Через мрак — в твою душу

Поздний вечер накрыл селение серым туманом, небо угрожающе нависло над лесом, наверняка обещая скорый ливень. Лада, сжимая в руках плетеную корзину, стояла перед главной жрицей, с тревогой слушая её слова. — Ты уже получила первые уроки, — говорила та сдержанным, но слабым голосом, — пора проверить, как ты усвоила знания. Сегодня ночью тебе нужно найти нужные мне травы, — женщина закашлялась, зажмурившись от боли, и продолжила: — ты ведь знаешь, что делать. Они необходимы мне для лечения к утру. Иначе будет поздно, — последние слова напугали Ладу и взвалили на неё тяжкий груз ответственности. — Сиана даст тебе список. Старшая жрица даже в этом состоянии остаётся поучительной и даёт указания, в которых на самом деле крылись важные уроки. Были ли так важны эти травы? Знать только ей. И, возможно, всем. Кроме девушки. Ей предстоит многому научиться, чтобы выжить в этом тяжком мире, если она действительно хочет стать жрицей. И порой нужно жестоко кинуть в холодную воду, чтобы не умеющий плавать сам выбрался из неё. Лада лишь кивнула, хотя в душе все сжалось от страха. Она боялась разочаровать жрицу, подвести себя. Все травы казались ей похожими, а тёмный лес — ещё более пугающим. Но отказаться означало признать себя слабой. Не достойной. Она отправилась, не могла иначе, пыталась вспомнить наставления, но страх и неуверенность сковывали разум. Лада шагала по темному лесу, сжимая в ладонях корзину, в которой, кроме нескольких случайных листиков, ничего не было. Жрица поручила ей собрать травы, важные для её лечения, но несмотря на все старания, она не могла вспомнить их облик среди множества растений. Она чувствовала себя глупой, растерянной, словно не справляется с тем, чего так желает. Ещё днём, когда старшая жрица поручила ей задание, Лада с тревогой спросила: — А… нечисть? — голос её дрогнул. Ведь ночью в лесу полно нечисти. Жрица лишь по-наставнически улыбнулась и сказала: — Ты справишься, Лада. У тебя есть знания, и страху здесь не место. Но не будь бездумной, далеко не ходи. Часы тянулись, ночная прохлада пробирала до костей. Ливень хлынул неожиданно. Влажные пряди липли к лицу, сумка была пуста, а глаза — наполнились слезами. Отчаяние брало верх. Промокшая, с замерзающими пальцами, Лада блуждала среди деревьев, но её тревога росла — неспособность найти нужные травы давила, и вскоре среди теней мелькнула тёмная фигура. Нечисть. Сердце заколотилось, паника охватила её, и она бросилась бежать. Ноги привели её к дому Сирин. Дверь скрипнула, и на пороге появилась женщина, сложив руки на груди и с прищуром глядя на Ладу. Сирин с ухмылкой облокотилась о дверной косяк, осматривая промокшую девушку. — Что, юная жрица, вновь нашла повод ко мне прийти? — усмехнулась она, однако голос звучал мягче, чем обычно. Но, заметив испуг в глазах девушки, её тяжелое дыхание и такой потрепанный вид, словно она убегала от чего-то, чуть обеспокоено добавила: — Заходи, пока не промокла до костей. Лада смущённо отвела взгляд и, вздрогнув, прошептала: — Мне поручили найти травы... для лечения старшей жрицы... но я ведь не разбираюсь в них. Я подведу её... подведу себя... — губы дрожали, а слёзы незаметно смешивались с каплями дождя. Сирин, немного склонив голову, вздохнула, затем обернулась и махнула рукой, приглашая внутрь. — Сначала согреешься, потом разберемся. Только перестань дрожать, как осиновый лист, — пробормотала она. За её привычным холодом скрывалась обеспокоенность за девушку, которая так быстро стала ей важной. Даже если женщина не признавала этого. Лада сидела на краю деревянной лавки, плотнее кутаясь в теплый плед, которым её заботливо укутала Сирин, накидывая на плечи и крепко сжав их в сильных ладонях, но затем она выдохнула, прикрывая глаза, и отстранилась. С волос девушки капала дождевая вода, оставляя тёмные пятна на ткани. В печи потрескивали дрова, медленно разгораясь и наполняя комнату мягким, живым светом. — Ты не можешь сидеть в этой промокшей одежде, — негромко сказала Сирин, мельком взглянув на неё. — Застудишься ещё. Она скрылась за ширмой, порывшись в сундуке, и вернулась, неся в руках длинную белую рубаху, явно не женского покроя. Лада растерянно прищурилась, а Сирин усмехнулась, лукаво качая головой. — Не смотри так, это всего лишь рубаха Волота, — сказала она с легкой насмешкой. — Думаю, он переживет её потерю. Лада нерешительно взяла рубаху в руки, ощутив мягкую, чуть шероховатую ткань. Она выглядела огромной, с широкими рукавами и вышитым воротом. — А... почему ты не дала мне свою одежду?.. — неуверенно спросила, тут же жалея о сказанном, прикусила губу и отвела смущённые глаза. Сирин хитро улыбнулась и приподняла бровь. — А ты хочешь мою одежду? — спросила она, прищурившись, внимательно рассматривая залитое румянцем лицо девушки. Лада не отвечала. Тяжелое молчание повисло между ними. Хоть тяжёлым оно было только для неё. А Сирин наслаждалась, упивалась реакцией девушки. Ей до безумия нравилось её смущать. И конечно же она хотела её одежду. Ощутить её на себе, вдыхать её запах, осознавать, что ещё недавно её носила эта ведьма, заполонившая все её мысли, душу и тело. Она уже словно принадлежала ей, ведь так искусно она заставила постоянно думать о ней, желать её присутствия, прикосновений, этих хитрых пронзительных взглядов, обезоруживающих улыбок, реагировать на каждое слово, каждый взгляд, каждое касание. Но она не осознавала этого. Чувствовала, но не понимала, что это. Правильно ли это? Но какая к чёрту разница, если это так. Сирин, дабы уже прекратить эту пытку над юной девушкой, которая так красиво робела и краснела при ней, от чего хотелось смущать её всё чаще, усмехнулась и произнесла уже более мягко: — Надевай, а я пока чай приготовлю, — Сирин провела ладонью по плечу девушки, поднимаясь выше и касаясь нежной кожи шеи, и, почувствовав, как она чуть дрогнула и прикрыла глаза, отошла к печи. Из губ Лады вырвался тихий недовольный выдох от прервавшейся близости, который, как она надеялась, не был услышан Сирин... Но она ошибалась, ведь уголки губ женщины довольно поползли вверх. Девушка послушно сняла промокшую одежду прямо здесь. Сирин, услышав шуршание ткани, обернулась и удивлённо уставилась на неё. Окинула её нагое бледное тело, будто воск свечи, дрожанием пророчащей грядущую бурю, беглым взглядом и вздохнула, чувствуя, как внутри что-то перевернулось и приятно заныло. Быстро отвернулась и закрыла глаза, стараясь перевести дыхание. Эта девушка... Лада накинула рубаху и поежилась, когда длинная ткань мягко окутала её тело, упав до колен. В ней было что-то... успокаивающее. Она вдохнула — от рубахи едва уловимо пахло травами и чем-то древесным, возможно, тем самым Волотом. Но её сейчас это совершенно не интересовало. Тем временем Сирин молча колдовала у очага, бросая в котелок щепотку трав, следя, как вода закипает, источая пряный аромат мяты и мелиссы. Она подбросила в печь ещё несколько поленьев, и тепло постепенно наполнило дом, разгоняя холод, прилипший к коже Лады. Сирин обернулась и, увидев девушку, с трудом сдержала улыбку: в огромной рубахе Лада выглядела... такой домашней. — Ну вот, теперь ты как маленький белый призрак, — поддразнила она, передавая кружку с горячим чаем. Лада вздохнула, обхватывая кружку ладонями и наслаждаясь её согревающим теплом. — Спасибо, — прошептала она, чувствуя, как медленно оттаивает изнутри. Когда Лада, зарывшись в тепло, постепенно успокоилась, Сирин присела рядом и с легким сочувствием провела пальцами по влажным волосам девушки. Та прикрыла глаза, рвано выдохнула и прильнула к её пальцам, вызывая лёгкую ухмылку женщины. Сирин приоткрыла губы и зарылась длинным пальцами в светлые волосы, слегка оттягивая и массируя их, позволяя насладиться реакцией юной девушки и своего собственного тела и нутра. Давно она не ощущала ни к кому этого так сильно. — Тебе повезло, что ты нашла повод снова сюда забрести, — мягко сказала Сирин, а затем, после короткой паузы, добавила тише: — Хотя, кажется, ты и не против. Лада кивнула, грея ладони о кружку и наслаждаясь теплом, которое медленно возвращалось к её окоченевшим пальцам. Но тут смысл последней фразы Сирин дошёл до её сознания. Её глаза широко раскрылись, и она резко взглянула на женщину, будто та могла прочитать её мысли. Сирин молча смотрела на неё. Её лицо было серьёзным, спокойным, но в её взгляде читалась настороженность, смешанная с любопытством. Лада чувствовала, как сердце забилось быстрее, а слова застряли где-то в горле. — Я... — начала она, но так и не договорила. Сирин чуть наклонила голову, будто давая понять, что ждет продолжения, но не