Fessel

Чон Тхэ Ин медленно шагал по мощённой камнем дорожке, разглядывая резные детали на колоннах и крутые своды старинных соборов. По характеру кладки, толщине стен и форме арок он предположил, что большинство этих зданий относилось к романскому периоду или поздним его вариациям, когда массивность конструкций сочеталась с относительно сдержанным декором. На протяжении веков Лейпциг сохранял репутацию одного из культурных центров Германии, города, где регулярно проводились ярмарки, университетские диспуты и литературные встречи. Сюда съезжались издатели, переводчики, коллекционеры и просто любители книг из разных стран. Каждую весну город оживал ещё сильнее, когда открывалась ежегодная книжная ярмарка, превращавшая исторические площади в огромный торгово-выставочный комплекс под открытым небом. Этот сезон в Лейпциге всегда сопровождался особым ощущением ожидания. Город готовился к нему заранее: на витринах появлялись тематические плакаты, у входов в книжные лавки вывешивали расписания презентаций, а уличные музыканты занимали привычные места у оживлённых перекрёстков. Этот год, по-видимому, не стал исключением. Площадь наполнилась голосами продавцов, шелестом упаковочной бумаги, запахом типографской краски и сухого картона, которым пахли свежие тиражи. Поскольку март в этом году выдался на редкость солнечным и тёплым, многие продавцы вынесли свои стенды прямо на улицу, недалеко от основного купола ярмарочного павильона, где обычно концентрировался наибольший поток посетителей. Лёгкие каркасные конструкции, обтянутые тканью, были украшены гирляндами искусственных и живых цветов; под прямыми лучами солнца глянцевые обложки отражали свет, создавая почти витринный блеск и невольно притягивая взгляд прохожих. Чон Тхэ Ин, хотя и не считал себя заядлым библиофилом, всё же с заметным интересом рассматривал сложные орнаменты на обложках и аккуратно перелистывал тонкие, слегка пожелтевшие страницы старых изданий. Бумага в таких книгах имела характерную шероховатость и лёгкий запах пыли, который неизбежно появлялся у томов, пролежавших десятилетия на полках. Он ещё немного провёл пальцами по позолоченному корешку тонкого сборника поэм Георга Бюхнера, после чего с тихим вздохом поставил книгу обратно на стенд. Он помнил, зачем приехал сюда, и не собирался отвлекаться дольше необходимого. По словам Кайла, стенд мужчины, которого он искал, находился почти на краю площади, напротив большого фонтана, и был накрыт плотной бархатной тканью насыщенного красного цвета. Приподнявшись на носках и вытянув шею над головами людей, Чон Тхэ Ин различил в нескольких десятках метров этот яркий участок и, осторожно протискиваясь сквозь плотную толпу, направился туда. Вчера вечером, когда Чон Тхэ Ин лениво перелистывал страницы автомобильного журнала и потягивал из банки прохладное пиво, в его комнату постучали, и в помещение вошёл Кайл. Улыбка на его лице выглядела немного натянутой. — Привет, Тэй! Извини, что так поздно, надеюсь, я тебя не побеспокою. Кайл закрыл за собой дверь и сел на диван напротив кровати, на которой на животе, до этого небрежно болтая ногами, лежал Чон Тхэ Ин. — Эм… конечно нет, Кайл, — Чон Тхэ Ин отставил пивную банку на прикроватный столик и принял более корректную позу, выпрямившись на кровати. — Ты хотел мне что-то сказать? Кайл отвёл взгляд в сторону и почесал затылок. — Скорее попросить… — неловко начал он, затем снова посмотрел на Чон Тхэ Ина. — Знаешь, Тэй, ты моя последняя надежда. Недавно я узнал, что на завтрашней книжной ярмарке в Лейпциге будет продаваться книга, за которой я очень давно охочусь. У меня нет времени съездить туда самому, а попросить об этом Джеймса я даже в мыслях побоюсь! Если ты не слишком занят, не мог бы ты купить её для меня? Только это нужно сделать быстро, пока кто-то другой не прибрал её к рукам. Я получил данные о продавце, так что найти конкретное место будет несложно. Это очень редкое собрание, во всём мире их осталось не более нескольких десятков штук! Прокричав последнее предложение, Кайл, опомнившись, пригнулся и продолжил шёпотом: — И тут я узнаю, что какой-то старик собирается принести одну прямо на выставку. Так что, ты поможешь мне? Другого такого шанса для меня может и не представиться. Чон Тхэ Ин поймал себя на ощущении лёгкого дежавю, подобные просьбы Кайл уже делал раньше, и обычно они заканчивались чем-то более сложным, чем просто покупка книги. Но, глядя в его встревоженные глаза, он невольно смягчился. В конце концов, в этом была и своя выгода, он уже пару недель почти не выходил из дома с тех пор, как Илай снова уехал по работе, не уточнив даже примерных сроков возвращения. Возможность выбраться в город, особенно в такое оживлённое и известное место, как лейпцигская ярмарка, казалась вполне разумным и даже приятным вариантом провести день. Уже утром Чон Тхэ Ин купил билет на поезд. Он решил не ехать в город на машине, чтобы не тратить время на парковки и пробки. Поездка заняла несколько часов, за окном медленно сменялись пригороды, поля и аккуратные станции с короткими платформами. В Лейпциг он приехал заранее и до открытия ярмарки успел зайти в пару книжных лавок и небольшое кафе у университетского квартала. Теперь он стоял напротив стенда, накрытого яркой тканью, и внимательно смотрел на улыбающееся лицо пожилого продавца. Тот жестом указал на аккуратные стопки книг перед собой, приглашая осмотреть коллекцию. Удивительно, но возле этого стенда почти не было людей. Возможно, причина заключалась в том, что большинство изданий выглядело слишком старыми и не имело той визуальной привлекательности, на которую рассчитывали обычные покупатели. Чон Тхэ Ин нервно перебирал пальцами ремешок небольшой сумки, висевшей у него на плече. Эту сумку Кайл молча протянул ему утром перед отъездом. Внутри лежали деньги, на которые он должен был купить нужную книгу. Он их не пересчитывал, но даже по тяжести сумки можно было понять, что речь идёт о действительно дорогом издании. Трудно было поверить, что кто-то просто принесёт подобную вещь на ярмарку, где большинство людей пришло за обычными книжными новинками. Бегло осматривая стопки на столе, Чон Тхэ Ин сразу заметил нужный том. Он лежал с краю, в отдельном стеклянном ящике. Сборник произведений Эдгара Аллана По, издание 1827 года. Он невольно задержал взгляд на обложке, представляя, сколько рук держало эту книгу за почти два столетия. Бумага, вероятно, уже утратила первоначальную прочность, а переплёт не раз подвергался реставрации. Чон Тхэ Ин смотрел на книгу с уважительным интересом, радуясь, что успел найти её раньше других покупателей. Он уже потянулся к прозрачной крышке ящика, когда его рука неожиданно столкнулась с другой, тоже тянувшейся к тому же изданию. Он резко отдёрнул руку и повернул голову влево. Прямо на него с недоумением смотрел высокий пожилой мужчина. Его взгляд сначала показался Чон Тхэ Ину строгим, но через секунду выражение лица смягчилось, и мужчина, слегка улыбнувшись, обратился к нему: — Извините, молодой человек, вы хотели приобрести эту книгу? Чон Тхэ Ин замялся, но, также улыбнувшись, вежливо ответил на немецком: — Эм, да, я уже собирался её купить. Если вы не против, могу я… Мужчина перебил его: — Понятно. Что ж, извините, но я действительно заинтересован в этой книге. Вы, наверное, не в курсе, но это очень редкое и ценное издание. И я был бы благодарен, если бы вы смогли уступить мне в этом вопросе. Буду признателен за ваше понимание. Тон не предполагал дальнейших споров. Его рука легла на крышку стеклянного ящика, фиксируя своё право на покупку. Хотя мужчина