Плачь

Он не спал, он витал между дремой и твердой больничной подушкой под головой, что не давала полностью окунуться в сон. Глаза слиплись, но он упорно продолжал отрицать , что это слезы, он упорно продолжал отрицать, что он до сих пор хочет плакать. Прошло около 4 часов, все Лисы по прежнему были в одной палате, с 8 кроватями, каждому. Белые стены и небольшое окно, единственное что выдавало в комнате, разницу между изолятором и этим чудом. Шума стало меньше, на данный момент почти ни у кого не было сил говорить, даже несносный и всегда оптимистичный до тошноты Ники, сидел в сторонке затравленно глядя в пол. Взгляд Эндрю остановился на Рене, она тоже молчала, но крутила в руках непонятно откуда, взявшуюся ручку, она щелкала ей, и в тишине комнаты , звук казался оглушительнее выстрела. И тут он начал вспоминать. Казалось, воспоминания, что они могут сделать, ему, прошедшему ад, помня каждый проведённый в нем час и каждый день. Но нет, всё не то. Сейчас ему поистине было больно от воспоминаний, они сжигали его изнутри, заставляли думать о том, о чем он отчаянно не хотел больше думать. Самолёт, взгляд Джостена, и ручка, в его руках, напоминающая что страх высоты, это иллюзия, всего лишь барьер. Нет, сейчас никакая ручка не поможет, превратить его животный ужас в иллюзию. Теперь всё остальное иллюзия, и в реальности, только огонь, и только страх. Ему не пришлось долго довольствоваться новой жизненной позицией. В дверь постучали, Лисы ожидая Ваймака и вместе с ним обед, хором пригласили стучащего войти. Зашёл их тренер, как и ожидалось, вот только за ним, важно шагая , следовали две фигуры в чёрном, они с ходу дали понять, что они тут главные, встретившись суровым взглядом с каждым присутвующим в комнате. Когда взгляд незнакомцев остановился на не мигающих карих глазах, они застыли, будто в трансе. Никто не успел этого заметить, быстро опомнившись от наваждения, один из них начал: - Меня зовут Агент Браунниг, и я один из главных ведущих агентов, по делу Балтиморского мясника – температура в комнате буквально в тот же момент стала ощущаться на сотню градусов ниже. – Я пришёл сообщить вам о его сыне Натане, известным вам под именем… -Что с Нилом ?- его перебил Ники , парень взволнованно пересел на край кровати, стараясь быть ближе к суровому мужчине, что с презрением взглянув на него, явно оскорбленный их манерами, продолжил. -Веснински младшего, взяли в плен, нам не удалось спасти его в тот же момент, как это произошло, и сейчас он находится в больнице, по причине многочисленных травм, однако его отец устранен. А теперь – Агент опять не успел окончить предложение. В него вихрем влетел Эндрю, в его взгляде читалось бешенство, не иначе, держа свою жертву за плечи, у него было лишь мгновение , прежде чем его скрутили.. Единственное что он успел спросить, стальное, но такое тихое и молящее: -Где он? Сердце стаккатом билось в ушах, на него надели наручники, угрожали, поучали, а в ушах кроме звона осталось лишь то краткое мгновение, когда он услышал заветное «он в больнице» И не важно, сколько у Нила травм , не важно как больно ему было, теперь когда он всё ещё жив. Эндрю сам залижет каждую из его ран, заберёт его боль, воспоминания, встанет перед ним щитом. Всё что угодно, главное Нил жив. И теперь, его опять ничего не волнует, никто, и ни что. Кроме того, как в кратчайший из всех возможных сроков, добраться до Балтиморской больницы.