станет настаивать. Она спокойно вернулась к своим делам: поправила поленья в печи, подогнала к очагу кресло, словно ничего не случилось. — Чай остывает, Лада, — негромко напомнила она, не отводя глаз. Девушка поспешно отвела взгляд, опуская голову и делая большой глоток чая, который тут же согрел её изнутри. Но её сердце продолжало трепетать — от чего-то неясного, тёплого, но пугающего, словно взгляд Сирин видел её насквозь. Лада опустила кружку на колени, и её пальцы слегка задрожали. Она вспомнила, как старшая жрица смотрела на неё с суровым выражением, поручая задание. Как она испуганно спросила: «А нечисть?». И как та ответила холодным, но ободряющим голосом: «Ты справишься, Лада. Ты должна». Но вот она, промокшая до нитки, не справилась. Ливень застал её врасплох, и в страхе, растерянности она побежала, не зная куда. Лес, что казался довольно безобидным днём, ночью превратился в лабиринт теней. А потом... эти глаза. Страшные, горящие в темноте. Она не знала, что это было: нечисть, зверь или её воображение, но страх охватил её до глубины души. Слёзы вновь предательски заструились по щекам. Она старалась быть тихой, не выдавать себя, но, похоже, Сирин заметила. Женщина, которая сидела напротив, сдержанно нахмурилась, отрывая взгляд от дров в печи. — Ты опять плачешь, — скорее утверждение, чем вопрос. Её голос прозвучал ровно, но в нём было что-то настороженное. Сирин не знала, что делать. У неё не было опыта в утешении кого-либо, особенно такой хрупкой и уязвимой девушки, как Лада. Её жизнь была полной противоположностью этой мягкости: долгие годы одиночества, сдержанная суровость, молчание Волота, чья непроницаемость сродни каменной стене. Сирин поднялась, нервно убрала волосы за ухо, будто ища ответ в своих собственных действиях. Она подошла к Ладе и опустилась перед ней на колени, глядя прямо в глаза. — Хватит, — произнесла она резко, но не грубо. — Плачешь из-за трав? Из-за... того, что сбежала? Лада всхлипнула и опустила голову, не отвечая. Сирин помедлила, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Она осторожно положила руку на колено Лады, неуклюже похлопала, словно этого могло быть достаточно. Потом хмыкнула, усмехнувшись своей же жалкой попытке. Да уж, Сирин. Не глупо ли подпускать к себе так близко ту, которую ты даже успокоить нормально не можешь? — Ладно, я ужасна в этом, — пробормотала она. — Но ты жива, правильно? Лес не съел тебя, нечисть не утащила. Так чего ты боишься? — Я подвела жрицу, — прошептала Лада. — Я... увидела что-то. Оно смотрело на меня в темноте, и я... Я убежала. Так глупо. Сирин молчала, обдумывая её слова. Потом тяжело вздохнула, явно решив, что ей придётся взять на себя роль утешительницы. — Ну, нечисть в лесу — штука неприятная, это правда, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал непринуждённо. — Но, знаешь, плакать из-за этого — не выход. Ты не подвела никого. Хочешь знать секрет? Лада подняла на неё мокрые от слёз глаза. — Если бы жрица думала, что ты справишься идеально, она бы не отправила тебя. Это было испытание. Ты должна была напугаться. Должна была побежать. И должна была прийти сюда. — Почему сюда? — прошептала Лада. Сирин посмотрела на неё внимательно и, чуть усмехнувшись, поднялась, легонько хлопнув Ладу по колену. — А вот это, милая, уже вопрос не ко мне. Она пошла к печи, чтобы добавить дров, но остановилась на полпути. Вернувшись, она осторожно сжала плечи Лады, словно проверяя, правильно ли делает. — Слушай, я никогда не была хороша в таких вещах, — сказала она честно, но её голос звучал теплее, чем обычно. — Я холодная, замкнутая и немного... ехидная. Поэтому меня вообще удивляет, что ты тут. Но ты тут. И я не позволю тебе себя винить. Если хочешь поплакать, плачь. Если хочешь кричать — кричи. Но пойми, ты справилась. Просто по-другому. Сирин убрала руки, но, заметив, что Лада снова готова разрыдаться, взяла её лицо в ладони, чуть наклонилась и тихо добавила: — Всё кончено, Лада. Ты здесь, в тепле. И никто тебя больше не тронет. Обещаю. Лада сидела, напряжённо глядя в пол. Слова Сирин казались ей одновременно утешительными и непостижимо странными. Она должна была напугаться? Как будто всего происходящего недостаточно. Должна была бежать? Лес и нечисть – это испытание? Зачем? В голове у неё всё ещё шумели обрывки страха, но тепло рук Сирин и её серьёзный взгляд помогали постепенно вынырнуть из этих мыслей. — Я... не понимаю, — тихо выдохнула она, глядя на Сирин, которая снова подошла к печи и занялась дровами. — Ты хочешь сказать, что всё это... нормально? Сирин хмыкнула, поправляя заслонку. — Конечно, нормально. Смотри, что вокруг творится. И никто не рождается готовым к таким вещам. Все учатся. — Она обернулась через плечо, и в её взгляде мелькнула легкая насмешка. — А некоторые учатся через страх. Ты же ещё не жрица, так ведь? Лада опустила взгляд, чувствуя себя ещё более неуверенно. — Нет... Но жрица сказала, что я должна быть готова. Что я... — Перестань. — Сирин резко прервала её, но не с раздражением, а с удивительной мягкостью. Она села рядом и посмотрела Ладе прямо в глаза. — Ты ещё ребёнок, Лада. Не в плохом смысле, а в том, что у тебя вся жизнь впереди, чтобы стать кем угодно. Ты думаешь, что я, Сирин, ведьма, никогда не боялась темного леса? Лада удивлённо подняла взгляд, не веря своим ушам. — Ты? Боялась? Сирин усмехнулась, откидывая назад волосы. — Конечно, боялась. И плакала, и бежала, и терялась. Только вот я была слишком гордая, чтобы это кому-то рассказать. А ты честная, и это хорошо. Слова Сирин согрели Ладу, но тяжесть всё ещё не покидала её. Она нерешительно сжала руки, посмотрела на свои пальцы и выдохнула: — Но жрица сказала... Если я не справлюсь, то никогда не стану такой, как они. Сирин вздохнула и, чуть наклонив голову, изучающе посмотрела на неё. — Знаешь, Лада, старшие любят нагружать нас ожиданиями. Им кажется, что это делает нас сильнее. Но по-настоящему сильные не те, кто справляются идеально. А те, кто умеет ошибаться и учиться. Лада задумалась над её словами, ощущая, как напряжение понемногу отступает. Сирин встала, подошла к деревянному шкафу, достала ещё одну кружку и налила в неё горячего травяного чая. Вернувшись, она поставила её перед Ладой, а сама присела рядом, облокотившись спиной на стену. — Расскажи мне ещё раз, — спокойно сказала чернявая. — Что ты увидела в лесу? Что за глаза тебя напугали? Лада замерла. Её дыхание участилось, но рядом с Сирин она чувствовала, что может это сказать. — Они были жёлтыми. Я увидела их между деревьями. Они двигались, долго следили за мной. И... и я слышала шорохи. Сирин нахмурилась, на этот раз по-настоящему. — Жёлтые глаза, говоришь? — она взглянула на огонь в печи, будто обдумывая что-то. Лада насторожилась, чувствуя, что в Сирин что-то изменилось. — Это нечисть? — прошептала она. — Возможно, — коротко ответила Сирин, но тут же, заметив, как Лада испуганно напряглась, добавила: — Не бойся. Если это было то, о чём я думаю, такие существа редко нападают. Они только пугают, проверяют, насколько человек слаб. — Но почему они выбрали меня? — удивлённо спросила девушка. Женщина улыбнулась краешком губ, но её глаза остались серьёзными. — Потому что ты светишься, Лада. Такие, как ты, всегда привлекают тех, кто живёт во тьме. Лада замерла, ощущая странное тепло в груди. Её страх начал таять, словно лёд под солнечными лучами. Сирин осторожно положила ладонь ей на плечо, сжала чуть сильнее, чем нужно, чтобы напомнить, что рядом она не одна. — Ты справишься, Лада, — сказала она, мягко, но твёрдо. Хоть это были те же слова, которые ранее сказала ей старшая жрица, от Сирин они звучали убедительнее для девушки, и она действительно поверила ей. — Сначала разберёмся с травами, а потом ты вернёшься и гордо предоставишь их ей. И в этот раз тебя никто не остановит. Лада подняла взгляд на Сирин, её глаза искрились благодарностью, смешанной с чувством облегчения. Её губы дрогнули в попытке сказать что-то, но вместо слов из горла вырвался тихий всхлип. Она не выдержала, снова заплакала, уткнувшись в ладони. Сирин нахмурилась, но вновь не от раздражения, а от внутренней растерянности. Она немного неуверенно положила руку на плечо девушки, чуть поглаживая и сжимая. — Я дам тебе любые травы, научу тебя, — мягко произнесла она, её голос звучал так, будто в нём таилась клятва. — Лишь бы ты перестала терзаться. Прошу, я не выдерживаю чужих слёз. А твоих тем более. Лада подняла лицо, полное слёз, и удивлённо посмотрела на неё. В этот момент Сирин чуть наклонилась, её тёмные глаза, серьёзные и пронизывающие, встретились с чистыми и невинными, словно