Путь Вишуты

Я не стал сразу подскакивать с места и бегом куда-то ползти, а, закрыв глаза, стал собираться с мыслями. От такого сна я буду долго отходить. Вроде как сон, но ощущения от него совсем необычные. Эти места, которые я увидел, были мне очень близки, словно я когда-то жил здесь. Да ещё там был мой дед, который пропал. Ужасно, когда снятся такие сны, которые давят на самое больное, но оставляют так, как будто всё в порядке. Ладно, не будем о плохом. А этот рыжий хвост серьёзно отправил меня в сон. Пора бы отсюда выбираться. Тут, уже полностью готовый к новым неожиданностям, я открыл глаза и огляделся. Я по-прежнему был в норе, а Хвостика рядом не оказалось. Я решил выбираться из этой уютной, но непривычной мне норы. Не каждому доводилось спать в подобном месте. Выбравшись из неё, я некоторое время не мог ничего увидеть — солнце светило настолько ярко, что лучи, отражаясь от снега, меня слепили. Спустя несколько мгновений моё зрение привыкло к такому яркому свету, и я стал осматриваться. Рядом были только одни следы, ведущие из норы. Было несложно догадаться, что это следы моего друга. Не знаю, кто я для него, но он для меня стал другом. Он спас меня, и я у него в долгу. Солнце было уже высоко, значит, сейчас подходит ближе к полудню. Это я, получается, полдня проспал. Не думал я, что так умею. С этой мыслью я отправился по следам. Почти сразу же я увидел его. Как же это всё-таки необычно выглядит: эти золотые линии по его спине, да и по всему телу. Он сидел около ёлки и смотрел в даль, на мою деревню. — Я не успел тебя вчера поблагодарить за спасение, — сказал я ему, подойдя и присев на корточки. — Никогда не благодари меня, я это не люблю. — Он продолжал внимательно смотреть на мою деревню и рассматривать её. — Хорошо, как скажешь, — с этой фразой я всё-таки решился, и аккуратно положил свою лапу на его спинку. Она начала обжигать, и изменила свой цвет на больше похожий на огонь, но практически сразу стала прохладнее, и грела. — Это первое. Второе — нам с тобой необязательно проговаривать фразы вслух. Можем просто подумать, и каждый из нас услышит, — с этой мыслью он приобнял меня своим хвостом. По телу пошло тепло. Холод, накопившийся за ночь, исчез: — Ну и давай вкратце опишу ситуацию: люди, которые вчера приходили к тебе — охотники. Они ищут клинок, который хранил твой дед. — Клинок? У моего деда единственный клинок — это перочинный нож, с которым мы ходили по грибы, — с недоумевающим взглядом я посмотрел на него: — С чего ты это взял? — Не могу рассказать… Скоро ты всё поймёшь и узнаешь, но надо успеть первыми найти клинок. — Да зачем мне клинок? Мне деда искать надо. — Он как раз тебе всё объяснит, и найдётся. Не трать на это время. Просто доверься мне. — Ты в этом уверен? — Да. Что касается клинка, твой дед мог его замаскировать в другой предмет и спрятать. Ты его видел раньше. Осталось вспомнить. Я помогу. — Хорошо, и что будем делать? Пойдём в деревню, и под видом, что ищем деда, будем искать нужный клинок? — Почему бы и нет? И, кстати, меня никто не видит кроме тебя. Есть, конечно, некоторые исключения, но о них позже. Так что, когда будем общаться, не смотри сильно, а то свяжут, и в больничку, — с этими мыслями он побежал в деревню. Я точно схожу с ума, разговариваю сам с собой… Надеюсь, я скоро приду в норму. Шустро поспевая за лисом, я побежал в деревню. *** Как вообще так получилось, что я иду по деревне, в которой живу с детства, и боюсь? Прислушиваюсь к каждому шороху, опасаясь того, что рядом может быть убийца, охотящийся на меня. Я ведь всех здесь знаю: и стариков, и детишек. Никто из них не мог ворваться в мою квартиру, перевернуть её, и, тем более, не мог обидеть пожилого человека. Зачем я им нужен? Помочь найти какой-то клинок? Почему они просто об этом не попросили? Я бы им с радостью помог. Почему именно сейчас? Глупый вопрос... В