не закончатся. Хотя после принятия прошло три десятка минут, но этот прожигающий взгляд из тёмного угла комнаты продолжал давить на мозг. Но из-за "лекарства" Чуя расслабился, он чувствовал, что когда-то напряжённые мышцы его тела успокаиваются, даже если не он сам был этому причиной.       Чуя случайно бросил взгляд серо-голубых глаз в угол, где когда-то слышал слова, где слышал смех. Сейчас было абсолютное ничего. Тишина. Таблетки подействовали. Но как только глаза более сфокусировались, то это "абсолютное ничто" стало "всем", ведь размытые неподвижные человеческие черты стали виднее. Как Чуя этого не заметил? Он был в неведении три десятка минут после принятия тех таблеток в баночке, что стояли на столе рядом с его кроватью. Чуя всегда знал, что "Дазай"уходит, он "обещает", но сегодня "обещание"не сдержал, "приз" не дал. Он был здесь, и расслабленные мышцы тела снова напряглись вдвойне. Таблетки перестали действовать? Замедленный побочный эффект или очевидное переутомление? — Я принял эти чёртовы таблетки, почему ты ещё здесь? — Чуя не сдержался, его грубый тон граничил с лёгкой эйфорией. Но из темноты лишь смешок, который заставил тонкие рыжие брови нахмурился к переносице. — Проваливай уже, это не смешно. Ты должен уйти. — Я не галлюцинация, чтобы так просто уходить. Я не хочу. — И вот этот голос из тёмного угла, на этот раз с передозировкой "сахара", в который добавили большой кусок льда. — Я немного реальнее, чем ты думаешь, дорогой. — В каком смысле? — В таком. Как жаль, что эти таблетки туманят тебе разум, мог бы давно заметить, как мне нравится смотреть на тебя, как хорошо нам вместе каждую ночь.       Сменил тему. — Каждую ночь... Что ты вообще такое? — Невнятным шёпотом спросил Чуя, стараясь вглядываться в темноту всё сильнее, но с явным поражением. — Я тот, кого ты записал в галлюцинации, жаль, что в них.       Наутро Чуе так и не удалось дописать код, не удалось отправить и не удалось прочесть серо-голубыми глазами положительное сообщение от работодателя. Наутро Чуе не удалось выйти из комнаты, не удалось заварить себе очередную чашку крепкого кофе, не удалось допить его холодным. Наутро Чуе не удалось поздравить сестру, не удалось отправить поздравительную запоздалую открытку, не удалось получить в ответ её тёплое "Спасибо!" сообщением в мессенджере.       Зато ему удалось с давлением и через грубую силу проглотить те чёртовы крупицы таблеток, почувствовать эффект. Итог таков: паралич дыхательного центра. Для "Дазая" это слишком милая передозировка, ведь его пальцы с такой лёгкостью и нежностью прикасались к впалыми щекам Чуи с веснушками, к его ровному носу, к его приглушённым рыжим волосам, после накрывая заботливо тёплым с запахом свежей вишни, словно фарфоровую игрушку.       "Галлюцинации" убивают. В прямом смысле.