Ночной кошмар

Резкий запах ржавчины обрушился на него, словно удар в лицо, едва он сделал шаг вперёд. Морозный ветер, пронизывающий до самых костей, цеплялся за его кожу, но он будто и не замечал холода, продолжая двигаться вперёд. Металлические конструкции, словно осколки забытого мира, обступали его, тянулись к нему, напоминая о том, что в этой глуши нет ничего, кроме тягостного одиночества. Безлюдный город, мёртвые улицы. Этот мир словно издевался над ним, окружая пустотой, заглушая малейший проблеск надежды. Его сердце, однажды пылавшее жизнью, теперь казалось замороженным, погружённым в пучину бесконечного ледяного океана. Он — воплощение живого одиночества, тени без света, дороги без конца. Граффити, кричащие своим безумием, украшали стены мрачных строений. Яркие мазки жёлтого будто издевались над серостью, но их перекрывали чёрные, резкие, словно стирая их из реальности, стараясь уничтожить все следы жизни в этом мире. И всё же они не исчезали. Никогда не смогут исчезнуть, оставаясь там, где появились. Эти краски, как и он сам, застряли здесь навсегда. Билл хмуро усмехнулся, чувствуя, как изнутри поднимается горькая, тягучая боль. Его губы тронула легкая усмешка, но сердце несло на себе тяжесть, слишком знакомую, чтобы её можно было игнорировать. Моргнув, он заметил вдали старую коричневую кровлю дома. Его дыхание стало неровным, а шаги замедлились, как будто каждый новый шаг угрожал разрушить хрупкую иллюзию жизни.

***

— Билли, идем кушать! — Голос прозвучал так резко и неожиданно, что воспоминания пронзили его, как кинжал. Маленький мальчик с озорной улыбкой спрыгнул с ветки дерева, его глаза искрились весельем. — Иду! — Радостный отклик разлетелся эхом, а на лице мальчика заиграла ехидная усмешка. В голове уже зрела идея новой шалости. Может, в этот раз ему удастся подбросить горсть жуков в отцовский ужин.

***

Шум начал заполнять сознание мужчины, монотонный треск, словно помехи на старом телевизоре, зазвучал в голове. Он нахмурился, стараясь не замечать их, но этот канал никогда не переключался, разрывая сознание. Этот канал никогда не переключиться, звуча серыми помехами внутри. Сердце сжималось всё сильнее, болезненные воспоминания всплывали на поверхность. Но он продолжал идти, преодолевая деревянную калитку, словно её скрип был последним предупреждением, которое он готов проигнорировать.

***

— Билл. — Суровый голос отца эхом раздался в ушах. — Что? — Мальчик надул губы, отворачивая голову. По его щеке стекала ярко-алая капля, будто позорный знак. — Ты опять подрался? — В тоне звучала строгость, но мальчик слышал скрытую тревогу. — С кем не бывает, да? — Билл усмехнулся, пытаясь свести всё к шутке. Но внутри его терзали сомнения. Разве он виноват, что он другой? Что он особенный?

***

Мужчина вдохнул глубже, но запах сгнившего дерева и металла заставил его скривиться. Этот смрад был настолько привычным, что перестал пугать, но до сих пор продолжал вызывать отвращение. Немая тишина сопровождала его, пока он вновь не погрузился в болезненные образы прошлого.

Разве это его вина? Кто сделал его таким? Почему мир был так слеп? Почему они ненавидели его, когда он всего лишь пытался помочь? Почему он получает лишь осуждения? Он же хотел помочь. Показать. Доказать.

Но его мир был слеп, все были слепы и слишком покорны. Они сами виноваты в этой беде. Он не при чем. Он даровал им свободу. Они должны быть благодарны.

Его кулак ударил по стене с глухим звуком, а в голове зазвучали крики, мольбы, обрывки голосов, которые он пытался заглушить. Кровь… алые и синие цвета вспыхнули перед глазами, как судороги воспоминаний. Металлические кандалы сковывали его руки и ноги. Алые цепи оков на руках, словно из крови, тянулись за ним, напоминая о том, чего он уже никогда не забудет. Синие кандалы, сдерживающие ноги возвращали память о пролитых горьких слезах. Слёзы, крики, страдания — они не оставят его. Этот кошмар будет его вечным спутником. Крик разорвал тишину. Настоящий, не из его разума. Мужчина замер, а затем повернулся к звуку. Этого не могло быть. Его разум был местом, где никто не мог проникнуть. Это его мир. Его кошмар. — Помогите! — Чей-то зов отозвался еще раз. Это не были голоса в голове. Этот крик был ярким и отчетливым. Билл направился к источнику звука. Голос был живым, настоящим. — Что за чертовщина? — раздражённый голос мужчины эхом разнёсся по заброшенному городу. Он завернул за угол, и его золотистый глаз расширился. Карие глаза испуганного подростка встретились с его взглядом. Рядом стояла фигура — юный, золотоволосый двойник, отражение его самого. Лицо мужчины исказилось в гремучей смеси гнева и ужаса. — Билл? — Голос Диппера раздался в пространстве, тихо, удивленно, но с облегчением. — Не Форд же. — мужчина тихо фыркнул ступив вперед. Но его шаг был спокойный, что не схоже с прошлым характером. Юноша резким рывком добрался до Пайнса и только тихий вскрик успел разрезать тишину прежде, чем Билл успел осознать, что происходит. Диппер упал, а яркая кровь стала растекаться по земле. Пока образ прошлого улыбался радостно и зловеще. — Малыш… — Мужчина присел на колени, дрожащими руками переворачивая тело. Его голос едва был слышен. Сердце болезненно сжалось, затихая. Никогда раньше он не видел живую душу в своих кошмарах. Не видел людей. Но парень отразился в его сознании. Он поселился в его душе и теперь ночь станет более невыносимой. Теперь его кошмар отразит всё, чего он боится. Каждую слабость. Каждую боль. Каждый новый сон будет отражать его беспомощность. Его неспособность спасти то, что дорого. Отражая лишь его способность убивать родное. В тишине зазвучал угрожающий голос, нагнетающий своим объёмным звучанием, которое охватывало все вокруг. — Ты не достоин счастья, не достоин его. Ты причинишь лишь боль. Твое сердце хладно и жестоко. Ты понимаешь это, Билл.

Ты ничтожен.

Ты убийца.

Ты виновен.

И тьма поглотила всё вокруг.