другое время бы я спросил то же самое… В рассуждениях я и не заметил то, как мы дошли до нужного нам дома. Обычный брусовой дом с белой рамой на окнах, зелёным редким заборчиком, с висящими на нём глиняными горшками. Ограда была уже выметена от снега. Из трубы валил дым — всё, как у обычного человека. Это дом нашего местного участкового. Идти в участок было бесполезно, так как сегодня у него выходной, и там бы мы его не нашли. Обменявшись взглядами с лисёнком, я, переборов чувство тревоги, постучал в дверь. Ну а вдруг он не откроет? Или откроет, и пошлёт меня в обиде на вчерашние мои слова. Ух, как вы мне все надоели! Надоели уже затаптывать моё крыльцо! Негодники! У меня для вас камера как раз припасена, — это было сказано с такой злостью, что тут волей-неволей захочешь убежать куда подальше, и больше не возвращаться. Монотонные шаги приближались к двери. Нехотя скрипучая дверь приоткрылась, и из неё вышел наш участковый. — Иван Григорьев… — Не дав мне договорить, он закрыл мне рот своей лапищей, взял мою руку, и вложив в неё что-то, развернул меня и пнул. — Выметайся вон отсюда, чтобы мои глаза тебя больше не видели! — прокричал он мне вслед и хлопнул дверью. От этого пинка я не упал, не споткнулся, а бежал, стараясь удержать равновесие и не упасть. Отбежав от того на довольно приличное расстояние, мне всё-таки удалось остановиться и перевести дыхание. — Радушный приём у нашего участкового, ничего не скажешь... Хорошо, что ещё кляп не воткнул, — неосознанно сказал я это вслух, съедая слова, и испуская из себя пар. В руке у меня была записка: «Сходи к нашей знахарке, она тебе всё объяснит. Времени мало». — Что это, получается? — думал я, смотря на лиса, и до сих пор отходя от пробежки: — Сказать вслух он это не мог. Значит, рядом были лишние уши. Он меня очень быстро «выпроводил», а значит, рядом были лишние глаза. — Охотники в его дому, — подумали мы с ним одновременно, смотря друг другу в глаза. Распрямив спину, и оглядевшись по сторонам, я продолжил: — И если это так, то у нас действительно нет времени, и нам надо найти ответы быстрее. А они, судя по всему, у знахарки. — Обменявшись взглядами, мы вновь побежали, но на этот раз в определённом направлении — в избушку Яги. *** К нашей знахарке я ходил всего несколько раз с моим дедушкой. Он меня всегда оставлял снаружи, так как Яга всегда принимала только одного. Почему — не знаю. Надо будет спросить как-нибудь. В то время, пока дед находился внутри, я прислушивался к лесу: к пению птиц, шелесту травы и чудесным запахам, кружившим там. Вот и сейчас я иду и прислушиваюсь к ним. Они всё так же греют душу воспоминаниями. Вот она, покосившаяся от времени избушка. Резные ставни, расписанное письменами крыльцо... Поговаривают о том, что ночью эти письмена светятся, но я этого не видел, так что не знаю. — Ну что, Хвостик, примут нас или опять выпнут, как было с участковым? На что поставишь? Остановившись метрах в 10 от крыльца, и смотря на него, он начал делать ставки на дальнейшее развитие событий. Хотя мне тут было знакомо всё, по моему телу шли мурашки — всё-таки к знахаркам хожу очень редко. — Конечно, она тебя примет. Внутри у неё только она сама. Посетителей нет, а записка у тебя есть. Да и мы отсюда не уйдём просто так, — подойдя ко мне, и заметая остатки наших следов, высказал он своё мнение. — Ну да, просто так отсюда не уйду. Не люблю секреты, недоговорённости. Хочу хотя бы понять, что тут происходит. Надеюсь, сейчас хоть что-то прояснится. — В голове начали бегать десятки вопросов, и то, как их правильно задать, чтобы не запутать. — Ну наконец-то явились. Пойдёмте скорее, времени мало, — голос раздавался из-за спины. Я резко оглянулся и увидел Ягу, идущую в сторону избушки. — Хвост, заметь следы за нами. В этот момент лис пробежался по следам, и стал их заметать. Я, застывши, стал рассматривать Ягу. Теперь