Даже если нам нельзя

Глава 3 Женя До консультации оставалось шесть часов. Шесть часов, которые тянулись как шесть лет. На первой паре я перестала слушать преподавателя уже через пять минут и просто смотрела в окно. На второй — записала в тетрадь «кривая Филлипса» и обвела это в кружочек раз двадцать, пока строчка не превратилась в синюю кляксу. — Ты чего такая дерганая? — шепнула Венера, когда мы меняли аудиторию. — Из-за консультации? — А из-за чего ещё? — буркнула я. — Слушай, если так боишься, может, не ходи? Я остановилась и посмотрела на неё. Не ходить? А дальше что? Получить автоматом тройку? А главное — он же сказал: «Я буду ждать». Не прийти после этого — значит показать, что он мне не нужен. Но это не так. — Нет, я схожу. Мне надо для хорошей оценки. — Ага, если бы из-за оценки, — решила подколоть Венера. Я решила ничего не отвечать. Я и сама не знала, из-за чего именно так хотела на эту консультацию. На паре перед самой консультацией я решила подумать над вопросами. Не буду ли я выглядеть глупо, если просто приду и скажу: «Я ничего не поняла». Поэтому все оставшееся время перед консультацией я придумывала план моего диалога с ним. Венера заметила, что в тетради я пишу совсем не то, что говорил преподаватель. — Это уже слишком, — прокомментировала записи Венера, — просто плыви по течению. — Как, если меня бросает в дрожь при одном взгляде на него? — Постарайся успокоится, но я уверена, что он сразу поймет, что ты заучила диалог с ним. — Черт, а как тогда? — растерялось я. — Говори то, что чувствуешь, — смазанно ответила Венера. Лекция закончилась, на часах 17:45, 15 минут до консультации. Венера опять убежала сразу после пары, ей нужно по каким-то делам. Я подошла к коричневой двери аудитории, где проходит макроэкономика, и стала ждать людей, которые тоже пришли на консультацию. Но все люди просто проходили мимо, некоторые прощались со мной. Осталась 1 минута до начала, а так никто и не пришел. Последний вариант был, что они просто уже сидят в аудитории. Про себя молясь, я открыла дверь. За преподавательским столом сидел статный мужчина в рубашке. На его стуле висел пиджак и галстук, а на самой рубашке расстегнуты 2 верхние пуговицы. Кудрявые волосы чуть выпали из укладки и упали мужчине на лицо. Как вы понимаете, это был Данила. И к превеликому моему сожалению, никого больше в кабинете не было. Я схватилась за ручку дверью, как будто она была моим спасательным кругом. Может, сказать, что ошиблась дверью и уйти? Но уже было поздно. Данила Алексеевич поднял глаза от бумаг. В его глазах не было удивления, как будто он ждал меня, лишь сказав: — Евгения, проходите, садитесь, — он указал на первую парту перед собой. Ничего не оставалось мне, кроме как зайти и закрыть за собой дверь. Усевшись за первую парту, я смущенно спросила: — А больше… никто не придет? — мои щеки горели, как будто я признавалась в любви. — А никто больше не записался. Видимо, у остальных не осталось вопросов, — откинувшись на стул, произнес Данила. Жест был расслабленным, но глаза смотрели внимательно, изучающе. Я сглотнула. В итоге получается, что только я отсталая. Мне не хотелось выглядеть дурочкой перед ним. — Давайте свои вопросы, — Данила достал белый лист, приготовившись записать их, — Вам же досталась тема с кривой Филлипса? Что именно не понятно? Я посмотрела в свои записи. Весь придуманный мною диалог вообще не пригодился, а сами вопросы я не смогла найти среди кучи нарисованных солнышек. Единственный вопрос, который крутился в моей голове — это «Как вы относитесь к студенткам, который целуют незнакомцев в баре?» — Э-эм… сейчас, — пробубнила я, лихорадочно пытаясь найти в своих записях хотя бы намек на вопрос, — вот, эм… Она… это… короткосрочная и долгосрочная… они по-разному работают, да? Он чуть приподнял бровь. Мое смущение так и не исчезло с того разговора, и он это понимал. — Так, давайте по порядку, — он встал и подошел к доске, — начнем с начала. Все, давай учись, Женя. Он мне сейчас объясняет тему, стоит послушать. Мне нужна хорошая оценка по этому предмету. Но когда он повернулся к доске и начал писать, я поймала себя на том, что смотрю не на формулы, а на то, как ткань рубашки обтягивает его спину, когда он поднимает руку с мелом. Боже, сколько он занимается? Я мысленно застонала. Ну почему я не могу просто слушать? Почему мой мозг вместо макроэкономики теперь решает задачку «сколько раз в неделю он ходит в зал»? Явно