Прятки чертят

      «…Стиснувший зубы, Соник зашептал что-то жалобное, вновь принимая внутрь крупную твердую головку, пробирающуюся все глубже. Слезы били ручьем. Он шмыгал носом и обрывисто дышал, время от времени дергая плечами.»        Шедоу решил остановиться на этом довольно пикантном моменте и вернуться к работе позже, так как на сегодня воображение и желание писать эту уйму текстов иссякли. Чуть скривленный, то ли от стыда, то ли от раздражения, он с вздохом усталости захлопнул ноутбук, подаренный Томом в честь «принятия в семью». Тут же встретил взглядом усыпанную излюбленными ярко-синими наклейками крышку компьютера: на него смотрел глянцевый Соник на скейте, Соник в очках, Соник подмигивающий, большая надпись «SONIC» по центру, и много других Соников.        Потянувшись в кровати (должно быть, он пролежал там шесть часов, так как с самого утра взялся за написание «книги»), еж поднялся на ноги, замычав от боли в шее, и поплелся в противоположную часть комнаты. К вечеру в его животе неприятно тянуло чувство голода. Полупустые пачки чипсов и погнутые жестяные банки газировок «Mountain Dew» попадались под ноги, но он не обращал на противное шуршание никакого внимания. Перед тем, как спускаться вниз, Шедоу должен был спрятать ноутбук. Черный невысокий шкаф неприметно стоял в углу его комнаты, что не могло не радовать — никто не заостряет на нем лишнего взгляда. Наверняка этот шкаф предназначался для одежды, но только человеку нужен внешний покров. Черно-красная шерстка и смолистые иглы вполне устраивали Шедоу, а потому шкаф был использован по-другому. Шедоу распахнул дверцу в самый страшный из его секретов, в самую темную из его личностей, и положил ноутбук в кучу такого же ярко-синего безумства. Маленькие резиновые игрушки в виде Соника, немного пыльная Nintendo Switch Oled, пара футболок с принтом скоростного ежа, неаккуратно сложенные плакаты и куча другого «Сониковского» дерьма.          Помимо голода внутри заиграл привычный адреналин с ноткой тревожности, когда Шедоу услышал знакомую речь — в общем гуле громкой ретро музыки, разговоров и жужжания пылесоса, с первого этажа доносился кое-чей звонкий голос. Соник кричал что-то по типу: «Хей, я не буду это мыть!», «Не-ет, Том! Я устал!», и это забавляло Шедоу. Он глубоко вдохнул и выдохнул, пялясь на армию красиво расставленных фигурок самых разных Соников, и рывком закрыл дверцу.          В животе снова заурчало, и Шедоу оглядел комнату в поисках не открытого пудинга, но вокруг был лишь мусор. Он припер шкаф стулом на всякий случай и, захватив с тумбы пару купюр в тысячу йен, покинул комнату. Пол в соседних спальнях был идеально чистым, почти сверкающим, как и поверхность только что отмытой лестницы. Шедоу немного хмурился от шума, что становился все громче и громче по мере того, как он миновал ступеньки.          Самая обычная субботняя уборка: Том пылесосил в зале, двигая руками в такт песне; Тейлз и Мэдди загружали громко кряхтящие кастрюли в посудомойку и невпопад пели; Наклз поливал горшки с цветами розовой лейкой (причем с очень изящным и умиротворенным видом). Шедоу быстро шмыгнул к холодильнику, не желая привлекать лишнего внимания, но номер вышел дохлым:          — Кто это спустился, а? — чуть задорно спросил Том, выключив пылесос.          — Небось проголодался за трое суток, что не выходил из комнаты, — послышался саркастичный голос Наклза откуда-то из зала.          — Ой, отстаньте от него, — Мэдди подошла к холодильнику и заглянула поверх двери, увидела сконфуженного ежа с мешками под глазами. — Ты в порядке, малыш?          Где-то в стороне прыснул от смеха Соник.          — Я уехал, — без лишних любезностей уведомил Шедоу, закрыв холодильник. Смузи из авокадо и тыквенный суп явно его не устраивали. Сопровождаемый недоуменными взглядами всех пятерых, он двинулся к прихожей. Обернулся всего на секунду, но замер, настигнув взглядом сидящего под столом Соника, что с крайне недовольным взглядом смахнул пот со лба и продолжил тереть пол, испачканный соусом (он сам пролил его туда во время завтрака и долго отказывался убирать).       — Чувак, а почему ты не помогаешь нам? — заметив, что темно-красный взгляд бывшего врага направлен прямо на него, Соник отставил тряпку и нахмурился.          — Не хочу, — сурово отрезал Шедоу и снова отвернулся, держа путь в выходу.       — Вот как! Не хочешь! — кричал ему в спину, поглядывая на Тома и надеясь, что тот отчитает лентяя. — Он живет в этом доме также, как и мы! — уже обратился к самому Тому, тыкая в Шедоу раскрытой ладонью.         Черный еж только закатил глаза в ответ, поспешно выходя из дома. Оглянулся через плечо и усмехнулся — выглядывающий из-под стола, Соник грозил кулаком ему вслед, сморщив нос. Захлопнув входную дверь, Шедоу забрался на свой мотоцикл и рванул с места. «За острыми и тако и редбулом», — с энтузиазмом думал Шедоу и разрезал прохладный воздух своей бешеной скоростью. 