было понятно, почему к ней редко ходили: горб на шее, шерстяной плед и безрукавка с мехом. На поясе висели травы, трость с вороньим черепком. При этом она согнута в 3 погибели, и с особой походкой, словно катится. Создавалось впечатление, что это обросший гном, который зашибёт тростью, а найденные драгоценности вставит в глазницы черепка. Она, не нагибаясь, взяла снег с земли, слепила снежок, и кинула в меня, который я на автомате поймал. Это отвлекло меня от размышлений. — Отмири, раззява. Давай бегом сюда. Да и лис уже начал тереться головой об меня, подгоняя. И вот я внутри избушки, первый раз за всё время. Всё казалось непривычным. Посередине в круг стояли 3 стула. Вдоль стены с окном стоял длинный узкий стол, а над ним была натянута верёвка с засушенными травами и шкафчиками. Напротив стоял шкаф. Больной с книгами. 12 полок книг! Откуда? У нас во всей деревне если было 3 таких полок, то уже хорошо, а тут 12… Сбоку в шкаф был вбит гвоздь, а на нём висели украшенные камнями ножны, а в них был ножик. Меня сразу потянуло к нему, и, подойдя, я начал его рассматривать. — Так, Вишута, к нему позже. Сейчас садись на стул, надо многое обсудить, — с этими словами она села на скрипучий стул. — Давайте обсудим. — Быстрым шагом я подошёл к свободному стулу и присел на него: — Кто люди, которые ищут меня? Куда пропал мой дедушка? И почему мне не… — Стоять! — стукнув тростью по полу, перебила она меня: — Если ты будешь хвататься за всё сразу, то никогда каши не сваришь. Берись за одно и раскручивай это. Там и ответы найдёшь. А сейчас пей ромашку, — показав рукой на место рядом со мной, сказала она. Там появился стол, а на нём была крынка с помутневшей водой: — И слушай всё по порядку о важном. Детали узнаешь чуть позже. Готов? — Хорошо. — Я взял крынку, и с любопытными глазами, смотрящими на Ягу, стал мелкими глотками пить ромашку, давая понять, что я внимательно слушаю, а лис присел рядом со мной. Горькая зараза с ужасным послевкусием. Но она была, и листья сами не попадались. — Хорошо, начнём издалека. Помнишь стих, который дед тебе рассказывал? — Это тот, что про мир, полный доброты? Да, конечно же помню, но причём тут он? — Так, жопа любопытная, не торопись, всё тебе расскажут сейчас, — умываясь, сказал лисёнок. — Да, Вишут, не торопись, всё по порядку. И да: В мире, полном доброты, Всегда есть искра теплоты. Честность там – маяк, Она нам путь укажет. Прости ты раненую душу, Пойми, прими и обогрей. Дай кров в душе своей и не скупись, Отдай всё то, что сам желаешь. Ответственность ты на себя возьми, И получи реку любви. Не потеряйся в ней, Сохраняя чистоту ума и чувств. Стих этот сочинил твой дедушка как наставление, подсказка и пророчество. В нём заложено 9 главных черт человека, и тебе придётся с каждым из них встретиться и понять. С одним из них ты уже встретился, — продолжила она говорить, смотря на моего лиса: — Это, к примеру, ответственность за ближних, чистый ум и чувства. Когда ты освоишь всё это, то увидишь, что будет. Оказывается, в крынке ромашка закончилась, и на крынке остались следы моих зубов — на нервной почве я её погрыз… — А зачем другие? Зачем мне их искать? Мне и без них хорошо жилось. — В этот момент я почувствовал боль в ноге. Посмотрев, я увидел, что лис меня укусил: — Хвост, ты чего творишь?! — Чтобы людям лучше жилось… — И как это им поможет? И почему именно я? — Об этом тебе расскажут другие люди. — Со стороны шкафа рядом с моим ухом пролетела книга, и она её поймала: — О предстоящих поисках прочтешь в этой книге. Книга непростая: в ней есть все накопленные знания лисов и мира, только ключ к ним нужен. — Какой ключ? — В этой книге. Ты видел клинок на шкафу? Позови его, — положив книгу на стул. — В смысле позвать? Он не живой, не прибежит. — Предметы всегда живые, пока в них верят. Замечал, что когда человек теряет веру в себя, и в него