и был пожилым, его высокий рост вкупе с прямой осанкой и крепкой, но не полной фигурой, создавали впечатление внушительной выдержки. Чон Тхэ Ин тихо цокнул языком. «Ну конечно. Ничего никогда не бывает так просто, да?» Он уже собирался ответить, когда из-за спины мужчины появилась невысокая стройная фигура. Это была женщина примерно того же возраста. Морщины на лице выдавали годы, но выглядела она аккуратно и собранно. Она положила руку на плечо мужчины и первой обратилась к Чон Тхэ Ину: — Не примите за наглость, молодой человек, но мы специально приехали из другой страны на эту ярмарку, чтобы приобрести именно эту книгу. Это подарок для нашего сына, которого мы очень давно не видели. Её слова звучали мягко, но в них явно читалось ожидание, что Чон Тхэ Ин уступит. Они проделали долгий путь именно ради этой покупки. В этот момент Чон Тхэ Ин поймал себя на мысли, что влиятельные и осведомлённые люди всегда находят нужные каналы связи, чтобы узнать, где и когда появится вещь, которую они давно ищут. Особенно если речь идёт о редких предметах вроде старинных изданий. — Извините, но, на самом деле, я тоже приехал сюда из другого города именно за этой книгой. Мой хороший друг давно её ищет и попросил меня купить её для него. Я не могу просто уйти с пустыми руками… Он неловко почесал затылок. Ему совершенно не хотелось спорить с этими людьми, но подвести Кайла он тоже не мог. В этот момент продавец, до этого молча наблюдавший за происходящим, поспешил вмешаться: — Господа, попрошу вас не нервничать. В таких случаях я обычно предлагаю простое и мирное решение. Он лукаво улыбнулся и поднял руки в примирительном жесте. Быстро оглядев пожилую пару и Чон Тхэ Ина, он убедился, что привлёк их внимание, и торжественно объявил: — Итак, начальная цена книги – восемьдесят тысяч долларов! Глаза Чон Тхэ Ина округлились. Он знал, что книга дорогая, но начинать с такой суммы… продавец фактически устроил аукцион. Теперь ему придётся торговаться с пожилой парой, стоящей рядом. Он ещё не успел подумать о том, сколько денег дал ему Кайл, как мужчина слева от него спокойно произнёс: — Сто тысяч. Он сказал это с лёгкой усмешкой, наблюдая за реакцией Чон Тхэ Ина. Похоже, он решил, что тот не имеет представления о реальной стоимости книги. — Я-я… — начал Чон Тхэ Ин, нервно снимая сумку с плеча. Он достал оттуда плотную пачку банкнот. — У меня есть деньги, которые дал мне друг, но я понятия не имею, сколько здесь… Он протянул сумку продавцу. Тот, с заметным оживлением, выхватил пачку и принялся быстро пересчитывать купюры. Затем проверил остальные пачки в сумке. — У вас с собой ровно сто пятьдесят тысяч долларов, юноша. Это ваша итоговая сумма? Чон Тхэ Ин на секунду задумался. Кайл вряд ли дал бы ему деньги с расчётом на возврат сдачи. Значит, именно на эту сумму он и рассчитывал. Своих денег у Чон Тхэ Ина было немного, максимум несколько сотен долларов, что в подобных торгах не имело бы никакого значения. Он кивнул, подтверждая слова продавца. Продавец перевёл взгляд на пожилую пару, ожидая их ответа. Но мужчина продолжал смотреть только на Чон Тхэ Ина. На его лице появилось удивление. Он внимательно оглядел парня с головы до ног, оценивая внешний вид. Его взгляд задержался на небольшой потёртости на колене джинсов. Чон Тхэ Ин сразу почувствовал себя неловко. Он вспомнил, как выходя из поезда, споткнулся о край платформы и содрал ткань на колене о шершавую плитку. Тогда он не придал этому значения, лишь раздражённо цокнул языком. Теперь же под пристальным взглядом этого элегантно одетого мужчины он чувствовал себя неряшливо, словно случайный прохожий, оказавшийся не на своём месте. — Похоже, ваш друг действительно очень хочет получить это издание. Раз уж он готов потратить такую сумму… Я мог бы продолжить торг, но сейчас чувствую себя так, будто пытаюсь отнять хлеб у нищего. Если подумать, вы, возможно, придадите этой книге больше смысла и радости, чем я и мне подобные. Поэтому я уступаю вам, молодой человек. Он произнёс это медленно, глядя прямо в глаза Чон Тхэ Ина. Женщина позади него тревожно посмотрела на мужа и тихо сказала: — Ты уверен, что хочешь поступить именно так? В конце концов, ты так хотел его порадовать… после стольких лет… Она не успела договорить. Продавец громко хлопнул в ладоши и объявил, что торг окончен. Он передал стеклянный ящик с книгой прямо в руки Чон Тхэ Ина и начал складывать пачки денег в свой чемодан под стойкой. Чон Тхэ Ин неловко взглянул на пару перед собой. Что бы они о нём ни думали, они ошибались, считая его нищим только из-за внешнего вида. Даже несмотря на то, что он жил в доме богатейших людей, сам он с недавнего времени тоже обладал огромным состоянием, которое Илай передал ему из-за глупого шуточного каприза. Правда, с тех пор он не снял с этих денег ни цента. Разумеется, рассказывать об этом незнакомой пожилой паре он не собирался. Но ощущение неловкости всё равно оставалось. «Чёрт, почему я чувствую себя виноватым?» — Спасибо вам большое. И… извините, что так получилось. Я понимаю, что вы хотели подарить её своему сыну, с которым давно не виделись, но я правда… Мужчина, которого уже взяла под локоть спутница, мягко улыбнулся: — Не извиняйся, если не виноват. Твой друг очень обрадуется тому, что ты для него достал. Береги себя, юноша. После этих слов пара развернулась. Мужчина надел на голову фетровую шляпу, которую до этого держал в левой руке, и аккуратно поправил лацкан своего строгого бежевого пиджака. Они зашагали, словно произошедшая сцена не имела для них особого значения. Через несколько секунд их силуэты растворились в потоке людей на площади. Плечи Чон Тхэ Ина наконец расслабились. Только сейчас он заметил, насколько всё это время был напряжён. «Неужели именно это чувствуют люди на аукционах?» — подумал он. Мысль о том, что кто-то добровольно ищет подобные ситуации ради азарта, показалась ему странной. Чон Тхэ Ин предпочёл бы никогда больше не участвовать в подобных торгах, какими бы захватывающими они ни казались со стороны. «Интересно, пошли ли они искать что-то другое для своего сына? Есть ли на этой ярмарке книги, которые были бы настолько же редкими…» С этими мыслями он развернулся и направился в противоположную сторону, к выходу с ярмарочной площади. Сначала он хотел осмотреть ещё несколько стендов и, возможно, выбрать что-нибудь для себя, но сразу отказался от этой идеи. Напряжение последних минут дало о себе знать, и сейчас ему хотелось только вернуться домой, открыть холодильник и выпить пару банок холодного пива. — Дом… Кайл! Надо позвонить Кайлу и сказать, что у меня всё получилось! Чон Тхэ Ин начал торопливо ощупывать карманы джинсов в поисках телефона. Он проверил оба задних и оба передних кармана. «Странно. Я же смотрел время на телефоне перед тем, как идти к стенду. Значит, потерять его раньше я не мог…» Он открыл сумку, где раньше лежали только деньги, а теперь находилась ценная книга. Телефона там не оказалось. — Чёрт, какой-то ублюдок спёр мой телефон! Он резко огляделся по сторонам, вглядываясь в лица людей, проходящих мимо. Чон Тхэ Ин понимал, что телефон, скорее всего, вытащили у него из кармана именно тогда, когда он протискивался сквозь толпу к стенду с красной тканью и не обращал внимания ни на что вокруг. Но всё равно ловил на себе чужие взгляды так, словно подозревал каждого. В конце концов, устав злиться, он тяжело вздохнул. Искать телефон сейчас было бесполезно. Он решил направиться на вокзал и купить ближайший билет обратно в Берлин. К счастью, кошелёк и документы, спрятанные во внутреннем кармане кофты, остались при нём.