нетронутая красивая река в горах, у которой было своё течение, голубыми глазами девушки. — Но, — продолжила Сирин, её голос стал ниже, тише, почти интимным. — Ты правда хочешь этому научиться? Лада почувствовала, как тепло слов Сирин пронзило её насквозь. Её дыхание перехватило, как будто она вдруг поняла, что стоит перед выбором, который изменит всё. Кивнула, затаив дыхание. — Тогда пошли. Устроим тебе небольшой урок, — сказала ведьма, сама себе удивляясь, и поднялась с колен. Они прошли в комнату, наполненную сушёными пучками и белыми свечами. Сирин включила тусклый фонарь, создавая мягкий полумрак. Тёплый полумрак и пряный запах окутали Ладу, а Сирин мягким голосом начала объяснять. Она осторожно брала травы, рассказывая об их свойствах, скользя пальцами по листьям. — Полынь, — мягко сказала она, — отгоняет дурные мысли, помогает успокоить дух, но злоупотреблять ей нельзя. Ты ведь не хочешь, чтобы твои сны стали слишком тревожными? Лада чуть улыбнулась, следя за движениями ведьмы. — А это зверобой, его лучше добавлять в отвары, когда чувствуешь упадок сил и когда сердце болит не только физически. Тысячелистник, — продолжила она, проводя пальцами по сушеным листьям. — Останавливает кровь и заживляет раны. Белена, — её пальцы осторожно коснулись засушенных листьев. — Яд, но в малых дозах снимает сильную боль и спазмы. Наперстянка, — она указала на сухие стебли с остатками мелких цветков. — Помогает сердцу, но неправильно заваришь — может убить. Мандрагора, — голос Сирин стал почти шёпотом, в который Лада внимательно вслушивалась, словно ей рассказывали страшные легенды, — её корень — мощное средство от судорог и мучительных болей, но работать с ней надо осторожно. Чемерица, — она коснулась тонкого корня, — избавляет от паразитов и жара, но даже запах её может быть опасным. А вот это — аконит, — сказала Сирин с лёгким напряжением, показывая на грубоватые тёмные листья. — Настоящая ведьмина трава. Лечат им тяжёлые болезни, но малейшая ошибка может стоить жизни. Их все между собой ещё смешивают. Главное — чувствовать меру и уважать силу трав. Травы такие же упрямые, как и мы. Только нужно знать, как с ними говорить. — Я... никогда не думала, что травы так важны, но и так опасны, — тихо призналась Лада, осознавая что-то новое. — Конечно, ты ж овечек пасла, а не с ведьмой травки собирала, — её голос был немного ехидным и она усмехнулась, когда девушка нахмурилась. — Для тебя это всё как ведьминская магия, а для меня просто знания. Нахмуренный взгляд Лады немного потемнел, и она с некоторой обидой ответила: — Мне нравилось пасти овечек, — произнесла она тихо, словно пытаясь оправдать свою любовь к простым вещам. Сирин взглянула на неё с искоркой веселья в глазах, а затем, с лёгким насмешливым тоном, сказала:       — Овечки — это прекрасно, тебе подходит. Но, кажется, тебе не хватает только пары рогов, чтобы окончательно стать частью стада. — её глаза блеснули, и она добавила: — Шучу, конечно. Лада закатила глаза, отворачиваясь, но всё же усмехнулась. Сирин довольно улыбнулась. — Видишь, тебе уже даже смешно. Не всё так тоскливо. — М-да уж. Но в любом случае быть с овечками легче, чем проводить время с людьми. Сирин тихо усмехнулась и кивнула, её взгляд стал более серьёзным. Она склонила голову и внимательно взглянула на Ладу, а внутри мелькнуло осознание, что Лада была такой же чуждой этому миру, как и она сама. Она сама была привыкшей к одиночеству, живя в лесу, вдали от людей. Ей всегда было легче быть наедине с природой, чем общаться с теми, кто не понимал её. И, возможно, это было тем, что сделало эту девушку такой особенной для неё. Не то чтобы Лада была похожа на неё, но в своём поиске простоты и уединения, она как будто отражала ту же неуловимую силу, что и сама Сирин. И это осознание вдруг сделало её более живой, заставило почувствовать, что эта связь не просто случайна. Лада невольно коснулась руки Сирин, и та задержала взгляд. — Сирин, — голос Лады дрогнул, — я... я думала о том случае, когда ты намазывала мне кожу мазью. Сирин словно поперхнулась воздухом, вспоминая, как она нежно касалась белой кожи юной девушки, ведомая сильным желанием, и ей мысленно захотелось остановить Ладу, но она не могла. Она хотела услышать, что ей скажет Лада об этом. — Тогда я тоже... почувствовала что-то... к тебе, — неуверенно произнесла Лада, отводя взгляд, но тут же вновь посмотрела в глаза женщины, желая увидеть реакцию. — Я знаю, — тут же ответила она так уверенно и просто, что девушка приоткрыла рот в смятении. Но ведь она и вправду знала об этом. Сирин почувствовала, как воздух вокруг них становился всё плотнее, а взгляд Лады — более настойчивым. Это было что-то большее, чем просто интерес, но Сирин не была готова сейчас к этому. Она могла бы видеть это в глазах Лады, в её невербальном волнении, но интуитивно поняла, что нужно отвлечь её, иначе этот момент может стать слишком тяжёлым для обеих. Особенно впоследствии для Лады. Сирин мягко улыбнулась и предложила: — Хочешь, я покажу тебе, где можно отдохнуть? Ты ведь наверняка устала, да и дождь снаружи... Тут, за углом, есть ещё одна комната. Тебе будет уютнее. Лада, немного удивившись, кивнула, не понимая, но доверяя Сирин. В её груди всё ещё бурлили чувства, которые она не могла до конца осознать. Девушка сделала шаг, чтобы пойти за ней, её взгляд был отрешённым, будто она не могла отделаться от мыслей, что метались в голове. Она была переполнена эмоциями, и это сказывалось на её теле: казалось, что её дыхание становилось тяжёлым, а мысли — расплывчатыми. Вдруг, как будто мир вокруг неё замедлился, её глаза внезапно закатились, и она безмолвно наклонилась вперёд, как будто теряла сознание. Сирин в ужасе подскочила к ней и успела поймать её за руку, поддерживая. Лада начала падать, но в последний момент её пальцы схватились за край стола, и она с усилием задержалась, приходя в себя. Сирин, с сердцем, бьющимся в бешеном ритме, крепко схватила её за талию, чтобы не дать упасть. Лада глубоко вдохнула и попыталась отдышаться, оглядываясь вокруг, ещё слегка ошеломлённая, как будто пробуждалась от странного, тревожного сна. — Лада, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Сирин, чувствуя, как слабая рука сжимается вокруг её тела. Они встретились глазами, и в этом взгляде снова возникло то неизъяснимое напряжение, которое Сирин не могла объяснить. Лада покачала головой, всё ещё немного теряясь в пространстве, пытаясь осознать, что происходит. — Это… это ничего, просто немного голова кружится. Может это после всего случившегося..? Сирин медленно кивнула, понимая, что переживания Лады сказывались на её здоровье. Последние беды в деревне, ночной лес, где полно страхов и мрак отбрасывает тени, не мог не оставить след. Всё это нагоняло кошмары, от которых Лада не могла избавиться, и теперь всё это давало о себе знать. — Ты не должна больше переживать, — сказала Сирин, осторожно прижимая Ладу к себе. — Тебе нужно немного отдохнуть. — Но... травы... — Я сама всё сложу тебе в корзину, — настойчиво перебила её женщина. — Ответственная, — усмехнулась. Лада немного колебалась, но, почувствовав заботу в её прикосновении, кивнула и позволила Сирин вести её в другую комнату. Женщина, которой было чуть неловко, что было очень странным для неё самой, аккуратно держа девушку за талию и плечо, повела её, успокаивая себя тем, что держит её, чтобы ей вновь не стало плохо. Сирин осторожно вела Ладу по коридору, стараясь отвлечь её от переживаний, пытаясь найти момент для того, чтобы расслабиться и успокоиться. Она мягко сказала: — Давай, пойдём на кухню, там теплее. Они пришли на кухню, где тени зажигают свет, а запах трав и огня из печи наполнял воздух. В помещении было тепло и спокойно. Сирин аккуратно посадила Ладу на старую деревянную лавку у стола, ставшую неким островком покоя. Кухня сейчас выглядела так по-домашнему, с мягким светом, рассеянным через окошко и уютной тишиной, что позволяло постепенно избавиться от тяжести, накапливающейся в теле. — Посиди здесь, — сказала Сирин, не спеша присаживаться рядом. Лада закрыла глаза, чувствуя, как мягкое тепло от печи обвивает её, расслабляя мышцы, и усталость начинает уходить. Однако её мысли всё ещё оставались с тем, что произошло накануне. Сирин осторожно посмотрела на неё. Было видно, как её взгляд стал обеспокоенным. — Ты как? — тихо спросила она, её голос стал мягким, словно в этот момент весь мир остался вне их. — Я сделаю тебе отвар... — Не нужно... мне уже лучше, — поспешила перебить её Лада. Сирин усмехнулась, покачав головой. — Не случается такое просто так. Тело всегда