перестают верить, отворачиваются, то он медленно умирает? С предметами так же. Поверь в него, доверься, и он тебя ещё не раз спасёт. — И как позвать его? — С круглыми глазами смотрел я на старуху. Ну серьёзно, это звучало как бред. — Об этом знал только твой дед, и ты знаешь. Родственная связь поможет. — Ужас, куда я попал?.. — Я упёрся локтями на колени, закрыл потными руками своё лицо, и стал перебирать все его слова. Голова начала болеть. Конечно, заболит — сколько мыслей и информации за раз. Надо успокоиться и сконцентрироваться, и боль пройдёт. Как там дедушка меня учил: «убери все мысли, очисти свой разум, и боль пройдёт». Я опёрся спиной о спинку стула, закрыл глаза, расслабился, и выкинул все до единой мысли из головы. Пустота. Тишина. Темнота. Головная боль прошла. Давайте по порядку. Чему меня учил дедушка? Стихотворению. Сказал выучить, и убрать в комнату. Комнату?! О, какая древняя штука. Он сказал мне в своём сознании представлять укромное помещение, куда можно класть всё самое нужное. Это укромное место я представил в виде своей комнаты. Кстати, интересное наблюдение — всё, что я туда положил, я всегда помню. Может, о ножике что-то там есть? Я представил эту комнату. Всё в ней было таким же: шкаф с книгами, окно, стол с разбросанными предметами и отдельная комната. А стих, интересно, на месте? Подойдя к шкафу, я взял тонкую книгу, стал её листать. Да, стих на месте. Написан всё тем же моим корявым почерком, но сейчас не об этом. Я начал подробнее рассматривать предметы. На столе всякие бумажки, камень, книга. В шкафчике тоже. На стене висят фотографии. Он нашёлся. «Иди сюда» — подойдя к нему, я протянул руки и взял его — какой же всё-таки необычный. Я начал его рассматривать. На рукоятке был большой красный камень. Вглядываясь в него, мне показалось, что в нём мелькают разные силуэты, предметы, огонь, страх. Конечно, я первый раз вижу камень, но, по-моему, они не должны так меняться. На серебряных ножках были 8 вогнутых мест. Зачем? Может, под такие же камни? А у меня ведь есть камень на столе. Подойдя к столу, я взял этот горящий золотом камень и попробовал вставить его на место. Подошёл! А что дальше? Я начал доставать его из ножен, в желании рассмотреть само лезвие. Не может быть оно обычным. В этот момент у меня начали болеть руки. Я не контролировал своё тело: голова стала смотреть в потолок. Руки опустились слегка в стороны. Они сильно сжались, и отпустить я не мог. Начиная от кончиков пальцев пошёл сильный жар по всему телу. Сильно жгло. Надо уходить! Открыв глаза, я понял — я стоял на месте, где находился мой стул, и в той же позе. Всё тело билось в мелком, но быстром треморе, и, судя по ощущениям, нож остался у меня в руках. Я постарался опустить голову и воткнуть ножик обратно в ножны. Тяжело и напряжённо, словно руки привязаны в таком положении. Напряжение! Я попытался расслабиться. Помогло. Я шустро вставил его в ножны, и упал на стул, кинув ножик на пол. — Получилось, всё-таки) Думала — всё, таки не увижу лисов больше, — с улыбкой прошептала она. — Каких лисов? Что получилось? — Единственное, что у меня получилось — это сейчас не словить кондратий: — Да ну вас всех!.. — Немного отойдя от мучений, я побежал к двери, но увидел в окне две идущие сюда фигуры. — Время заканчивается, тебе надо уходить. — Яга встала со своего места, взяла книгу и, взяв ножик тряпочкой с пола, покатилась к шкафу. — Куда уходить? Они же меня поймают и… — Запомни: не видишь пути — открой новую дверь. — Она взяла ножик, висевший на шкафу, поводила им по воздуху, и появилась дверь посередине комнаты: — Запомни, этот ножик никому не давай. Все ответы в книге. У тебя всё получится. Ещё увидимся. Стук в дверь не дал ей договорить. Она, положив мне в руки ножик с книгой, пихнула меня в дверь в темноту и закрыла её. Я побежал к ней, но дверь пропала. Кругом темнота…