***

Рельсы тянулись вперёд, уходя за пределы видимости, и образовывали чёткие параллельные линии, сходящиеся где-то на горизонте. Вагоны поездов скрипели и рокотали, разгоняясь или замедляясь на соседних путях. В воздухе смешивались запахи нагретого металла, мартовской прохлады и уличных цветов, стоявших в небольших киосках у входа на платформу. Чон Тхэ Ин невольно улыбался. Он вглядывался в далекие берега реки Вайсе-Эльстер, так хорошо видной отсюда с высокой платформы. Всё же эта поездка удалась. Пусть и с небольшими потерями и трудностями, он достал книгу для Кайла и неплохо провел время в незнакомом доселе городе на западе Саксонии. Чон Тхэ Ин опустил взгляд на билет в руке, затем посмотрел на большие круглые часы под аркой платформы. До отправления поезда оставалось около пятнадцати минут. Он решил, что за это время успеет купить пару банок тёмного пива из автомата, чтобы спокойно провести дорогу обратно в Берлин. Всё ещё в хорошем настроении, он достал из автомата жестяную банку, одну положил в сумку, а у второй сразу потянул за металлический язычок. Шипящий звук выходящего газа ласкал уши. Он развернулся на месте, собираясь вернуться к платформе, и уже поднёс банку к губам, когда на ходу врезался корпусом во что-то твёрдое. Чон Тхэ Ин отшатнулся назад, прижавшись спиной к автомату. От удара пиво расплескалось прямо ему в лицо, заливая глаза. Он быстро вытер их тыльной стороной ладони и поспешил извиниться: — Извините, пожалуйста, я не хотел! Это вышло совершенно случайно! Позвольте мне… Он уже собирался продолжить, когда поднял жгучие от пива глаза на человека напротив. Это лицо он видел совсем недавно, около получаса назад, на ярмарке, у стеклянного ящика с изданием Эдгара Аллана По. Чон Тхэ Ин так и замер с открытым ртом перед высоким пожилым мужчиной с холодным взглядом. Тот спокойно стряхивал с лацкана пиджака капли пива, которые ещё не успели впитаться в ткань. Мужчина поднял глаза: — Снова вы, молодой человек? Не ожидал встретить вас так скоро. Он тяжело вздохнул и продолжил усталым голосом, без явной злобы: — Вот так и происходит. Ты, после долгой и изнурительной поездки, которая в конечном итоге оказалась бесполезной, с небольшой усталостью, с легким чувством голода и совсем без настроения покупаешь билет на поезд, предварительно решив приобрести банку прохладного пива, чтобы хотя бы немного скрасить этот день. И именно в этот момент кто-то вдруг достаточно болезненно решает врезаться лбом в твою слабую, немолодую грудную клетку и полить это всё сверху пивной жижей. А теперь у меня нет времени даже на то, чтобы расстраиваться из-за этого. Чон Тхэ Ин закрыл рот, приходя в себя, стянул с плеч лёгкую кофту на молнии и поспешил приблизиться к мужчине, промакивая тканью мокрый пиджак. — Прошу вас, простите меня. Я правда не ожидал, что кто-то стоит у меня за спиной. У меня не было намерения испортить вам день… дважды. Я мог бы застирать ваш пиджак или возместить ущерб, если вы пожелаете… Он неловко оправдывался, затем медленно убрал промокшую кофту от груди мужчины. — Возместить ущерб? Ха-ха-ха, юноша, этот пиджак стоит больше, чем вы отдали за то издание на ярмарке! Не сочтите за грубость, но по вашему внешнему виду я сомневаюсь, что вы свободно распоряжаетесь такими суммами. Мужчина неожиданно рассмеялся, привлекая внимание стоявших рядом людей. Чон Тхэ Ин молча сжимал в руках испачканную кофту и смотрел в пол, проклиная свою неуклюжесть. — К тому же у меня нет времени ждать, пока вы займётесь моей одеждой. Мой поезд отправляется через несколько минут, и мне не хочется торчать здесь ещё час в ожидании следующего. Он успокоился и добавил уже серьёзно: — Я прощаю вас. Впредь будьте внимательнее. С этими словами мужчина развернулся и быстро зашагал прочь. Его шаги звучали неожиданно бодро для человека такого возраста. Чон Тхэ Ин не решился окликнуть его. Он продолжал смотреть в пол, чувствуя себя как провинившийся ребёнок. Затем присел на корточки, потер лицо, всё ещё влажное от пива, и напоследок вытер челку кофтой. Грязную ткань он выбросил в урну вместе с наполовину пустой банкой. Он мог бы открыть вторую или купить ещё одну, но теперь ему совсем не хотелось пить. — Иногда полоса невезения бывает такой широкой, что хоть трёхполосную разметку рисуй… — угрюмо пробормотал он, глядя на своё искажённое отражение в глянцевой плитке пола. Над ним отражались и перевёрнутые красные цифры электронных часов. 12:58. Чон Тхэ Ин резко вскочил на ноги, так что проходившая мимо девушка чуть не выронила от испуга свою маленькую лакированную сумочку. Его поезд отправлялся через две минуты. Он бежал сквозь поток людей на перроне, торопливо высматривая номер своего вагона. Платформа гудела от голосов, скрипа чемоданов и объявлений из динамиков. В последнюю секунду контролёр проверил его билет и документы, и изрядно запыхавшийся Чон Тхэ Ин уже шёл по узкому коридору тронувшегося поезда, стараясь не задевать плечами проходящих мимо пассажиров и их багаж. Открыв дверь купе, он краем глаза заметил два силуэта, сидящих на нижней полке за столиком напротив его места. «Похоже, у меня есть попутчики». С этой мыслью он внимательнее присмотрелся к ним, и замер прямо в дверях. Пожилая пара напротив так же удивлённо смотрела на него. — И снова здравствуйте, молодой человек! Похоже, судьба в очередной раз преподнесла нам «случайную» встречу с вами. Хотя, как говорится, случайностью называют лишь первый раз, второй – совпадением, а третий уже закономерностью… Знакомый мужчина усмехнулся, первым нарушив неловкое молчание. Его жена продолжала молча разглядывать Чон Тхэ Ина. В её взгляде читалось недоверие. Похоже, супруг уже успел рассказать ей о столкновении возле автомата с пивом. В её глазах Чон Тхэ Ин, вероятно, превратился в неуклюжего нарушителя их спокойствия, который за короткое время успел доставить им сразу несколько неприятностей. И теперь этот самый человек стоял перед ними, явно собираясь стать их попутчиком. Чон Тхэ Ин нервно сглотнул и бросил короткий взгляд на номер места, проверяя, не