Вечная Невеста

      В первые же дни, когда Хироми еще не могла привыкнуть к ночному образу жизни, она перерыла всю свою новую комнату в поисках… сама не знала даже, чего. Страх за свою жизнь тесно переплетался с мыслями о побеге. Но для побега от шести маньяков нужен куда более детальный и проработанный план, нежели то, что она имела прямо сейчас. А что она имела?       «Ничего», — только телефон как средство для связи с внешним видом, чемодан с вещами, парочку тетрадей, карандашей и ручек. Поможет ли ей это как-то выбраться? Определенно, нет. А комната ее находилась на втором этаже огромного поместья. Рисковать и поступать как в фильмах ей до жути не хотелось. То есть, до банального, сорвать шторы, сделать из них веревку и спуститься вниз.       Хироми была из того типа людей, что при прыжке с первого этажа довольно низкого дома могли запросто получить перелом или, в лучшем случае, разбить коленки. Так что же говорить об огромном особняке с такими внушительными стенами? И думать нечего, план был отстойным. К тому же, длины ей с трудом хватит на то, чтобы преодолеть один этаж. И то, спортсмен из нее был такой себе. Бегает быстро, да вот только на этом ее умения заканчивались.       Для начала, как она и планировала, ей нужно было спрятать телефон. И пока на улице достаточно светло, да Сакамаки думали, что она еще не сможет шевелиться и, уж тем более, встать, жертвенная невеста успела как перевернуть комнату вверх дном, так и сложить все обратно. Вещи в гардероб, перепроверить несколько парфюмов, протереть старое зеркало, убрать разбитую вазу и даже не пораниться… одним словом, рекорд.       Легонько подтолкнув цоколь старинного гардеробного шкафа, Хироми очень удивилась, когда тот со скрипом приподнялся, давая возможность протянуть руку под шкаф. Лучше места для того, чтобы спрятать выключенный телефон вместе с зарядником она и не нашла. Только наклонившись вниз, к самому полу, она заметила потрепанную книгу, похожую на личный дневник. И то, что он был настолько глубоко запрятан, само собой стало прямым доказательством того, что в нем могла находиться хоть какая-то информация о том, как ей здесь выжить.       Только стоило запрятать телефон с зарядником и достать тетрадь в твердой обложке, кою она приняла сначала за потрепанную книгу, как Хироми с первых же страниц поняла, насколько ошибалась. И насколько сильно влипла, собственно говоря, тоже…       Там не было ни информации о том, как убить вампира, ни о том, возможно ли от них сбежать. Только во всех подробностях расписанные муки похищенной девушки, что точно так же добралась до особняка на такси и подвергалась жесточайшим пыткам со стороны шести вампиров каждый божий день.       — Неужели… здесь я и умру? — шепчет девушка с застывшими слезами на глазах, не понимая, как же вообще оказалась в настолько патовой ситуации.       То есть, она ни на что не сможет повлиять. Не сможет договориться, не сможет понадеяться на полицию или других людей, потому что все они либо подкуплены, либо просто посчитают ее сумасшедшей. Хироми прилетела в Японию за лучшей жизнью в богатую семью, а в результате стала жертвой шести психопатов, коей суждено, в лучшем случае, умереть от потери крови.       В худшем же ее ждала мучительная смерть от одного из братьев-маньяков, за каждым из которых следовали свои черты и особые привычки. Но читая о них в дневнике, Моррисон сама не заметила, как в ее горле образовался тошнотворный ком. На месте жертвы, расписывающей свои дни в дневнике, девушка видела саму себя и собственное будущее.       «Если кто-то читает этот дневник, значит, мне нашли уже замену. Я пишу это перед своей смертью. Не думаю, что смогу протянуть здесь еще хотя бы пару дней. Да и, говоря с тобой на чистоту, уже просто не хочу…»       Хироми нервно перелистывает еще одну страницу с мыслями о том, что здесь, в этом кошмаре, она окончательно сломается. Еще не зажившие следы от укусов горели каждый раз, стоило не так шевельнуться или же коснуться их кончиками пальцев. Ее бросало в дрожь при одной лишь мысли о том, что она закончит свою жизнь точно так же. В муках и страданиях, от рук одного из душевнобольных психопатов, коим чуть ли не каждые пару месяцев привозят новых девушек.       «Не ломайся раньше времени. Я пишу это в целях предупреждения, а не твоего испуга. Единственный способ выживания в этом Аду — это подчиняться ряду правил, о которых, к сожалению, я поведать тебе не смогу. Надеюсь, у тебя получится найти на них рычаги давления, исходя из моего опыта, и выжить…»       У девушки дрожали руки. Она пыталась собраться с мыслями и сосредоточиться на том, что было действительно важно сейчас для нее, но все, о чем получалось думать, так это о том, что здесь просто нельзя искать спасение. Его нет. Хироми умрет вне зависимости от того, что попробует предпринять, а если сбежит — ее, конечно же, найдут. Добьют и, вероятнее всего, уничтожат тело.       «Моя влюбленность в того, кто истязал мое тело клыками, лишь окончательно разрушила во мне всякую надежду на дальнейшее существование. Не питай к ним теплых чувств и не смей думать, что они чем-то отличаются от других твоих мучителей. Между ними совершенно нет никакой разницы…»       — Стокгольмского синдрома мне здесь еще не хватало, — зло шепчет Хироми, хмурясь и кривя лицо от одной мысли, что она сможет всерьез полюбить одного из этих больных ублюдков, из-за которых у нее теперь болит все тело. Да они же буквально ее чуть ли не убили и не изнасиловали в первый день! И… что ее будет ждать дальше? То же, что и эту девушку? Ее просто сломают? Забьют ногами, будут морить голодом и выкачивать кровь каждый божий день, пока она не сдохнет?       «Но знаешь, я рада, что смогла оставить после себя что-то. Если ты выберешься, то прошу тебя, найди в Токио моих родителей. Передай, что мне очень жаль и я безумно их любила. Прощай и помни, что рассчитывать здесь ты можешь только на себя. Мое имя…»

***

      «Я поклялась самой себе, что выживу любой ценой. Даже если для этого придется пожертвовать личностью и своим характером», — девушка вспоминала о том, как нашла дневник жертвы. Как перелистывала днями страницы с пытками, как вчитывалась во все пережитые ею ужасы, чтобы лучше понять, как ей надо действовать. Хироми всю жизнь притворялась кем-то другим, чтобы продолжать существовать, невзирая ни на что.       Ведь за черной полосой, как она думала, ее всегда будет ждать белая. Надо только потерпеть еще немного. Говорить то, что хотят слышать сильные, подчиняться выдвинутым ими правилам и смотреть так, будто кроме них в ее глазах никого больше и не существует. С обожанием. С любовью, которую сама девушка по-настоящему получала лишь от своей матери. От человека, что был готов пожертвовать ради нее собой, в то время как девушка от нее просто отвернулась, чтобы выжить.       От надоедающих воспоминаний на глаза вновь навернулись слезы. И Хироми чувствовала себя так паршиво… настолько виноватой перед единственным поистине дорогим для нее человеком, что даже физическая боль не была в силах ее образумить. Вспомнить, ради чего все это было. Собрать волю в кулак и молча терпеть. Нежно улыбаться, когда к ней обращаются, и делать все, чтобы соответствовать вкусам шести больных ублюдков, коим на самом деле она желала лишь смерти. Полного уничтожения, сожжения в собственных муках и расплате за все совершенные ими злодеяния.       Очередная пощечина кнутом не возымела должного эффекта. Девушка уже даже не кричит, находясь в подвешенном состоянии со связанными цепью руками. Синяки по всему телу уже становятся обычным делом, как и вид своей же крови. Хироми настолько привыкла к запаху железа, что без него даже становилось уже непривычно.       — Повторю вопрос еще раз, — ровный голос ее мучителя звучал подобно шансу на спасение, но девушка знала, что это было лишь ее очередным наваждением. — Почему ты была с Шу?       — Я была в своей комнате, — так же спокойно отвечает Хироми, уже понимая, что винить старшего Сакамаки было совершенно бесполезно. Рейджи снова начнет говорить за то, что Моррисон была склонна обвинять других в своих ошибках. — Как истинная леди, я не могу себе позволить во время, отведенное для сна, сидеть и есть на кухне или же бродить по чужому дому, не заботясь о том, что могу случайно потревожить чей-то сон.       — Очень хорошо. В награду за беспокойство ты вполне заслуживаешь еще несколько ударов, — Хироми жмурится, когда парень вновь замахивается кнутом. Следующие шлепки, отдающиеся жгучей болью, воспринимаются ею вполне себе естественно. — Только посмотри на свое лицо. Разве леди может позволить себе настолько жалко выглядеть?       — Ровно, как и мужчина, позволяющий себе за это поднимать на нее руку, — Моррисон вновь получает по лицу. Рейджи наклоняется к ней, беря девушку за подбородок.       — Теперь ты решила поучить меня манерам? Очень интересно, — в его глазах она видела насмешку над ее положением. Он думал, что она находится в его полной власти и… что таить, был абсолютно прав.       — Всего лишь напомнить о их существовании. Кто я такая, чтобы учить своего учителя? — нежно спрашивает она, с теплотой смотря на своего надзирателя.       — Видимо, мне, как твоему учителю, следует больше уделить внимания твоему воспитанию, — равнодушно ответил парень, хмурясь, когда не увидел в ее глазах ни тени страха.       — И для начала, я бы хотела научиться правильно заваривать и подавать чай, — в его глазах застыл вопрос: «Ты всерьез полагаешь, что мне есть дело до того, что ты там хочешь?». — Чтобы позаботиться о том, кто так любезно впустил меня в свой дом.       — Неужели я в твоих глазах настолько жалок, что ты решила, будто мне нужна твоя забота? — насмешливо спросил Рейджи, ни капли не купившись на ее попытку лести, в которую Хироми отдала буквально все.       — Конечно нет, — девушка опускает взгляд и уголки ее губ спускаются обратно. — Но… — она намеренно выдерживает небольшую паузу, чтобы посмотреть на него снова. — Я бы очень этого хотела. Подавать чай, когда ты будешь очень занят за исследованиями. Обнимать, чтобы ты не чувствовал себя больше одиноким. Давать кровь, когда ты будешь голоден и… дарить свою любовь, если ты позволишь, — Хироми заставила себя поверить в то, будто парень перед ней — центр ее мира. — Я хочу быть с тобой, Рейджи.       — Так вот, что ты ему наплела? — вампир брезгливо отстранился, будто девушка перед ним была не более, чем обычной проституткой.       И, по сути, Хироми тоже начала чувствовать себя таковой после того, как ее раз за разом насиловал Райто, заставляя поверить в то, что она была самой обычной шлюхой. И это настолько часто повторялось, что даже начало ей нравиться. Моррисон лучше будет изнасилованной бесчисленное количество раз и научится получать удовольствие от боли, чем продолжит сходить с ума от того, насколько же все это ей осточертело.       — Если каждая клеточка твоего тела будет разрываться от боли, то ты наконец поймешь, кто из нас лучший! Я должен был стать главой этого дома! — последующие удары были куда сильнее тех, что были раньше. И уже их Хироми игнорировать не могла, как бы не пыталась держать перед ним лицо, чтобы только выглядеть «прилично». Так, чтобы Рейджи не смотрел на нее, словно на ползающее насекомое, молящее скорее его раздавить.       — Нет, — так же спокойно, но достаточно честно отвечает девушка. Уж что-что, а Шу она «пела» по-другому, и, следовательно, никому из них не соврала. — Рейджи, для меня ты — не лучший и не худший. Ты особенный. Но… совсем не так же, как и Шу, — учитывая то, что они родные братья, Хироми рано или поздно бы аукнулись попытки понравиться им за счет унижения друг друга. С учетом того, что они рано или поздно бы узнали о предательстве. — Глупо вас сравнивать, — вампир рвано выдохнул, запуская руку в свои волосы и зачесывая их назад, будто пытаясь сейчас успокоиться и вернуть себе рассудок. — Ты и без того глава этого дома. Если бы не ты и не твои действия, он бы давно уже был уничтожен.       — В твоих словах есть здравый смысл. Что очень удивительно для корма, — леденящий душу взгляд выворачивает все внутри нее наизнанку, но Моррисон по-прежнему не подает вида. Возможно, только что она смогла избежать избиения до полусмерти.       — У меня прекрасный учитель, — и снова продолжает льстить, придерживаясь своей тактики. Убеждая себя в том, что он для нее единственный, Хироми действовала так же, как и с Шу, но совершенно иными словами.       — Снова пытаешься мне льстить? — только вот Рейджи озадаченно нахмурился, что было лишь для строгости, но если судить по улыбке, то… возможно, он теперь доволен?       — Тебе я говорю лишь только правду, — в несколько шагов он снова сокращает между ними расстояние.       — Неужели? Тогда может ответишь мне, о чем же ты так задумалась, пока отрабатывала свое наказание? — в его взгляде вновь можно увидеть лишь насмешку, смешавшуюся с недоверием.       — О своей прошлой жизни, — честно ответила Моррисон, не видя смысла сейчас врать. По крайней мере, если она скажет, что думала все время о нем… это будет слишком очевидной ложью. Подействует скорее на Аято, но явно не на Рейджи. — До того, как приехала к вам.       — Жалеешь, скучаешь по родным и хочешь к ним вернуться? — парня, кажется, ее ответ даже чуть-чуть развеселил. — Что ж, это было ожидаемо.       — Не хочу, — тут же отвечает Хироми, когда вампир, привыкший слышать одни и те же отговорки, взглянул на нее с легким удивлением, будто ожидая от нее совсем другого.       «Мои родители меня найдут», «Они — крупные шишки!», «Вы все окажетесь в тюрьме», «Я обязательно вернусь к ним, чего бы это мне не стоило», «Очень хочу домой…», «Они переживают…», «Пожалуйста, отпустите!» — жертвенных невест у них было так много, что уже и не сосчитать. Все они без всяких исключений уже давно мертвы: либо закопаны на кладбище, либо выброшены, либо пополнили коллекцию кукол Канато.       — Мне не к кому возвращаться, — тихо продолжает она, от чего Рейджи мысленно переводит ее в список сирот и монашек, что говорили точно также. — Отец умер лет десять назад, а маму… убила я, — в ее глазах всего на секунду мелькнуло сожаление, но оно сразу пропало, когда девушка бледно улыбнулась. — Так что я не покину вас до самой своей смерти.       — Говоришь так, словно это долго, — и тем не менее, он улыбнулся. Опустил ее на ноги, освободив от цепей, а девушка, воспользовавшись случаем, просто обняла его, за нежностью скрывая желание упасть. Руки ужасно затекли и заледенели, ноги не слушались и Хироми хотелось как можно быстрее оказаться в своей комнате, но… — Что ты себе позволяешь?       — Благодарю за урок, — она совсем неуклюже ступает назад, пытаясь удержаться на ровном месте.       — Думаешь, что я его закончил?.. — равнодушно спрашивает Рейджи, с укором взглянув на девушку, что напряглась под его взглядом. — Пойдешь со мной готовить. И я не позволю тебе допустить ошибок, как и в прошлый раз.       «Ты меня в подвесном состоянии держал, ублюдок. Как я по-твоему этими руками готовить сейчас буду?..» — холодно подумала Хироми, но сама ему так ничего и не ответила. Себе же будет дороже, если посмеет воспротивиться.       — Хорошая девочка, — но в ее глазах мелькнуло удивление, когда вампир погладил ее по голове, словно послушного ребенка. — Можешь же быть умницей, когда захочешь, — он улыбнулся, позволяя ей на себя опереться, когда сам же придержал Моррисон за талию.       — Я постараюсь быть умницей гораздо чаще, — девушка нежно улыбнулась, склонив голову к его плечу, хотя сама все еще не понимала, как в этом состоянии будет еще готовить. И то, что ждало ее на кухне… пугало гораздо больше наказания в подвале.       «Иначе не смогу отсюда выбраться живой», — подумала она, прекрасно понимая, что для того, чтобы продлить свою жизнь, ей необходимо было слушаться. Слушаться так, чтобы держать интерес и не становиться совсем безвольной куклой, которая надоест им после первого же использования…