*** 

      — Я просто не понимаю, почему вы все ему прощаете! — взметнул руки Соник, обращаясь к Мэдди. Остальные продолжали уборку нижнего этажа, а этим двоим оставалось проверить, все ли убрано наверху.        — Ты же знаешь, ему нелегко. Мы помогаем ему также, как помогли когда-то тебе, — спокойно отозвалась девушка. — Нужно дать ему время.        — Он живет с нами уже почти полгода.       Они перешагнули последнюю ступеньку. Мэдди ничего не ответила. Соник продемонстрировал ей свою комнату, что была в относительном порядке, а затем они прошлись по полкам всех спален и вытерли пыль. Осталась лишь одна, самая отдаленная комната в конце коридора — белая дверь с кривой табличкой «не входить». Впрочем, Мэдди без колебаний вошла. И тут же замерла у косяка, когда дверь открылась.        — Какой ужас, — сжав губы ниточкой, заметил Соник.        И Мэдди согласилась. В комнате Шедоу бушевал настоящий кошмар. На полу было настоящее разнообразие дерьма — банки от газировок, мусор, помятые комиксы, черные продолговатые следы от роликов. Задвинутые шторы не пропускали свет, а на кровати был полный бардак из сброшенного наполовину одеяла и оберток из-под крекеров.        — У него депрессия, — с сочувствием вздохнула Мэдди.        — Или обостренные проблемы с мозгами. — сложил руки на груди Соник. — Ты ведь не попросишь меня убирать эту хрень? — он усмехнулся, а когда не услышал смеха в ответ, с ужасом обнаружил строгость и кивок со стороны девушки. — Ну не-ет…       — Ему нужно начать жизнь с нового листа, Соник. У всех нас бывают подобные периоды. — Мэдди чуть смягчилась в лице. — Завтра сходим с тобой поесть Вагаси и мороженного. Идет?        — Уговорила.        — Если кто-то освободится, пошлю тебе подмогу. Мне нужно поставить стирку.        Соник отозвался игривым «О’кей». Он никогда прежде не был в обиталище Шедоу и зашел в сюда-нельзя-входить-комнату с небольшим озорством. По правде говоря, у Соника в спальне бывало и грязнее, особенно в дни, когда они только переехали в Токио. Тогда его одолевало чувство беспомощности и ужасной тоски по прошлому дому. Он знал это ощущение, когда не хочется ничего — только спать и есть. Когда окружающие раздражают до смерти, и ты мечтаешь, чтобы все исчезли хоть на минуту. Он знал, как бывает трудно в новых обстоятельствах жизни.        Он понимал Шедоу. Просто не хотел, чтобы тот об этом знал.        — Как минимум потому, что ты меня бесишь, тупой ты еж, — себе же под нос ворчал Соник, принявшись скоростными движениями собирать с пола обертки и отправлять их в ведро.       Если б кто-то из домочадцев заглянул сейчас в комнату, увидел бы лишь быструю молнию, мечущуюся по комнате, но для него самого все было в вполне обычном ритме. Подмел оставшуюся грязь (крошки чипсов и покров пыли) и принялся разгребать кучу на столе. Его взгляд привлекли хорошенькие японские мальчишки на обложках журналов, и он присвистнул.        — Йоу, какой ты извращенец, — снова разговаривая с Шедоу так, будто тот рядом и слышит его, с прищуром ухмыльнулся Соник и присел на стул (тот почему-то стоял у шкафа, и его пришлось с неприятным скрежетом приволочить в столу). — Та-ак, сейчас глянем. — но, как ни странно, ни намека на эротику он не нашел. Какой-то фантастический ужас и сплошной экшн.        