искреннее. Лада снова почувствовала этот мягкий, но неумолимый взгляд, который вызывал в ней странное тепло. Сирин была уверена в своих словах, и это внезапно заставило Ладу почувствовать себя уязвимой и в то же время в безопасности. Она задумалась над тем, что сказала женщина. Тело ведь действительно всегда показывает правду о нас. Значило ли это, что её реакции на Сирин, были причиной тому, что происходит внутри? Очевидно. Но как она могла... влюбиться? Это ведь влюбленность? В женщину? Но возможно ли это? Но Сирин ведь сказала, что ей нравятся женщины. Значит... это нормально? Но... Женщина, довольно улыбаясь, внимательно наблюдала за озадаченностью и задумчивостью на лице девушки, которую сама и вызвала. Всё же она слишком невинная и милая для этого мира. И даже для её возраста. Лада сидела на лавке, завернувшись в тёплый плед, и смотрела на огонь, тихо потрескивающий в печи. Её взгляд то и дело возвращался к спине Сирин. Женщина стояла у стола, грациозно двигаясь, раскладывая травы, смешивая их с поразительной лёгкостью. Её длинные волосы в полумраке отбрасывали мягкие блики, очерчивая плавные линии её фигуры. Женщина двигалась по комнате в полумраке, освещаемом лишь мелькающим из печи огнём, и её фигура, очерченная тенями, привлекала внимание девушки. Лада помнила красивое тело женщины, ведь видела её нагой в бане, и сейчас внимательно рассматривала, как чёрная ткань платья порой сливалась с её соблазнительными изгибами, повторяя их. Лада не могла оторвать глаз. Сердце колотилось быстрее, а мысли путались и переплетались. Она чувствовала что-то новое, незнакомое, что совершенно не укладывалось в её прежние представления о мире. Лада пыталась разобраться в своих чувствах. Они противоречили всему, что она знала о мире, всему, чему её учили. Её сознание, привыкшее следовать установленным нормам, пыталось найти объяснение тому, что рождалось в её душе. Она чувствовала тепло и странное волнение, когда каждый раз смотрела на Сирин. Это чувство не было страхом, скорее смесью робости и… тяги. Девушка хотела задать вопрос, но не решалась. Она нервно ёрзала на лавке, отводя взгляд, когда ловила себя на том, что слишком долго смотрит на Сирин. — Спрашивай, — вдруг раздался спокойный голос женщины. Лада вздрогнула, её сердце забилось быстрее. — Что? — растерянно переспросила она. Сирин развернулась и с лёгкой усмешкой посмотрела на неё. — Я слышу, как ты громко думаешь, — сказала она, её голос был мягким, но с ноткой насмешки. — А ещё ты пялишься на меня уже минут десять, нерешительно ёрзая. Лада вспыхнула, её лицо залилось краской. — Прости... — прошептала она, не зная, куда деваться от смущения. Но вместо укора Сирин лишь улыбнулась, чуть наклонив голову набок, давая понять, что это её забавляет. — Почему ты так заботишься обо мне? — наконец выдавила Лада, посмотрев прямо в глаза женщине. Сирин на мгновение задумалась, её взгляд стал серьёзнее. — Я сама задаю себе этот вопрос, — призналась она. — Наверное, мне просто хочется. Что для меня, если честно, непривычно. Она подошла ближе и присела напротив Лады. Её глаза изучали девушку, пристально и внимательно, словно пытаясь понять её до самой сути. Лада опустила взгляд, но потом, собравшись с духом, спросила: — Я не понимаю, почему я чувствую всё это рядом с тобой… Это нормально? Сирин слегка улыбнулась. — А ты удивляешься только потому, что мы женщины? Лада замялась. — Это ведь не принято… — тихо сказала она. — Я не ожидала… А ты изменила что-то во мне. Сирин усмехнулась, её взгляд вспыхнул озорным огоньком. — Я ведь ведьма. А кем не принято? — Людьми, — ответила Лада, снова отводя взгляд. Сирин рассмеялась, но в её смехе не было ни капли насмешки, лишь лёгкость и свобода. — Пей, — сказала она, направляя её взгляд к чашке. — Ну вот пускай эти люди, которые боятся даже взглянуть на меня, страшную ведьму, пока ты сидишь в одной рубахе со мной под одной крышей и пьешь чаи, так и живут, как придумали в своей маленькой голове, — уверенным тоном выговорила женщина. Сирин заметила, как Лада смутилась от её слов, и усмехнулась. — Но тебе ведь нравится сидеть здесь и пить со мной чай, хотя я ведьма и даже женщина? — Д-да... — неуверенно заикнулась девушка, удивлённая таким вопросом. — Вот, это главное. А хорошо это для тебя или плохо, решай сама. Ты должна жить, как чувствуешь ты. Помни об этом, — она улыбнулась, а Лада ощущала, что она скрывает что-то большее за своими словами, но не до конца могла разобрать, что. Хотя Сирин сама удивлялась тому, что несёт, поэтому тяжело выдохнула и покачала головой своим же мыслям. — А теперь пей. Я сегодня уже слишком много мудростью делюсь. Мне ещё рано чувствовать себя такой старой. Лада издала смешок, сделала глоток и тут же поморщилась. Сирин тихо хмыкнула, наблюдая за её реакцией, но не сказала ни слова. Девушка замерла, обдумывая услышанное, а потом, вдруг осознав что-то важное, подняла взгляд. — Ты тоже чувствуешь ко мне что-то? Сирин на мгновение застыла, её взгляд стал глубже, теплее. Она медленно опустилась на колени перед Ладой, взяла её за руку. — Ты юная, Лада, — сказала она тихо, её голос звучал мягко, но сдержанно. — Ты должна разобраться в себе. Я не хочу... влиять на тебя. — Я уверена, что чувствую к тебе что-то, честно-честно, — горячо перебила её Лада, её голос дрожал. — Я не боюсь. Сирин слегка усмехнулась, отводя глаза. Эта настойчивость юной девушки вкупе с её робостью тронула что-то в самой глубине её души. — Правда? — спросила она, её голос прозвучал чуть ниже, с ноткой игры. Лада кивнула, её взгляд был твёрдым. Сирин долго вглядывалась в голубые глаза девушки. Они слышали потрескивание дров в печи, видели подрагивающие на лицах друг друга огни, ощущали что-то глубокое в этом моменте. Лада чувствовала, как ей хотелось дрожать от такого внимательного чёрного взгляда, словно терялась в нём, хотелось утонуть в этой манящей бездне. Чувствовала, как горели её щёки, как ей трудно дышать, когда эта женщина так близко, как хотела взять её лицо в ладони, касаться её смуглой кожи, ощущать тепло. Сирин не знала, что она делает, но знала, что не могла иначе. Эта девушка пленила её разум, душу и тело. Она хотела быть рядом с ней, заботиться о ней, укрывать от этого злого мира такую невинную и хрупкую красоту, которая должна была быть где-то высоко в горах, спокойно пасти любимых овец, там, где много солнца и бесконечное ясное небо, вокруг красивые луга и свежий прохладный ветер. Подальше от всего этого. Подальше от бед и нечисти. Подальше от глупых жертв, на которые она идёт. Подальше от злых людей. И она впервые ощущала подобное к кому-то. Она удивлялась, почему такая несмелая юная девушка так храбро врывалась в её жизнь, не давая возможности отступить. Ей было страшно, что она испортит её чистоту. Осквернит её. Эта девушка была буквально невинным светлым ангелом, а она сама тёмной ведьмой, которая привыкла к нечисти и грубости людей, ни чем не отличающихся от страшных обитателей леса. Но она понимала, что она хотя бы искренне хочет защитить её и показать настоящую любовь, осветить сложный и непонятный мир, оставаться тенью и быть всегда рядом со своим светом. А другие..? Могла бы она теперь допустить, что кто-то другой будет рядом с девушкой? Нет. Она ведь даже не могла быть уверена, что к ней будут хорошо относиться. Это как спасти выкинутого котёнка от смертельного для него ливня, укрыть его, показать любовь, а потом выкинуть к тем же, кто его угробил. Она не позволит этого. И пусть она ведьма, она искренна в своих чистых чувствах к этой чистой девушке. Пусть она ведьма, она человечнее людей. Путь она ведьма, она умеет любить. И заслуживает этого. Сирин прикрыла глаза и медленно наклонилась к девушке. Лада почувствовала, как внутри всё в миг полыхнуло. Сирин остановилась в нескольких сантиметрах от её лица и внимательно рассматривала. Видела, как невинные голубые глаза быстро бегали по её лицу. Чувствовала, как тяжело её опаляла своим горячим дыханием девушка. Слышала, как быстро бьётся её сердце. Понимала, как сильно желает этого девушка. И также ощущала, как она сама впервые сильно желает кого-то поцеловать. Без похоти, с чистым глубоким желанием. — Да, я тоже чувствую что-то к тебе, Лада. Сирин поддалась вперёд, опираясь руками об потёртую временем деревянную поверхность лавки, и накрыла губы девушки своими. Лада замерла, её дыхание сбилось, а сердце стало колотиться, будто хотело вырваться наружу. Она никогда не чувствовала ничего подобного. Тепло разливалось по всему её телу, а разум полностью растворился в этом моменте. Девушка издала короткий тихий выдох прямо в губы