ошибся ли он купе. К сожалению, нет. Он неловко прошёл внутрь и сел напротив пары. — Да, похоже на то… — нерешительно ответил он. — Позвольте ещё раз извиниться за то, что испортил ваш пиджак… и за то, что забрал ту книгу. Я правда не хотел доставлять вам неприятности, просто мне по жизни не очень везёт… На его искренние слова пожилая пара почти одновременно усмехнулась. Их выражения лиц заметно смягчились. Женщина, которая ещё недавно смотрела на него настороженно, произнесла с лёгкой улыбкой: — Ваши извинения мало что могут изменить, но можете не беспокоиться понапрасну. Мы не держим на вас обид. Чон Тхэ Ин поднял на них робкий взгляд. — Так вы так просто прощаете меня? Даже несмотря на то, что я испортил ваш дорогой пиджак? Он снова посмотрел на тёмное пятно, резко выделявшееся на светлой ткани. Мужчина перехватил его взгляд и мягко усмехнулся. — Я предпочитаю не держать обиды в сердце. Они только отравляют нас изнутри. Вы так не считаете, молодой человек? Теперь, услышав эти слова от человека, за плечами которого, вероятно, был огромный жизненный опыт, Чон Тхэ Ин почувствовал, что полностью с ним согласен. Он и сам старался придерживаться похожих принципов. — Да, вы совершенно правы… Однако я всё ещё чувствую вину перед вами. Он нервно перебирал пальцы. Слова этих людей его успокоили, но ощущение неловкости никуда не исчезло. Ему казалось, будто он всё равно поступил нечестно. Чон Тхэ Ин быстро раскрыл сумку, достал стеклянный ящик с книгой и поставил его на столик перед пожилой парой. Не раздумывая, он вытащил оттуда и припасённую банку пива, придвинув её к мужчине. В глазах старика мелькнуло весёлое выражение. Он криво ухмыльнулся и многозначительно посмотрел на Чон Тхэ Ина. — Прошу вас, не смотрите на меня так… Мне просто так будет легче. Чон Тхэ Ин больше не решался встречаться с ним взглядом и опустил глаза на его руки, сцепленные на столе. Только теперь он рассмотрел их внимательнее. «Такие ухоженные светлые кисти… Даже не смотря на обилие тонких морщинок и взбухших вен, его руки выглядят очень изящно, с этими длинными тонкими пальцами и блестящими ногтями.» В этот момент в его голове словно что-то щёлкнуло. Подобные мысли уже возникали у него раньше. «Интересно, будут ли его руки выглядеть так же в старости…» Размышления Чон Тхэ Ина о руках пожилого мужчины прервал сам мужчина. Он с громким щелчком открыл банку пива, которую ему передал Чон Тхэ Ин, и сделал обильный глоток. Несколько секунд он смаковал вкус, а потом вновь сосредоточился на нём. — И как ты собираешься объясняться перед своим другом за то, что отдал эту книгу нам? Чон Тхэ Ин слегка покраснел и опустил взгляд на свои руки. — Надеюсь, что он меня простит, — сказал он тихо. — Я готов возместить ему полную сумму книги из своих средств. И, честно говоря, я не прошу вас отдавать мне эти сто пятьдесят тысяч, в качестве моей скромной компенсации за пиджак. — Он сделал небольшую паузу. — Вы, наверное, ошибаетесь, если думаете, что я так уж беден. Мужчина слегка приподнял бровь. — Если это так… — сказал он медленно. — То ты, должно быть, невероятно скромный человек. — Он сделал ещё один глоток пива и чуть наклонился вперёд. — И кем же ты работаешь, юноша? — Его взгляд задержался на азиатской внешности Чон Тхэ Ина. Чон Тхэ Ин улыбнулся, стараясь уверенно отвести взгляд и смягчить напряжение. — Это не так уж важно... — мягко сказал он. На самом деле зарплата сотрудника T&R была невелика, и большинство его средств поступало от Илая. Он не хотел, чтобы это стало предметом обсуждения. Мужчина не стал настаивать. Сделав ещё один глоток пива, он медленно сказал: — Альберт. Чон Тхэ Ин замер на мгновение, а потом понял, что мужчина назвал своё имя. — Тэй, — представился он в ответ. Обычно он не называл своё полное имя иностранцам. Корейские имена слишком трудные для запоминания и произношения всех, кто сам не кореец. Они пожали друг другу руки. — А это моя жена, — сказал мужчина и кивнул в сторону женщины. — Хельга. Женщина вежливо кивнула в знак приветствия. — Рад познакомиться, — сказал Тэй, переводя взгляд на неё. Альберт снова сделал глоток пива, задумчиво поставил банку на стол и посмотрел на Чон Тхэ Ина. — Твой друг собирает книги? — спросил он. — Раз он послал тебя за этим редким изданием, значит, это часть какой-то коллекции. Чон Тхэ Ин слегка улыбнулся и шутливо ответил: — Да, можно сказать, что он настоящий книжный маньяк. У него дома целая комната, заставленная раритетными книгами. Мы даже познакомились в книжной лавке. Альберт наклонился ближе. — А ты сам любишь книги? Тэй покачал головой, сдержанно улыбаясь. — Честно говоря, я люблю читать и часто беру книги из его коллекции, но не могу назвать себя профессионалом или коллекционером. Альберт снова усмехнулся. — Наш сын настолько одержим коллекционными изданиями, что это иногда мешает ему сосредоточиться на работе. Но мы с Хельгой так давно не навещали наших детей, что решили подарить ему что-то особенное. Тэй кивнул, заинтересованно слушая, и невольно провёл рукой по стеклянной крышке ящика с книгой. — Вы, должно быть, скучаете по семье, — сказал он тихо. — Я сам давно не навещал свой дом и редко вижусь с братом и дядей. — Он слегка улыбнулся, а потом добавил: — Уверен, ваш сын оценит эту книгу. Хельга тяжело вздохнула. — Мы хотели бы привезти что-то и для второго сына, — сказала она сдержанно, — но он очень непростой человек. Почти невозможно предугадать, что ему понравится. Более того… мы даже сомневаемся, придёт ли он на встречу с нами. Альберт кивнул, не добавляя слов. Чон Тхэ Ин заметил в его взгляде смесь усталости и лёгкой тревоги. — Понимаю, — тихо сказал он. — Я сам живу с очень необычным человеком и почти никогда не знаю что у него на уме... Пауза. — Обычно у него довольно странные желания, и понять их можно только если он сам о них скажет. Альберт кивнул, задумчиво посмотрев на стол. После паузы он продолжил: — Мы редко общаемся с нашим младшим сыном. Он сам не любит звонить и делиться чем-то. Мы узнаём о нём только из слов старшего. Хотя, по