Соник сложил комиксы в стопку, на скорую руку заправил кровать и встал посередине комнаты, оценивая проделанный труд и потирая в довольстве ладони. Его взгляд остановился на довольно чистом снаружи шкафу, и он чуть нахмурился. «Надеюсь, внутри не бардак», — отчаянно подумал еж и поплелся к нему, ожидая увидеть внутри груду разбросанных вещей.        С тихим скрипом открылась правая дверца невысокого шифоньера, и Сонику захотелось протереть глаза и убедить себя, что ему показалось.        Я правда вижу это, или мой головной процессор дает сбой?        Он рефлекторно распахнул вторую дверцу и в порыве опустился на колени, шокированным взглядом бегая по содержимому шкафа. Нет, не показалось. В низу живота защекотал адреналин. Любопытные ручки хватали фигурки и мягкие игрушки. Соник таращился на них с великим удивлением — каждая из них была в виде его самого. Он даже и не знал, что в Японии производят такое количество товаров в его честь. «Что за нахер!», — с истеричными смешками прозвучало в голове. Соник судорожно моргал — зрение будто притупилось, а мозг стал подкидывать несусветное количество вопросов и потенциальных ответов. Зачем Шедоу это коллекционирует? Разве он не презирает его?       — Он был создан ненавидеть меня, — постепенно догадываясь, с нарастающей ухмылкой прошептал он, в странном порыве сгребая всю «коллекцию» в охапку и оценивая ее объем. — И если Шедоу без ума от Соника, то это просто слом ебучей матрицы.        Метнув взгляд в угол шкафа, еж обнаружил ноутбук, что купил Том в день переезда. Тот был совсем новенький, за исключением безумного количества стикеров, уластивших крышку. Соник снова хитро улыбнулся и, уже совсем забыв про понятия «совесть» и «чужое личное пространство», схватил устройство. На обоях рабочего стола также стояла его фотка.        Соник дрожащими руками исследовал содержимое компа: Гугл и Майкрасофт (там было все стерто и Соник не отыскал ничего интересного), пара видеоигр, папки и прочие скучные иконки. Соник захотел зайти в галерею и посмотреть, нет ли там чего провокационного, но дрожащие от перевозбуждения и трепета пальцы подвели его, и он случайно направил курсор не туда. Клацнула мышка. 

Word 

      Соник закатил глаза и уже собирался выйти из скучного с виду приложения, но застыл, увидев огромные текста. Он тут же принялся читать. Текста о нем.        Текста о нем и Шедоу.        «Это блядский фанфик», — пронеслось в голове через три-четыре абзаца, но мысль его почему-то не рассмешила. Только поселила мощнейший интерес, и, сам того не заметив, Соник устроился поудобнее, принимаясь за чтение.       «…— Обычно я убиваю идиотов, но у тебя есть преимущество. — Шедоу примостил руки Соника над синей макушкой, а сам стал ненавязчиво приближаться к напуганному парню.        — Какое к черту преимущество?! — с непониманием и паникой лепетал прижатый, когда лицо брюнета оказалось в сущих сантиметрах от него.        — Ты мальчик с острым языком, — снова касание к подбородку. Пальцы юркнули к волосам, поглаживая по дороге горячую тонкую кожу щеки. — Или твой приятный на вкус?»