женщины, ощущая, как внизу что-то неведомое так больно, но до стыда приятно заныло. Внутри Сирин загорелся огонь, сжигая всё внутри медленно, но беспощадно. Её губы приоткрылись и аккуратно и медленно касались губ девушки. Скользя по ним, словно пробуя, не желая спешить, давая привыкнуть. Сирин коснулась вновь, сильнее, сминая губы девушки, поочередно захватывая то одну, то вторую губу. Лада издала рваный выдох, задыхаясь, которым упивалась женщина и словно пьянела сильнее. Она погладила пальцами линию подбородка девушки и нехотя отстранилась, заглядывая в затуманенные от ощущений глаза. Её же глаза были полны странной смеси страсти и сдержанности. — Прости... я... я не должна была, — тихо сказала она, отворачиваясь. — Я хотела… — прошептала Лада, неожиданно для себя накрывая губы Сирин своим неловким поцелуем. Он был робким, девушка неумело пыталась целовать манящие губы женщины, но искренним и вызвал у Сирин лёгкую усмешку. Лада посмотрела на неё с чувством нового осознания. Сирин улыбнулась, но взгляд её стал немного мягче. — Это твой первый поцелуй? — тихо спросила она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Лада кивнула, и Сирин почувствовала что-то глубокое и одновременно трогательное. Она была самой первой для этой девушки, и это осознание согрело её душу, одновременно с этим переворачивая внутри всё. Она почувствовала ответственность, которую взяла на себя вместе с этой юной девушкой. Но она была уверенна в своих чувствах и готова к ней. Поэтому женщина тепло улыбнулась. Лада, всё ещё испытывая яркие эмоции, но с чувством уверенности в своём желании, тихо попросила: — Поцелуй меня ещё... Сирин понимающее усмехнулась, её взгляд стал более томным, и она медленно обвила руками талию девушки. — Ты уверена? — спросила она, внимательно изучая Ладу. Девушка кивнула. — Да. Сирин едва заметно коснулась её губ своими, мягко, как лёгкое прикосновение шёлка. Лада ощутила тепло, которое сразу же заполнило её тело, словно вспышка жара, начавшаяся с губ и разлившаяся вниз, в самые кончики пальцев. Она непроизвольно вдохнула, её дыхание стало рваным, а сердце забилось так сильно, что казалось, его биение отзывается в висках. Когда Сирин чуть сильнее прижалась к её губам, Лада почувствовала, как её тело поддаётся этому движению, будто подчиняясь волне, которую она не могла и не хотела контролировать. Губы женщины были мягкими, но настойчивыми, а лёгкий нажим языка заставил Ладу застыть на мгновение, прежде чем её тело расслабилось и ответило. Руки Сирин, прохладные, но удивительно чувственные, скользнули вверх по её бокам. Они двигались уверенно, но неспешно, словно каждая секунда прикосновения была обдуманной. Пальцы прошлись по талии, задерживаясь лишь на мгновение, чтобы почувствовать её изгиб, а затем продолжили свой путь к её спине. Лада вздрогнула, когда ладони Сирин крепко обхватили её бёдра, и невольно подалась ближе. Лада чувствовала, как её дыхание становится всё более тяжёлым. Внутри неё всё дрожало — не от страха, а от напряжения, которое становилось невыносимо сладким. Её руки, сначала осторожно лежавшие на плечах Сирин, начали двигаться, находя опору на её плечах. Она ощущала, как под её ладонями двигались сильные мышцы, а тепло тела женщины будто усиливало огонь внутри неё. Сирин углубила поцелуй, её язык легко и настойчиво коснулся губ Лады, раскрывая их. В этот момент девушка почувствовала, как по всему телу пробежали мурашки, от шеи до самых пят. Её пальцы инстинктивно сжались на плечах женщины, а грудь начала тяжело подниматься, дыхание сбилось окончательно. Руки Сирин продолжали своё исследование, плавно спускаясь к пояснице Лады. Когда её пальцы слегка надавили, притягивая девушку ближе, их тела наконец соприкоснулись. Лада почувствовала, как твёрдость тела Сирин и её переплетаются в этом прикосновении. Её щёки горели, а горячее дыхание женщины обжигало кожу. Сирин на миг оторвалась от её губ, чтобы провести языком вдоль нижней губы Лады, оставляя после себя ощущение влажного тепла. Лада судорожно вдохнула, её голова слегка запрокинулась назад, открывая шею, и Сирин не удержалась, наклонившись ближе. Её губы скользнули по нежной коже Лады, оставляя лёгкие, но настойчивые поцелуи. — Ты дрожишь, — прошептала Сирин прямо у её уха, и Лада почувствовала горячее дыхание, которое заставило её кожу покрыться мурашками. Лада не ответила, её руки вдруг поднялись выше, обхватив шею женщины. Она притянула её ближе, неловко, но с таким внутренним порывом, что Сирин лишь усмехнулась. Её губы вновь вернулись к губам Лады, но на этот раз поцелуй стал более глубоким, более требовательным. Руки Сирин скользнули под ткань её рубахи, дразнящие пальцы осторожно погладили обнажённую кожу на пояснице. От этого прикосновения Лада судорожно выдохнула прямо ей в губы, её тело буквально выгнулось вперёд, как будто хотело ещё больше близости. — Ты горишь, — хрипло произнесла Сирин, вновь отстранившись лишь на мгновение, чтобы посмотреть на Ладу. Её глаза блестели в полумраке, и в них отражалась вся страсть этого момента. — Я… — Лада попыталась что-то сказать, но её голос предательски дрогнул, и она лишь закрыла глаза, отдаваясь тому, что происходило. Когда Сирин снова накрыла её губы своими, Лада уже не пыталась контролировать себя. Её пальцы проскользнули в волосы женщины, и она потянула их чуть назад, от чего Сирин тихо рассмеялась, но тут же ответила на этот порыв, углубляя поцелуй ещё сильнее. Их дыхание слилось, став единым ритмом, а тела двигались в полном согласии друг с другом. Лада чувствовала, как всё внутри неё пылает, её кожа была невероятно чувствительной к каждому касанию. Когда Сирин позволила рукам пройтись по её спине и снова остановиться на талии, девушка не сдержалась и издала лёгкий стон, который заставил женщину улыбнуться сквозь поцелуй. — Ты такая нежная, — прошептала Сирин, её голос был хриплым и насыщенным, как шёлк, скользящий по коже. Она провела пальцем вдоль линии подбородка Лады, а затем вновь притянула её к себе, давая этому моменту ещё больше глубины и страсти. Тонкая линия поцелуев, которую Сирин оставляла, медленно двигалась вниз, начиная с уголков губ Лады и спускаясь к её подбородку. Каждый новый поцелуй был мягким, но настойчивым, оставлял на коже Лады ощущения тепла и лёгкого покалывания. Девушка чувствовала, как губы женщины касаются её кожи, задерживаются на мгновение, словно проверяя её реакцию. Когда Сирин добралась до шеи, Лада слегка запрокинула голову назад, словно инстинктивно открывая больше пространства для этих прикосновений. Дыхание женщины стало горячее, и Лада ощутила его у себя на ключицах. Её сердце билось так сильно, что казалось, его ритм отзывается в каждом прикосновении. Сирин наклонилась, её губы теперь скользили по нежной коже шеи Лады, оставляя после себя лёгкие влажные следы. Время от времени она задерживалась, чтобы чуть сильнее прижаться губами, а в один момент осторожно провела языком вдоль линии ключицы. Лада вздрогнула, её тело инстинктивно напряглось, но это напряжение было сладким, словно ожидание чего-то ещё более чувственного. Руки женщины уверенно скользили по спине девушки, её пальцы слегка надавливали, создавая ощущение защищённости и страстного притяжения одновременно. Сирин остановилась, чтобы легонько провести носом по изгибу её шеи, вдыхая её тонкий, еле уловимый аромат, смешанный с прохладой леса, теплом её обители и их чувствами. — Ты невероятная девушка, Лада, — шепнула она, и её слова, тихие, почти неразличимые, обожгли кожу Лады сильнее, чем любой поцелуй. Губы женщины продолжили свой путь вниз, медленно, дразняще. Они добрались до ключицы, где Сирин задержалась чуть дольше, оставляя горячие, почти обжигающие поцелуи, а затем её руки начали мягко двигать ткань рубашки с большим для девушки вырезом, оголяя чуть больше кожи. Когда Лада почувствовала, как губы Сирин опускаются ниже, касаясь кожи чуть выше её груди, у неё перехватило дыхание. Её руки, до этого лежавшие на плечах женщины, теперь неловко сжались в кулаки, словно девушка пыталась удержаться от нахлынувших ощущений. — Всё хорошо, — прошептала Сирин, её голос был низким и хриплым. Она подняла голову, чтобы посмотреть на лицо Лады, её глаза, блестящие в полумраке, наполнились теплом и уверенным спокойствием. Лада, ещё немного дрожа, открыла глаза и встретила этот взгляд. Её дыхание сбилось, но вместо того, чтобы отстраниться, она несмело наклонилась ближе, словно сама приглашая женщину продолжить. Сирин вновь улыбнулась, её губы чуть изогнулись в мягкой усмешке, и она осторожно прижалась губами к оголённой коже ареола, специально кружив на