правде, лучше бы и не знали… На лице мужчины появилось горькое выражение. Тэй почувствовал неловкость и спросил: — Он… плохой человек? — Не знаю, можно ли назвать его плохим. Он просто выполняет свою работу. Но, если быть честным, я не могу припомнить ни одного случая, чтобы он сделал кому-то что-то хорошее. Тэй чуть напрягся. — Когда он был ещё мальчишкой, — продолжил Альберт, — многие наши знакомые советовали нам либо отказаться от него, либо отдать в интернат, где бы с ним обращались со всей строгостью. Мы этого не сделали. Честно говоря, не знаю, было ли это правильно. Возможно, если бы мы сумели дисциплинировать его с раннего возраста, до сегодняшнего дня он не наворотил бы столько дел. Тэй молча кивнул, не находя слов. Внутри него проснулось любопытство. — И почему же вы этого не сделали? Хельга опустила взгляд, тяжело вздохнув: — Потому что он всё же наш сын. Мы берегли его. Возможно, его сильно разбаловали в прошлом, но теперь уже слишком поздно что-то менять. Вероятно, это врожденное… — Она замялась, взвешивая каждое слово. — И он, наверное, никогда не сможет по-настоящему привязаться к кому-то и полюбить, будь это его семья или кто-либо другой. Чон Тхэ Ин не знал, как реагировать на это откровение, и внутри у него зарождалась странная смесь тревоги и сострадания к этим людям. Будучи родителем, тяжело, должно быть, осознавать, что ваш ребёнок идёт по кривой дорожке и не дорожит вами. Неожиданно Альберт возразил Хельге: — Ну как сказать, как сказать… — начал он, слегка помяв края банки с пивом. — Помнишь же, что наш старший пару лет назад признался, что один человек всё же смог заинтересовать его? Он хотел было продолжить, но Хельга резко шикнула и слегка шлёпнула его по руке: — Помолчи, Альберт. Не говори такое перед этим милым молодым человеком! Чон Тхэ Ин тупо моргнул. Альберт откашлялся и попытался сдержанно объясниться: — Не бери в голову, Тэй. Мы уже не молоды, и за долгую жизнь в нас скопилось много сожалений, которыми старикам хочется поделиться… Но это всё грязное бельё нашей семьи. Наверное, не стоит грузить этим других людей, особенно таких добропорядочных, как ты. Тэй неловко вжал голову в плечи. Добропорядочный? Эти люди действительно считали его таким? Знали бы они, как он живёт на самом деле. Он слегка покачал головой. — Ничего страшного, — сказал он с лёгким смешком. — Если хотите излить душу незнакомцу, я не против. По правде, моя жизнь тоже не так проста, как кажется. Ваши истории вряд ли могут меня удивить. Он опустил взгляд на стеклянный ящик с книгой, и заметил, как пара напротив немного расслабилась, поняв, что их новый собеседник не слишком смущён или шокирован их откровениями. — В любом случае, нам не хочется об этом говорить. Любые другие родители были бы счастливы узнать, что их ребёнок, доселе никем не интересующийся, нашёл для себя объект сильных чувств. Но в случае с нашим сыном... мне искренне жаль этого мальчика, в которого он вцепился. — Хельга стыдливо отвернулась, смотря в окно поезда. — Мальчика? Чон Тхэ Ин оживился. — Так ваш сын?... — Ох! — Хельга махнула рукой. — Не бери в голову, мой дорогой! Для тебя это может быть гадким, но наш сын не гнушается ни мужчин, ни женщин. Чон Тхэ Ин закусил губу и сцепил руки перед собой. — Я не считаю это гадким... — буркнул он. — Я думаю, что люди могут свободно выбирать, кого любить... не важно какого пола этот человек. — Другой век, другие нравы. — неопределённо пожал плечами Альберт. — Мы тоже не то, чтобы против, просто... в случае с нашим сыном это вряд ли можно назвать любовью. Даже если он и смог кого-то полюбить своим больным сердцем, его партнёр вряд ли может ответить ему теми же чувствами. Такого человека... невозможно полюбить. Он сделал паузу. — Ладно об этом! Тэй, скажи, ты давно живёшь в Германии? По лицу и акценту вижу, что ты не отсюда. Чон Тхэ Ин понял, что мужчина хочет перескачить с неудобной темы и с улыбкой подыграл ему: — Да, вы правы. Я живу здесь уже почти десять лет, но даже так меня выдаёт мой акцент? — он рассмеялся. Они ещё какое-то время говорили об особенностях диалектов, о путешествиях Альберта и Хельги, о лейпцигской ярмарке и прочей чепухе. Чон Тхэ Ин мог бы сказать, что ему довольно комфортно с этими людьми, даже когда общие темы заканчиваются и наступает пауза. Возрастные люди умеют наслаждаться тишиной, поэтому и сам Чон Тэй не испытывал напряжения. Они заказали чай, и беседа продолжилась сама собой. Конечно, большинство тем из жизни Альберта и Хельги так или иначе упирались в предстоящую встречу с сыновьями, и тогда почти физически можно было ощутить их мрачные предчувствия касательно младшего сына. Диалог снова вошёл в русло его отношений с загадочным мужчиной, которого тот, судя по всему, не отпускал от себя уже много лет. Отчего-то у Чон Тхэ Ина быстрее заколотилось в груди и вспотели ладони. В голове проносились странные мысли. Не выдержав, он всё же спросил: — Как по-вашему этому человеку живётся вместе с вашим сыном? — Хорошо бы, если всё ещё живётся. — Без веселья усмехнулся Альберт. Потом, спохватившись, махул рукой. — Извини, не хочу тебя пугать такими историями. Мы и сами мало что знаем, а потому утверждать наверняка не можем. Как бы там ни было, лично мне кажется, что этот человек должен быть очень несчастным. Чон Тхэ Ин тяжело сглотнул. Эта история достаточно сильно его нервирует. У него есть одна глупая догадка, от которой он постарался отмахнуться. Случайны ли случайности? Может эти люди были посланы ему свыше, чтобы кривым зеркалом отразить его собственную жизнь? Альберт сказал, что с таким человеком, как его сын, невозможно быть счастливым. И что такого человека невозможно любить. Когда-то Чон Тхэ Ин мог бы с ним согласиться. Однако его жизнь обернулась невероятной историей, и вот он живёт с Илаем уже много лет, и он жив. Он не считает себя несчастным, даже несмотря на опасность и страхи, которые неизбежно сопровождают его рядом с таким человеком. С Илаем они прошли вместе огонь, воду, и медные трубы. Много чего было. Чон Тхэ Ин мог бы сказать, что