он не уделяет много времени спорту, потому что перекаченным он не выглядит, но точно держит себя в форме. Даже это совпадает с моими вкусами! — Вы меня слушаете? — хрипло спросил меня Данила, вытаскивая из размышлений о количестве его тренировок. — Да! Эм, то есть… — вспомнив последнюю фразу Венеры, решила признаться, — нет, простите. Я… сильно волнуюсь. Я правда готовилась к консультации, придумывала вопросы, но зайдя сюда, все вопросы просто вылетели из головы. Извините, что такая рассеянная. Данила, не ожидая такого признания, чуть приподнял бровь, а в него глазах пробежало что-то… странное. Или мне показалось. — Ладно, ничего страшного, — спокойно сказал он, — давайте заново. Удивительно, но признание помогло мне сконцентрироваться на теме, которую рассказывал профессор. Постепенно и все вопросы, которые я до этого придумала, возвращались в мою голову. — Евгения, давайте я Вам покажу данные на компьютере, — он пододвинул еще один стул и сел за ноутбук, — садитесь. И вот опять. Всё же так хорошо было! — Я… Эм… — Идите сюда, быстрее будет, если я Вам здесь покажу, а не на доске. Иного выхода нет. Я встала и на ватных ногах подошла к преподавательскому столу и села на стул рядом с ним, слегка касаясь своими плечами его плеч. Он на секунду замер, но потом продолжил: — Смотрите. В учебниках кривая Филлипса выглядит красиво — плавная линия, обратная зависимость. Но в реальности данные всегда шумные. Вот статистика по России за последние 10 лет. Видите эти точки? Линии и буквы перед глазами расплывались, но я была немного удивлена, что он не только теорию знает, что и использует на практике — Д-да… — Если присмотреться, обратная зависимость есть, но она не такая чёткая, как в учебнике. В некоторые годы инфляция росла одновременно с безработицей — это называется стагфляция. Почему так происходит? Потому что на инфляцию влияют не только внутренние факторы, но и внешние шоки — курс валют, санкции, цены на нефть. Я старалась действительно слушать его, но в голову то и дело лезли назойливые мысли по типу «я плечом чувствую, какой он горячий», «у него такие приятно пахнущие духи!», «он по сравнению со мной такой большой»… — Вы слушаете? — он поверил голову. Черт, он меня об этом уже второй раз за консультацию спрашивает. Наши лица оказались слишком быстро. — К-конечно… — вздохнула я. Его взгляд задержался на моих губах на секунду дольше, чем нужно, и ни от кого из нас это не скрылось. Чтобы заполнить чем-то неловкое молчание, я решила спросить по поводу графика: — А почему здесь точка выбивается? — чуть пристав, показала я на экран ноутбука. Но этим действием я еще сильнее прижалась к его плечу, и не своим плечом, а… грудью. Данила замер. Я почувствовала, как мышцы его плеча напряглись, почти каменными стали. На секунду показалось, что он вообще перестал дышать. Сначала я даже не поняла, что случилась, но увидев эту картину, с ужасом отскочила: — Извините! — пискнула я, но профессор положил свою руку на спинку моего стула, чтобы… я не ушла? — Все в порядке, — его голос прозвучал чуть ниже обычного, — Эта точка, про которую Вы спросили… Он продолжил отвечать на мой вопрос, но я кожей чувствовала: все не в порядке. Его рука так и осталась лежать на спинке моего стула, и со стороны выглядело так, будто профессор меня обнимал. А главное — он не отодвинулся. Он не отодвинулся. Закончив отвечать на мой вопрос, он сказал: — Надеюсь, Вам стало понятнее. Время вышло, Если будут еще вопросы — приходите. Он закрыл ноутбук и встал. Аудитория сразу стала казаться еще больше, а я — еще меньше. Я тихо попрощалась, быстро встала, подхватила рюкзак и побежала, как меня окликнули: — Евгения, — сказал он, когда я уже схватилась за ручку. — Да?.. Я обернулась. Данила стоял у окна в полумраке, держа в руках телефон, и смотрел на меня. — Вы молодец, что пришли. Правда. Я не нашла, что ответить. Просто кивнула и наконец-то вышла оттуда. Сердце стучало как бешеное, а на губах появилась дурацкая улыбка. *** Даня Наконец-то она вышла и я смог нормально вздохнуть. Я посмотрел на свою руку. Ту самую, которая минуту назад лежала на спинке её стула. Я всё ещё чувствовал тепло. Воображаемое тепло. — Чёрт, — сказал я вслух в пустую аудиторию. Я сел и откинулся на стуле, закрыл глаза и провёл рукой по лицу. В голове крутилось только одно: она придёт снова. И я снова посажу её рядом. И снова буду делать вид, что между нами ничего нет. Сколько я ещё продержусь?