грани. Когда язык коснулся розового соска, а следом губы мокро обхватили и втянули его, девушка дёрнулась, зажмуриваясь и сильно выгибаясь, и издала громкий сладостный стон, сама себе чуть испуганно удивившись. Сирин мягко и тепло рассмеялась. Её руки крепче обхватили девушку за талию, притягивая её ближе. — Это нормально, — прошептала она, опаляя мокрый сосок горячим дыханием, рассматривая красиво появляющиеся мурашки на белой коже, и улыбнулась. — Твой жар — это жизнь, Лада. Каждое движение женщины было наполнено уверенностью, но в то же время нежностью. Она будто читала тело Лады, понимая, как сделать так, чтобы каждый её поцелуй оставил след не только на коже, но и в душе девушки. Когда губы Сирин мягко коснулись солнечного сплетения, а ладонь сжала вторую грудь, Лада едва слышно выдохнула, её тело охватила волна тепла, смешанного с лёгким покалыванием. — Сирин, — её голос прозвучал тихо, едва слышно, словно имя женщины вырвалось само собой. Сирин приподняла голову, её глаза в полумраке отразили слабый свет свечи, и они смотрели на Ладу с удивительным сочетанием нежности и притяжения. — Ты можешь остановить меня, если захочешь, — произнесла она мягко, её голос был низким, чуть хриплым от скрытых эмоций. Лада покачала головой, едва ли осознавая этот жест. Она чувствовала, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Её сердце металось где-то между страхом нового и безудержным желанием, которое она едва понимала. Сирин усмехнулась краем губ, её руки осторожно коснулись бёдер Лады, чуть сильнее притягивая её ближе. Она подняла ткань рубашки и скользнула губами по подрагивающему животу, облизывая нежную кожу языком. Девушка жалостно простонала и отчаянно ухватилась за волосы Сирин, неосознанно притягивая её голову ближе. — Дыши, Лада, — прошептала Сирин хрипло и мягко одновременно, спускаясь мокрыми поцелуями по животу вниз, чуть дуя, обдавая прохладным воздухом, облизывая, опаляя горячим дыханием. Девушка попыталась подчиниться, но сердце билось так сильно, что воздух казался лишним. Она с трудом удерживалась на месте, её тело, охваченное жаром и непониманием происходящего, хотело большего, хотя разум всё ещё не мог принять всего этого до конца. Движения Сирин стали более смелыми, чувственными, но всё равно заботливыми, как будто она стремилась не просто дать Ладе наслаждение, а научить её наслаждаться собой и этой близостью. Разум девушки быстро плавился под прикосновениями искусной ведьмы, перед глазами была пелена от возбуждения, она видела лишь смуглое лицо внизу, целующее её, тёмные улыбающиеся глаза, которые внимательно следили за ней время от времени, и одновременно сильные и нежные руки, которые то сжимали её бёдра, то гладили, опускаясь и поднимаясь. — Ты прекрасна, — прошептала Сирин, скользнув губами ниже пупка. — Позволь себе почувствовать это. Лада, вся пылающая от смущения и желания, закрыла глаза, позволяя себе утонуть в вихре эмоций. Между ног сладостно больно, но до стыда приятно пульсировало неведомое. Ее кожа горела под каждым прикосновением Сирин, а тело само двигалось навстречу, жаждая продолжения. — Сирин… — едва слышно вырвалось из ее губ. — Ш-ш-ш, — мягко успокоила женщина, погладив лицо Лады и встретившись с ее затуманенным взглядом. — Просто будь здесь. Сирин опустилась ниже, останавливаясь мокрыми губами на внутренней стороны бедра Лады — нежно, но страстно, заставляя ее забыть обо всем, кроме этого момента. Девушка прикрыла глаза и судорожно простонала, невольно желая сомкнуть бёдра, но настойчивые руки не дали этого сделать. Лада, не в силах справиться с ощущениями, подалась назад, почувствовав внезапный испуг от лёгкости воздуха сзади, но внимательные руки тут же обхватили её спину, притягивая ближе. Женщина подняла взгляд, её тёмные глаза светились пониманием и нежностью. Она провела ладонью по щеке Лады, замирая на мгновение. — Тебе тяжело? — мягко спросила Сирин, голос был тёплым, обволакивающим. Лада кивнула, дыхание сбивалось от переполняющих эмоций. — Доверься мне, — прошептала Сирин, потянула её рубашку вверх, снимая и бросая куда-то в сторону, и поддалась вперед, подняв девушку на руки с удивительной легкостью. Лада тихо ахнула, обвивая её талию ногами, но, почувствовав крепкие объятия, расслабилась, доверившись этой сильной и нежной женщине. — Куда мы? — спросила она едва слышно, пряча лицо у плеча Сирин. — Туда, где тебе будет хорошо, — прошептала Сирин с легкой улыбкой, двигаясь уверенно через полумрак комнаты. Дойдя до спальни, она опустила Ладу на мягкую постель, укрытую тканями, которые словно звали к покою. Лада смотрела на женщину снизу вверх, её взгляд всё ещё оставался затуманенным, но теперь в нем было больше спокойствия и уверенности. Сирин нежно провела пальцем по щеке, любующимся взглядом оглядывая красивую хрупкую девушку в её постели, чувствуя, как внутри приятно разливается нежность, и сказала: — Ты так прекрасна. Знай об этом. Лада почувствовала, как впервые в ней зарождалась глубокая уверенность в том, что её могут любить, желать, что она красива, женственна, такая обнажённая перед кем-то важным, кто искренне и глубоко любит. Сирин смотрела на Ладу с восхищением, которое невозможно было скрыть. Её взгляд медленно скользил по телу, впитывая каждую деталь, как художник, запечатлевающий совершенное произведение искусства. Тонкая, светлая кожа казалась бархатистой, будто под пальцами можно было почувствовать её мягкость. В месте изгиба шеи виднелась едва заметная венка, пульсирующая под поверхностью, словно мелодия, звучащая только для тех, кто готов слушать. Сирин не могла отвести взгляда, любуясь каждым изгибом тела Лады. Её глаза медленно скользили вниз от линии плеч к груди, задерживаясь на плавных, женственных формах, которые так гармонично сочетались с хрупкой грацией её фигуры. Тонкая кожа на ключицах казалась почти прозрачной, словно под ней прятались тайны её дыхания и жизни. Взгляд смещался ниже — к мягкому изгибу талии, где кожа будто светилась теплом и бархатистой гладкостью. Сирин замечала, как свет играл на её теле, подчёркивая контраст между тенями и мерцанием гладких участков кожи. Её взгляд останавливался на бедрах — упругих, сильных, но при этом женственно плавных. Сирин ощущала, как от этого зрелища её тело невольно напрягалось, грудь сковывало тёплое чувство, где восторг переплетался с желанием. Она чувствовала, как кончики пальцев покалывает от невыносимого желания провести ими по этим изгибам, ощутить тепло кожи. Грудь сдавило лёгкое волнение, дыхание стало чуть глубже, словно её собственное тело откликалось на эту красоту, обжигая изнутри, оставляя сладкий шлейф желания и восхищения. Ладе от смущения хотелось спрятаться от этих внимательных тёмных глаз, упивающихся ею так открыто, ощущая холодок по коже и волнительную дрожь. Но одновременно с этим ей было приятно видеть, как женщина на неё смотрит и её тёплую улыбку, и она сама невольно улыбнулась. — Я хочу тебя видеть... — шепнула девушка, прикрывая тыльной стороной ладони щеку, чувствуя свою горящую кожу, чуть остужая её прохладой. Сирин улыбнулась, поднялась с кровати и, не отрывая взгляда, уверенными движениями сняла с себя платье, кидая его себе под ноги. Видела восхищение и стеснение в чистых голубых глазах, порывисто цепляющихся за её смуглое тело. Затем потянулась к застежке на красных бусах на шее. С лёгким грохотом они упали на ткань на деревянном полу у кровати. Лада смотрела на Сирин, затаив дыхание, машинально сомкнув бёдра, и чувствовала, как внутри разливается жар — новый, неизведанный, будоражащий. Её юный взгляд цеплялся за каждую деталь, как за запретное сокровище, которое хотелось изучить до мельчайших подробностей. Смуглая кожа Сирин была словно мягкий шёлк под солнечным светом, теплая и манящая. Волосы Сирин падали каскадом тёмных волн на плечи, ещё больше подчеркивая контраст между теплом её кожи и нежностью света вокруг. Свет печи из другой комнаты играл на её теле, подчеркивая изгибы: плавная линия ключиц, выпуклость пышной груди, стройная талия, которая переходила в упругие бедра. Лада чувствовала, как сердце в груди стучит быстрее, отдаваясь пульсом в висках и где-то в кончиках пальцев. В горле пересохло, дыхание стало поверхностным и прерывистым. Её взгляд скользил вниз — по линии живота, где лёгкий рельеф мышц едва угадывался под гладкой кожей, затем к округлости бедер, таких женственных и уверенных. Свет ложился на тело Сирин пятнами, создавая игру теней, от которой Лада терялась, не зная, где смотреть дальше. Ладе было сложно понять, что именно её так притягивает — женственная уверенность Сирин или её таинственная