они оба видали виды, неоднократно были на волоске от смерти, ссорились, мирились, делили страхи, делили обиды. Но ведь было и много хорошего. Глубоко вздохнув, он попытался унять дрожь в руках. — А если вы неправы? Альберт и Хельга с недоумением посмотрели на него. Чон Тхэ Ин моментально смутился, и откашлявшись, продолжил: — Я понимаю, о чём вы говорите. Помните, я говорил, что сам живу с непростым человеком? Его поведение часто непредсказуемо, бывает трудно понять, чего от него ждать. Раньше я думал, что с ним невозможно быть счастливым, что невозможно по-настоящему заботиться о нём. Были моменты, когда мне было тяжело. Но я остаюсь рядом. Я научился принимать реальность такой, какая она есть, и забочусь о нём так, как могу. И даже несмотря на всё это, я не считаю себя несчастным. Альберт и Хельга молчали, выслушав слова Чон Тхэ Ина. Он не мог понять, о чём они думают, когда так странно смотрят на него. Он хотел было ещё что-то сказать, но едва успел сосредоточиться на мыслях, как поезд начал замедляться. Скрип тормозов, лёгкое покачивание вагонов и приглушённый гул железнодорожного полотна сигнализировали о приближении станции. Из громкоговорителя раздался монотонный голос, объявляющий: — Поезд прибыл на станцию: Берлин-Центральный. Прошу пассажиров подготовиться к выходу. Люди в соседних купе начали собираться. Чон Тхэ Ин с удивлением заметил, что, несмотря на свои мысли и разговор, эти два часа пути пролетели незаметно. Альберт, возвращаясь в привычное состояние, поднялся со своего места и, не торопясь, начал собирать вещи. — Мы прибыли, — спокойно сказал он. — Спасибо, Тэй, за компанию и за приятную беседу, — добавил он с лёгкой улыбкой. — Редко удаётся так поговорить с кем-то, кого видишь первый раз, и тем не менее чувствуешь, что время прошло не зря. Хельга кивнула в знак согласия, поправляя пиджак и сумку. — Да, спасибо, — тихо сказала она, — было приятно. Они оба повернулись к Чон Тхэ Ину и, не спеша, вышли из купе первыми. Их шаги глухо отдавались по коридору вагона. Чон Тхэ Ин остался сидеть, ощущая лёгкое опустошение после столь непривычной и напряжённой беседы, и наблюдал, как их фигуры исчезают в потоке пассажиров на платформе. Чон Тхэ Ин моргнул, будто только сейчас вспомнил, что тоже должен выходить. — Точно… — пробормотал он себе под нос. Он быстро поднялся, взял пустую сумку, огляделся. Убедившись, что всё при нём, он вышел в коридор. Там уже почти никого не осталось. Проводник стоял у двери и терпеливо ждал, пока последние пассажиры покинут вагон. Чон Тхэ Ин спустился по ступенькам на платформу. Холодный воздух ударил в лицо. Вокзал шумел, над головами звучали объявления о прибытии и отправлении поездов, где-то громко скрипели тормоза другого состава, по плитке катились колёса чемоданов. Он сделал несколько шагов вперёд, освобождая проход, и оглянулся. На платформе ещё оставались люди из его вагона, но пожилой пары среди них не было. Чон Тхэ Ин уже собирался идти к выходу, когда краем глаза заметил знакомую фигуру у стеклянных дверей вокзала. Альберт стоял рядом с Хельгой у обочины, где выстраивалась очередь такси. Через несколько секунд к ним подъехала дорогая тёмная машина с жёлтым указателем на крыше. Водитель вышел, открыл багажник. Альберт сложил туда их скромный багаж в виде пары сумок, что-то коротко сказал, после чего обошёл машину и открыл заднюю дверь для Хельги. Она села внутрь, а он занял место рядом с ней. Дверца закрылась, машина плавно отъехала от тротуара и вскоре скрылась за углом здания вокзала. Чон Тхэ Ин ещё некоторое время стоял, глядя в ту сторону. В голове неожиданно всплыли слова Альберта: «Случайностью называют лишь первый раз, второй — совпадением, а третий уже закономерностью…» Он усмехнулся. Если это правда, значит ли это, что они ещё встретятся? Мысль показалась ему странной и немного неловкой. Он не знал этих людей, да и они его тоже. Их разговор в поезде был всего лишь случайным эпизодом в дороге. Тем не менее, от воспоминания о нём в груди оставалось какое-то тёплое, но беспокойное чувство. Чон Тхэ Ин поправил ремень сумки на плече и направился к выходу с вокзала. До дома Кайла можно было доехать на метро всего за пару остановок, но он решил пройтись пешком. Ему не хотелось возвращаться туда слишком быстро. К тому же по дороге находилось отделение банка. Чон Тхэ Ин опустил взгляд на пустую сумку, в которой должен бы был лежать стеклянный ящик с книгой. С книгой, которую он уже не собирался отдавать Кайлу. Он тихо вздохнул. Нужно будет зайти в банк и предварительно заказать снятие наличных. Чон Тхэ Ин надеялся, что Кайл не против немного подождать. С этими мыслями он вышел на улицу и медленно зашагал по направлению к центру города.

***

Чон Тхэ Ин вышел из стеклянных дверей банка, автоматически придерживая их рукой, чтобы не задеть выходившую следом женщину с папкой документов. Дверь мягко закрылась за его спиной, и на мгновение он остановился на ступенях, привыкая к уличному шуму. Всё прошло быстрее, чем он ожидал. Сотрудница за стойкой вежливо объяснила, что такую крупную сумму, как сто пятьдесят тысяч долларов, выдать наличными в тот же день невозможно. Деньги по всем правилам пришлось заранее заказать, к тому же требовалась конвертация валюты. Она оформила заявку, уточнила паспортные данные и назначила дату, когда Чон Тхэ Ин сможет прийти за деньгами. Он машинально сунул квитанцию в сумку и спустился на тротуар. Только сейчас он почувствовал, насколько устал. Теперь, когда всё более-менее улеглось, желудок напомнил о себе настойчивым чувством пустоты. Справа от входа в банк находилась небольшая пекарня. Через широкие витрины было видно, как на прилавках лежат ряды свежих булочек, кренделей и румяных пирожков. Внутри стояло несколько высоких столиков, у одного из них девушка в яркой джинсовке ела что-то из бумажного пакета и запивала кофе. Чон Тхэ Ин невольно замедлил шаг и задержал взгляд на витрине. Он мысленно представил, как берёт пару булочек и ест их на ходу, пока идёт по улице. Но почти сразу покачал головой. Рита наверняка уже готовит ужин. Она всегда следит за тем, чтобы стол был накрыт вовремя, особенно если в доме есть гости. Если он придёт сытым и начнёт отказываться от еды, Рита точно будет недовольна. — Ладно, потерплю, — пробормотал он. Чон Тхэ Ин бодро пошагал дальше, всё ещё поглядывая на витрину, когда на противоположной стороне улицы, напротив входа в банк, неподвижно стоял высокий светловолосый мужчина. Тот привалился плечом к металлическому столбу с дорожным знаком и курил. Его поза выглядела расслабленной, но взгляд был направлен прямо на Чон Тхэ Ина. Чон Тхэ Ин, занятый своими мыслями о еде, поначалу даже не заметил его. Он прошёл несколько шагов вдоль тротуара, всё ещё поглядывая на витрину пекарни, и только потом почувствовал на себе чужой пристальный взгляд. Он машинально поднял голову. Их глаза встретились. Чон Тхэ Ин остановился и продолжил смотреть на мужчину. Тот выдержал его взгляд несколько долгих секунд, после чего лениво затушил окурок о металлический край столба, и щелчком отшвырнул его в сторону. Затем он оттолкнулся от столба плечом и неторопливо направился к Чон Тхэ Ину. Тхэ Ин остался на месте. Он даже не подумал сделать шаг назад, но по спине уже пробежал холодок. Удивительно, как можно прожить с человеком добрый десяток лет и всё равно каждый раз ощущать этот липкий страх, когда он приближается. Словно тело помнит что-то, о чём разум предпочёл бы забыть. В такие моменты он неизменно чувствовал себя маленьким, беспомощным зверьком, на которого обратил внимание голодный хищник. Бежать было бессмысленно, всё равно догонит и сожрёт. Но и оставаться на месте ничуть не лучше. Разница лишь в том, что во втором случае можно обойтись без лишней суеты и не растягивать собственные мучения. Будто прочитав его мрачные мысли, Илай слегка нахмурился, сокращая расстояние между ними. Он подошёл вплотную, нависая своей тенью. — Тэй, — произнёс он своим глубоким, бархатистым голосом. От одного звука этого голоса волосы на руках встали дыбом. Чон Тхэ Ин поднял взгляд и посмотрел в его чёрные, пронзительные глаза. — Ты уже вернулся? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как видишь, — ответил Илай. Он медленно стянул с правой руки чёрную кожаную перчатку, явно нарочно растягивая момент. Чон Тхэ Ин прекрасно знал, что это значит. Илай всегда снимал перчатки, когда собирался к нему прикоснуться. Так и случилось. Голой ладонью Илай мягко сжал его шею, удерживая на месте, и тут же жадно впился губами в его губы. Илай целовал его так, будто собирался выжать из него весь воздух. Его ладонь на шее была тёплой, пока ещё не душила, но напоминала, что стоит ему чуть сильнее сжать пальцы, и Чон Тхэ Ин уже никуда не денется. Когда Илай наконец отстранился, Чон Тхэ Ин тяжело выдохнул, стараясь не показывать, как дрожат колени. Он отвёл взгляд, но рука на его шее не позволяла полностью отвернуться. — Ты скучал по мне? — тихо спросил Илай. В его голосе слышалась насмешка. Это был вопрос, на который не требовалось честного ответа. Чон Тхэ Ин усмехнулся краешком губ. — У меня было слишком много дел, чтобы скучать. Пальцы на его шее едва заметно сжались. — Много дел, говоришь? — глаза Илая слегка сузились. — Почему ты не брал трубку? Чон Тхэ Ин цокнул языком. Вот же ревнивый говнюк. — У меня украли телефон. — недовольно проговорил он. — Я был в Лейпциге, чтобы купить книгу для Кайла, и в толпе у стендов кто-то стянул его прямо из кармана. Илай спокойно отстранился. Разумеется, он не выглядел удивлённым. С Чон Тхэ Ином вечно что-нибудь происходило. В этом смысле он давно стал живым синонимом слова «невезучесть». — Только не говори, что специально выслеживал меня, потому что я не отвечал на твои звонки... Илай не ответил. Он лишь бросил короткий взгляд на пекарню, на витрины которой до этого засматривался Чон Тхэ Ин. — Ты голоден? — спросил он. — Да, хотел было купить пару булок, но Рита уже, должно быть, готовит ужин. Не хочу перебивать аппетит. — Чон Тхэ Ин лениво почесал затылок. — Ты на машине? Поехали домой, нечего тут торчать. Илай снова не ответил, вид его казался Чон Тхэ Ину задумчивым. В конце концов Илай взял его за руку и повёл к машине. — Поедем в отель. Там закажу тебе ужин. — А? Зачем в отель? — Чон Тхэ Ин неохотно поплёлся следом за Илаем. — Мать твою, если хочешь трахаться, это можно и дома и сделать! Мне нужно отчитаться перед Кайлом! — Мать мою... — едва слышно повторил Илай его ругательство. Чон Тхэ Ин нахмурился, с трудом веря, что этот придурок действительно это сказал. — Кайлу не будет сегодня до тебя дела. Приехали важные гости, и он весь день будет отплясывать перед стариком. — Гости? Ты поэтому не хочешь ехать домой? — Чон Тхэ Ин усмехнулся. — С каких пор тебя это волнует? Гости в доме Кайла появлялись постоянно. Проще было назвать дни, когда их не было, чем наоборот. Политики, партнёры, какие-то старые знакомые, случайные прохожие, люди всех мастей и сословий. Илая это никогда не смущало. Он мог спокойно пройти мимо посторонних, не удостоив их даже взглядом, а иногда и вовсе демонстративно устроиться в гостиной, будто это его личная территория. Так что же это за гости, если даже Илай не хочет с ними пересекаться? И тут в голове что-то щёлкнуло. «Мать мою…» — эхом отозвались в памяти его слова. А следом перед глазами вдруг всплыли лица Альберта и Хельги. Чон Тхэ Ин так резко остановился, что Илай едва не налетел на него. Он недоверчиво наклонился вперёд, пытаясь поймать его взгляд, и уставился в ошарашенное лицо. Прежде чем Илай успел щёлкнуть его по лбу, как делал всегда, когда хотел вырвать Тэя из его мыслей, Чон Тхэ Ин сам пришёл в себя. Он поднял глаза на Илая и коротко сказал: — Нет. Поехали домой. Он и сам не мог толком объяснить, почему ему вдруг так захотел увидеть этих гостей. Это была всего лишь догадка, но, как известно, слишком много совпадений редко оказываются просто совпадениями. Возможно, он самолично хотел убедиться в этом. И если он не ошибается, лица этих гостей не покажутся ему незнакомыми. Он, конечно, мог бы избежать этой встречи. Но зачем?