зрелость, скрытая за молодостью тела. Она чувствовала лёгкое покалывание по коже, дрожь в животе и удивление от собственной реакции. Мир сузился до этих смуглых изгибов и переливов — тела, которое было красивым, живым и непостижимым, словно сказка, которую хочется слушать бесконечно. Она не ощущала такого ни к кому. Девушка видела ранее обнажённые тела в бане или в воде, но никогда ей не хотелось так любоваться кем-то и испытывать будоражащее удовольствие от этого. Сирин хитро усмехнулась и медленно скользнула на постель рядом с Ладой, нависая сверху и притягивая девушку за спину ближе к себе. Они впервые ощутили разгорячённые тела друг друга так близко. Их дыхание смешалось, а пространство между ними сократилось до едва ощутимого расстояния. Лада всё ещё дрожала, но теперь эта дрожь была сладкой и обволакивающей, как предчувствие чего-то неизмеримо важного и нежного. Девушки молча смотрели друг другу в глаза, словно впервые поистине видя настоящих друг друга. Лада осторожно дотронулась щеки Сирин, от чего та прикрыла глаза, выдыхая, и прильнула к её пальцам. — Ты... такая красивая, — впервые такие слова вырвались из губ девушки. Сирин изумлённо смотрела на неё и почувствовала, как внутри разливается тепло, словно горячий чай со сладким мёдом, согревая душу, зарождая новые, совершенно иные чувства. Лада потянулась к её губам, но остановилась, рассматривая манящее лицо так близко. Женщина нежно провела носом по её носу и накрыла мягкие губы в нежном и мокром поцелуе. — Спасибо, — прошептала она едва слышно в её губы. Сирин не торопилась, наслаждаясь каждым мгновением близости, упиваясь сладкими губами девушки. Лада неуверенно потянулась руками к телу женщины, касаясь её спины, впервые чувствуя её горячую кожу под пальцами так сильно. Она заскользила ладонями по её плечам. Нежно обхватила её шею, легонько растирая, чувствуя корни чёрных густых волос, которые так красиво спадали с её спины на кровать, приятно щекоча бок Лады. Не решаясь спуститься ниже, она мягко гладила её ключицы. Она боялась сделать что-то не так или быть слишком резкой и быстрой. — Не бойся касаться меня, — Сирин положила собственную ладонь поверх девушки и повела её вниз, сжимая, позволяя ощутить мягкость своей груди. Женщина выдохнула и чуть выгнулась от нахлынувших ощущений, заглядывая в невинные голубые глаза, которые прямо сейчас становились иными. Лада тяжело сглотнула. Она впервые прикасалась к Сирин так. Даже своё тело она изучала не столь детально, как сейчас трогала Сирин. Постепенно её движения стали более уверенными, видя помутневший от возбуждения взгляд чёрных глаз, а Сирин, улыбаясь, рассматривала залитое пьянящим румянцем лицо девушки. Ощущая упирающийся в её ладонь сосок, Лада решила пройтись по нему пальцами, чуть сжимая. Сирин, прикусив губу, сдавленно выдохнула, чувствуя крепко завязавшийся узел внизу живота, и резко накрыла опухшие губы девушки своими, тонкими пальцами поднимая лицо Лады выше и проталкивая язык внутрь. Лада издала сдавленный стон и пыталась принять страстный напор женщины, встречая её поцелуй и сильнее сжимая между пальцами тёмный сосок, от чего женщина томно простонала в её рот и смазала поцелуй. Её губы мягко заскользили по шее Лады, вызывая приятную дрожь, а потом продолжили свой чувственный путь ниже — по изгибу ключицы, едва касаясь нежной кожи. Руки девушки зарылись в мягкие волосы, притягивая ближе. Тёплые поцелуи Сирин оставляли за собой едва ощутимые следы, словно невидимую тропу. Она не просто целовала — дразнила, задевая кожу то чуть влажным, то горячим прикосновением губ, а иногда едва касаясь её кончиком языка. Лада не могла сдержать легкого вздоха, её тело отзывалось на каждое прикосновение волнами трепета. Когда Сирин достигла линии декольте, она ненадолго остановилась, позволяя Ладе почувствовать каждый миг этого ожидания. Пальцы женщины продолжали нежно скользить по талии девушки, придавая её движениям ещё больше чувственности и тепла. Лада с трудом пыталась дышать ровно, её сердце билось так сильно, что казалось, слышно было каждому вдоху. Она едва заметно выгнула спину, невольно поддаваясь этим ласкам, её губы были чуть приоткрыты, а щеки пылали от жара, который невозможно было спрятать. Она медленно продолжила спускаться поцелуями ниже, оставляя Ладу в плену этого сладкого, дразнящего ощущения. Губы касались её живота, а затем двинулись к изгибам её бедер, обжигая каждый участок кожи своим теплом. Когда Лада на миг ощутила горячее дыхание между ног, там приятно заныло, она судорожно выдохнула, сомкнув ноги, и ухватилась пальцами за белые простыни. Сирин мягко, но уверенно, раскрыла её ноги шире, укладываясь между ними. Девушка порывисто вздохнула, ощущая непривычный холод, и уставилась немного испуганными глазами на женщину. Женщина нежно погладила её талию и бедро, растирая мягкую кожу, успокаивая. — Тише... Она осталась заботливым поцелуем на животе девушке, внимательно изучая её лицо. — Лада, ты в любой момент можешь остановить меня, ты ведь знаешь? Девушка кивнула, рассматривая нежно улыбающееся лицо женщины снизу. Сирин покрывала её живот долгими поцелуями, словно успокаивая, но на самом деле распаляя ещё больший огонь внутри девушки. Лада чувствовала, как возбуждение волнами раскатывалось внизу живота. Когда Сирин прошлась языком по белой коже, девушка задрожала и запрокинула голову, выгибаясь навстречу. А следом ощутила, как женские пальцы сильнее сжали её бёдра, а между ног вслед за горячим дыханием её коснулись мягкие губы. Сильные руки удержали Ладу на месте, когда та дёрнулась и протяжно застонала, до боли прикусывая губу и сильнее сжимая простыни в кулаках. Сирин улыбнулась и скользнула языком по мокрым складкам, раскрывая их. Грудная клетка Лады судорожно вздымалась, пока девушка пыталась привыкнуть к новым ощущениям. Сирин, чувствуя горячую пульсацию и покалывающее желание внизу, осознавала, какой огонь разожгла в ней эта юная девушка, простонала прямо в промежность Лады, от чего у той по телу побежали безудержные мурашки, а она сама издала стон вслед за женщиной. Закинула ноги Лады себе на плечи, а своей подрагивающей рукой, от с головой нахлынувшей страсти, опустилась между своих ног, ощущая, какой влажной она была, и коснулась нежной кожи, чувствуя сейчас свои прикосновения в десятки раз сильнее, чем когда-либо. — Лада... ты заставляешь меня сгорать, — кое-как произнесла, тяжело дыша. Она закружила языком вокруг клитора, специально не задевая самую желающую точку. Сирин упивалась реакциями девушки, внимательно наблюдая за её лицом, на котором играли самые разные чувства. Но самое главное — чистое удовольствие от происходящего. Лада словно кружила на грани, чувствуя искусный и дразнящий язык на своей нежной коже. Медленно плавилась от прикосновений женщины, вокруг все плыло, а внутри бурлило жгучим желанием, медленно растекающимся по всему телу. Когда Сирин почувствовала дрожащие ладони в своих волосах, порывисто притягивающих её ближе, она улыбнулась и накрыла оголённый центр желаний девушки, чувствующий всё сейчас очень остро и ярко, языком, слыша последовавший красивый стон Лады. А сама начала сильнее сжимать клитор между пальцев, тягуче простонав. Обхватила клитор девушки губами и начала нежно посасывать, иногда сменяя его языком и блаженно слизывая всю влагу девушки, ощущая её приятный вкус. Медленно ввела в себя два пальца, большим пальцем надавливая на клитор круговыми движениями, и от чертовски приятных ощущений, в которых хотелось потеряться навсегда, тонув в тягучем блаженстве исступления, начала интенсивнее ублажать и себя, и Ладу. Дрожащая от чувств Лада потерялась в этих ощущениях, её дыхание было рваным, сбивчивым, каждая попытка вдохнуть заканчивалась тихим стоном, который она не могла удержать. Лада чувствовала, как её мышцы напрягались и расслаблялись одновременно, не в силах противостоять этому нахлынувшему потоку ощущений. Руки Сирин скользнули по её боку, мягко сжимая её талию, вызывая мурашки, что пробегали до самых пальцев ног. Тело Лады словно перестало ей принадлежать, каждый нерв откликался на малейшее касание. Они не могли думать, не могли сдерживаться — только чувствовать. Лада чувствовала, как реальность ускользает, растворяясь где-то за гранью сознания. Каждый вдох обжигал грудь, превращаясь в рваную вибрацию, отдающуюся дрожью по всему телу. Ее больше не удерживали ни мысли, ни время — всё исчезло, оставив лишь безумный танец ощущений. Казалось, тело перестало принадлежать ей, растворившись в этом потоке тепла и желания. Губы горели, кожа отзывалась на каждое прикосновение новым всплеском наслаждения, который накрывал волнами, не давая возможности перевести дыхание. Лада не понимала, где заканчивается она сама и где начинается этот вихрь удовольствия. Чувствуя, что уже вскоре юная девушка была на грани, Сирин усилила напор и темп. Дрожь пробежала по спине Лады, когда сердце ударило особенно сильно, словно готовясь вырваться наружу. Воздух казался лишним, всё, что ей оставалось — это тонуть глубже в этом бесконечном чувственном хаосе. Она сильно выгнулась, словно дуга, безудержно двигала приподнятыми бёдрами, желая ощутить долгожданное успокоение, и до боли сжала чёрные волосы. И когда волна удовольствия внезапно накрыла её с головой, расплываясь по каждой клеточке тела, девушка протяжно простонала и откинулась на простыни, вдавливаясь щекой в прохладную подушку. Она перешагнула ту грань, где уже не было места разуму, оставив лишь телесное, горячее, захватывающее ощущение полной свободы. Окончательно потеряла связь с реальностью и медленно пыталась прийти в себя, глубоко вдыхая нужный сейчас воздух. Сирин легла головой на её живот и жалобно стонала, обнимая девушку за талию, прижимаясь ближе, целуя её нежную кожу, проводя языком. Она ощущала, как внутри всё жарко отзывалось на каждый толчок, отдаваясь волнами удовольствия между ног и по всему телу, раскатываясь сильным возбуждением по венам, затуманивая голову. Ей хотелось утонуть в этом мороке, заблудиться, лишь бы чувствовать эту девушку рядом, заботиться о ней, укрыть от всего мира, любить её, хотеть её, доставлять удовольствие, смеяться с её неловкости и смущения, быть всегда с ней. Ещё миг и оргазм подхватил её, как стремительный ветер, унося туда, где границы реальности перестают существовать, и существует только она и Лада. Женщина зажмурилась, вздрогнула всем телом и выгнулась, в порыве резко повернув голову и больно, до следов от зубов, кусая себя за плечо, дабы не причинить боль юной девушке, и протяжно простонала, ощущая, как экстаз разлился по её телу, словно самый сладкий мёд, который ей принесла Лада. Открыла глаза, пытаясь успокоить судорожное дыхание, и посмотрела на любимую, которая прикрыла глаза и дышала через приоткрытые опухшие и искусанные от их страсти губы. Уголки губ Сирин поползли вверх и она широко улыбнулась, нежно покрывая вздымающийся живот девушки быстрыми поцелуями. Чувствовала, как страсть сменилась тёплыми и нежными чувствами, которые приятно разливались в груди, к этой девушке. Лада, почувствовав на себе прохладную ткань одеяла, открыла глаза и увидела рядом Сирин, которая тепло улыбнулась ей и провела ладонью по её щеке. Сирин притянула девушку за талию ближе и положила голову ей на плечо. Мягко гладила её по животу, согревая теплом ладони. Когда дыхание Лады успокоилось, она подняла голову и близко встретилась с ней взглядом. Девушка потянулась ладошками к её лицу и притянула ближе. Сирин нежно поцеловала её в губы, поглаживая по всё ещё румяному лицу. Затем притянула девушку ближе, переворачивая на бок и заключая в нежные объятия. Зарылась пальцами в мягких светлых волосах и ощутила как Лада уткнулась в изгиб её шеи, нежно обхватывая руками её тело. — Я люблю тебя, Сирин, — тихое признание девушки, впервые в своей жизни уверенной в этом. Внутри Сирин приятное тепло согрело её сердце. Она улыбнулась, понимая, что тоже впервые полюбила кого-то так сильно. И Лада теперь стала самым важным в её жизни. — Я тоже люблю тебя, Лада. — Не отпускай, меня. Прошу, — тихая мольба девушки, которая засела глубоко в душе Сирин. — Не отпущу. Никогда, — решительный и мягкий голос, словно клятва, обет, истина. Мрак ночи, горячий воздух и едва слышное дыхание переплетались с трепетом их тел, создавая пространство, где не существовало ничего, кроме них двоих и этой бесконечной чувственности. В этих объятиях всё остальное потеряло свой смысл. Всё было так естественно, как если бы они всегда были рядом. И эта ведьма и юная жрица впервые ощущали друг друга так спокойно и правильно.

***

Сирин проснулась рано. Утро было туманным, серым, и тихим. За окном небо было затянуто лёгкой серой пеленой, и свет был тусклым, как будто мир ещё не решил, готов ли он встретить новый день. В комнате царил мягкий, почти молчаливый уют. Лада, свернувшись в клубочек, продолжала мирно спать рядом. На её лице было спокойствие, такое нежное, что Сирин почти боялась потревожить этот момент. Женщина лежала на боку, наблюдая за Ладой, и в её душе возникало странное, несказанное чувство. Это было нечто новое, неуловимое, как будто она впервые почувствовала, что рядом с ней действительно есть кто-то важный. Это было утро — утро, когда ты просыпаешься рядом с кем-то, кто становится частью твоего мира. Лада была так близка, что Сирин почти ощущала её дыхание своим. Каждый её вздох, каждое движение в сне казались частью чего-то большего, и Сирин не могла понять, почему её сердце отзывается на это так сильно. Медленно, аккуратно, чтобы не разбудить её, Сирин встала с кровати. Лада, даже не открыв глаз, немного потянулась и прижалась к одеялу, как будто не желая отпускать тот момент, когда кто-то был рядом, когда кто-то заботился о ней. Сирин, смотря на неё, почувствовала тепло в груди. Она опустила взгляд на свою любимую, осторожно укрыла её, будто боясь нарушить эту интимную тишину. Она села рядом, будто под давлением какого-то внутреннего желания, и не могла оторвать взгляда от Лады. Эмоции, которые она пыталась скрыть, вдруг нахлынули, как мощный поток. Но она знала — ей нужно идти. Тихо собрав травы, Сирин аккуратно сложила их в корзину. Каждый её жест был точен, но ощущалась некоторая нерешительность, как если бы сама её душа ещё не могла оправиться от этой встречи, от того, что происходило. В голове вертелись воспоминания о ночи, о том, как близко и остро она почувствовала Ладу рядом с собой. Затем Сирин тихо покинула дом. На улице всё так же было серо, и мир за окном казался таким же задумчивым и глубоким, как и её мысли. Она оставила корзину у дверей старшей жрицы и постучала в её дом, затем направилась прочь, ощущая лёгкую, но неудержимую тяжесть в груди. Из окна старшей жрицы послышался её голос — тихий, сдержанный, как всегда, но с оттенком обеспокоенности: — Она юна, — Сирин медленно обернулась и уставилась на неё. — Ты знаешь, что делаешь? Почувствовав тонкое напряжение в воздухе, ведьма усмехнулась, глядя на дом. — Нет, — тихо произнесла она, внимательно смотря на старшую жрицу. После недолгого молчания продолжила: — Никогда не знала, — её ответ был лёгким, без лишней уверенности, но с каким-то вызовом, который заставил старшую жрицу задуматься. В ответ на её слова старшая жрица ухмыльнулась, но в этом взгляде читалась не только лёгкая неприязнь к ведьме, но и глубокая тревога. Жрица в её глазах видела не только желание, но и уязвимость, ту самую нежность, которую не все могли понять. — Ведьма-искусительница, — произнесла старшая жрица с лёгким укором, но в её голосе чувствовался и некий интерес, что не осталось незамеченным. Это звучало как некое признание. Сирин остановилась на мгновение, и в её глазах промелькнуло что-то глубокое, почти невидимое для старшей жрицы. — Ты сама отправила её в лес, а бедная девушка испугалась и пришла ко мне, — её ответ был коротким и сухим, как порыв ветра в этом раннем, сером утре. Она ощущала, как эти слова нависают между ними, как тонкое предчувствие какого-то неизбежного понимания и принятия. Старшая жрица немного нахмурилась, но её взгляд смягчился. В этом взгляде была мудрость той, кто пережил многое за свои года, терзающая обеспокоенность, глубокое понимание. Женщины понимали друг друга, но лишь на глубоком, молчаливом уровне. Зная, что они обе переживают за эту юную душу. — С тобой она хотя бы в безопасности. Оберегай её. — сказала она, без лишних слов, но в её голосе звучала не только забота, но и понимание боли, которая таилась за этими словами. Сирин посмотрела на старшую жрицу с лёгкой улыбкой, почти нежной в своей насмешливой доброжелательности. Она знала, как Сирин будет действовать дальше, и, несмотря на все её непредсказуемые поступки, старшая жрица ощущала, что её след в жизни Лады останется. Это была не просто забота, это было признание того, что между ними, особенными и одинокими душами, внезапно нашедшими друг друга, всё меняется, и, возможно, именно они станут друг для друга самым важным. Сирин, понимая, что всё сказано, не нуждалась в дополнительных словах. Кивнула и, без оглядки, ушла прочь, но это было не просто уходом. Это было решением, которое она приняла, и которое не подлежало сомнению. Ведь она знала, что они уже стали самым важным друг для друга.