***

С Кайла Риглоу, ныне действующего главы компании T&R, от нервов, сошло уже, кажется, семь потов, пока он выслушивал воодушевляющий рассказ своих родителей об очаровательном молодом человеке азиатской наружности по имени Тэй, составившим им компанию в поезде по дороге в Берлин. Похоже, он хорошенько их развлёк, когда сперва урвал сборник Эдгара Аллана По прямо у них из под носа, а после стыдливо вернул, когда залил его отца пивом. Кайл отложил этот самый сборник на стол, потому как его потные ладони могли испортить такую ценную обложку и тонкие страницы. Примерно тысячу раз он уже пожалел о том, что вообще отправил Чон Тхэ Ина на эту треклятую ярмарку. Разве подобные вылазки когда-то заканчивались хорошо? Кайл, безусловно, был рад, что его родителям понравился Тэй. На самом деле Тэй нравился почти всем, а те, кто его недолюбливает, делают это только потому, что Тэй нравится кому-то, кому они не хотели бы, чтобы он нравился. Было в этом с виду простом парне что-то такое, что заставляло людей открываться ему, а самых отъявленных мерзавцев едва ли не зубами впиваться в его плоть, лишь бы заполучить себе. И дар, и проклятье, не иначе. К слову про «отъявленных мерзавцев», его брат не стал исключением. И в этом заключалась самая большая проблема. Кайл понятия не имеет, где сейчас шляется этот ирод. Он знает, что тот точно уже вернулся в Берлин. Тэя, кстати, тоже что-то не видать. А ведь он прибыл в город одновременно с его родителями. Кайл надеялся, что эти двое всё же решат не объявляться сегодня, иначе хорошее впечатление его родителей о Чон Тхэ Ине сойдёт на нет. Да и выносить напряжение, когда его родители встречаются с Илаем, практически невыносимо. После таких встреч их мать всегда закрывается где-нибудь в спальне и тихо плачет. Каждый раз эта бедная женщина ожидает, что сейчас-то что-то измениться, и она сможет услышать про Илая что-то хорошее, но каждый раз её ожидания терпят крах. Если его отец уже давно смирился с тем, что Илай не исправим, то в нежном материнском сердце всё ещё теплится робкая надежда на лучшее. Как на зло, именно в этот мирный момент послышался щелчок входной двери, а затем и низкий, невыразительный голос Риты: — Добро пожаловать домой, молодой господин. Кайл мог лишь обтереть вспотевший лоб носовым платком и глубоко вздохнуть, пока в столовую, с явно недовольным выражением лица, входил его брат. Отец тут же поднялся с места, и молча протянул Илаю ладонь для приветственного рукопожатия. Тот, даже не удосужившись снять перчатку, сдержанно пожал ему руку с тем же кислым выражением, будто его сюда силой притащили, и уселся на соседний стул рядом с Кайлом. — Илай, дорогой, мы очень рады тебя видеть. Как твои дела? — робко поинтересовалась миссис Риглоу, не осмеливаясь смотреть собственному сыну в глаза. — Сносно. — последовал краткий ответ от Илая. И всё. С этим человеком было просто невозможно разговаривать. Кайл устало потёр переносицу и попытался сгладить накалённую до предела обстановку: — Отец, матушка, как прошла ваша поездка в Америку? Хелена упоминала, что после того, как вы погостили у неё, вы отправились в Нью-Йорк. Мистер Риглоу неопределённо махнул рукой. Его настроение явно было подпорчено. — Да что там рассказывать. Не тот это город для наших больных костей. Слишком много суеты вокруг, да и воздух плохой. Давно пора бы уже уехать в деревню и в спокойствии встретить старость. — У меня есть знакомые риелторы, они могли бы... Договорить Кайл не успел, поскольку в столовую вошла Рита с двумя подносами дымящихся блюд для ужина. А следом, с другим подносом и набором столовых приборов зашёл Чон Тхэ Ин. Он мило улыбнулся: — Прошу прощение за опоздание! Увидел, что Рита заканчивает готовить ужин и решил помочь ей подготовить стол. Он поставил тарелки на столешницу, протёр ладонь о штанину и протянул мистеру Риглоу. — Приятно познакомиться! Чон Тхэ Ин, возлюбленный вашего младшего сына. В комнате на несколько мучительно долгих секунд повисла гробовая тишина. Не только мистер и миссис Риглоу замерли с открытыми ртами, но и все остальные будто проглотили языки и тупо уставились на него. Оно и не удивительно. Чон Тхэ Ин никогда и ни перед кем не представлялся возлюбленным Илая. Для незнакомцев разумно предпочитал называть себя его другом, а для тех, кто и так всё знал, и вовсе не давал никаких определений. Все уже давно к этому привыкли, и от этого вдвойне безумно было услышать то, что он только что сказал родителям Кайла и Илая. Альберт Риглоу медленно моргнул, и наконец выйдя из оцепенения, сжал руку Чон Тхэ Ина. Посмотрев в его улыбающееся лицо несколько секунд, он неожиданно усмехнулся и сказал: — Так вот ты какой... Чон Тхэ Ин. После того как Альберт пожал руку Чон Тхэ Ину, напряжение в столовой заметно спало. Кайл, до этого сидевший на краю стула с натянутыми плечами, наконец расслабился и тихо выдохнул, только сейчас позволив себе поверить, что катастрофы не случится. Илай, напротив, выглядел откровенно довольным. Он откинулся на спинку стула и лениво потягивал виски, наблюдая за происходящим с едва заметной загадочной улыбкой. Миссис Риглоу всё ещё не могла прийти в себя, она переводила растерянный взгляд с лица Илая на Чон Тхэ Ина и обратно, пытаясь сопоставить услышанное в поезде с тем, что происходило сейчас у неё на глазах. При этом ни Альберт, ни Хельга ни словом не обмолвились о том, что уже встречались с этим молодым человеком по дороге в Берлин. Они вели себя так, будто видят его впервые, и Чон Тхэ Ин отвечал им тем же. Но, хотя вслух никто ничего и не сказал, атмосфера за столом изменилась. Все присутствующие так или иначе чувствовали, что Чон Тхэ Ин успел расположить к себе супругов Риглоу задолго до официального знакомства, и теперь это негласное преимущество ощущалось особенно сильно. Дальше вечер потёк гораздо спокойнее. Темы для разговора возникали сами собой, сперва обсуждали поездку в Америку, затем разговор незаметно перешёл на дела компании, потом на бытовые мелочи и старые семейные истории. Лёгкий на подъём Чон Тхэ Ин, как обычно, оказался тем самым человеком, который умел держать беседу в безопасном русле. Он вовремя задавал вопросы, шутил и переводил разговор, когда чувствовал, что между Илаем и его родителями начинает нарастать напряжение. Благодаря ему острые углы сглаживались, и время шло незаметно. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом и на небе начали появляться первые звёзды, супруги Риглоу стали собираться в обратный путь. Кайл настойчиво уговаривал их остаться на ночь в доме, уверяя, что комнаты уже подготовлены и никаких неудобств не будет, но родители были непреклонны. Они уже забронировали номер в отеле и не хотят нарушать планы. Тем временем Джеймс подогнал машину к крыльцу и вышел, чтобы открыть багажник. Попрощавшись с сыновьями и Ритой, Альберт и Хельга направились к выходу. Чон Тхэ Ин вызвался помочь им донести сумки. Он аккуратно уложил их в багажник, поправил ремни и уже собирался отойти, когда миссис Риглоу неожиданно потянулась к нему и осторожно обняла на прощание. Он растерялся, но всё же неловко положил руки ей на спину, стараясь не выглядеть скованно. Альберт тем временем подошёл ближе, крепко пожал ему руку и, глядя прямо в глаза, с лёгкой улыбкой сказал: — Теперь нам за него не страшно. После этого он сел на заднее сиденье, дверца мягко захлопнулась, и Джеймс повёл машину со двора. Красные огни постепенно исчезли за поворотом. Чон Тхэ Ин остался стоять у ворот, не двинувшись с места. Он не знал, за кого именно им теперь не страшно, за Илая, или за него самого. Но, судя по выражению лица Альберта, сказано это было без горечи. Возможно, именно сегодня Альберт Риглоу впервые уезжал из дома сына в хорошем настроении, а Хельга впервые не пролила ни слезинки после встречи с Илаем. Чон Тхэ Ин ещё некоторое время смотрел вслед уехавшей машине, а затем развернулся и медленно пошёл обратно в дом. Стоило ему переступить порог, как за спиной тут же выросла высокая тень и сжала его в крепких объятиях. — Задушишь, — прохрипел Тэй, пытаясь высвободиться из чужих рук. Илай только шумно выдохнул ему в ухо, притянул ближе и прижался горячими губами к шее. Его голос прозвучал тихо и хрипло: — Тэй, у меня встал. — !!!