***

      Вернувшийся после недолгой поездки, запрокинув голову, Шедоу делал последние крупные глотки энергетика, параллельно опуская ручку двери в комнату. В его голове так и стояли планы на ближайший час — завалился в кровать, окружить себя пачками «Доритос» и добить наконец работу в ноутбуке.        А затем как следует на нее подрочить       Он открыл дверь, и сладкий напиток встрял в горле костью, вынуждая закашлять. Зрачки постепенно сужались — его тайник был зверски выпотрошен, коллекция сувениров разбросана по идеально вычищенному полу, а ноутбук, к ужасу открытый, лежал в центре этой кучи. Он с трудом сглотнул и медленно повернул голову на стоящего к нему спиной синего ежа. Время близилось к семи вечера, и из высокого панорамного окна, не скрытым за шторами, открывался вид на темное небо, что подвисло над вечерним Токио и его могучими небоскребами.         — Поговорим? — медленно и по слогам произнес Соник, смотря на пейзаж и отслеживая путь одного из крошечных автомобилей, движущихся по волнистому шоссе. Его голос ударил по вискам. Пусть он даже не повернулся, Шедоу понял по интонации, что на его лице играет улыбка. По позвоночнику прошлась рябь, ставящая дыбом мягкую шерсть. В первые за долгое время Шедоу ощутил себя в крайней уязвимости, и это чувство ему ой как не нравилось.        — Я вроде повторял сотню раз: «не переступать порог моей комнаты», — серьезно отчеканил вошедший, пуская в ход несущественную злость, за которой таились страх и паника. Черти его нутра всполошились, испугались, что их вот-вот обнаружат.       — Да бро-ось, — протянул Соник, наконец поворачиваясь. — Рано или поздно я бы всё узнал.        Задержав на черно-красном ежике пристальный ехидный взгляд, Соник в пару шагов подошел к кровати, присел на край и похлопал по месту рядом с собой. Шедоу незаметно вздохнул, а в голове громко прозвучало:        «ПРЕКРАТИ ДРОЖАТЬ».        Не чувствуя под собой земли, он ватными ногами поплелся к кровати. Сел рядом и каждой клеткой ощутил, как ярко отзывается тело на его присутствие.        — Как так, Шедоу? — смотрел сначала в пол, а когда поднял голову, стало видно, что Соник подавляет в себе искреннее желание рассмеяться. — Как так вышло, что ты фанатеешь по мне?        — Я не фанатею по тебе.        Соник всматривался в непоколебимо-стойкое выражение лица Шедоу и поражался, как хорошо тот играет свою роль — суровую и бездушную.        Но у тебя есть душа       Там, где-то внутри        Соник сжал в ладонях одеяло по обе от себя стороны и решил во что бы то ни стало вывести его на чистую воду. Вытащить наружу его спрятанную глубоко слабость.        — Хорошо, не фанатеешь, а откровенно обожаешь. Так будет правильнее? — молчание в ответ его только раззадорило. — Я думал, ты не прочь убить меня. Но, оказывается, твои фантазии куда-а изощреннее, — кивнул в сторону ноутбука и расплылся в коварной ухмылке, наслаждаясь стыдом, что на секунду промелькнул во взгляде напротив.               — Ты не должен был читать. — уверенность голоса не убавилась, но взгляд забегал по полу, как и гордые плечики сгорбились от стеснения.        — А ты не должен был это писать, — сразу нашелся в ответе. Кровать заскрипела от тяжести, когда Соник забрался на неё ногами и, будто по полу, зашагал по ней довольной походкой, остановился за спиной Шедоу. — Но что сделано — то сделано, чувак. К тому же, я заценил. Отличная… — он призадумался. — Текстовая порнуха? Так это назвать?        Соник был сзади и не видел его лица, так что Шедоу позволил себе зажмурится от подступившей волны жуткого смущения. Он уже не мог успокоить себя, и шум его дыхания звучал вздохами маленького крольчонка, у которого дергается носик и дрожат лапки при виде страшной бури.        — Я ничего тебе не скажу. Проваливай.        — Тогда скажу я. Давай проясним, Шедоу, — высокомерным тоном начал Соник, и теперь его голос не звучал весело и беззаботно. Скорее строго и даже недовольно. — Ты собрал коллекцию из фигурок в виде меня, распечатал плакаты со мной, обклеил ноутбук десятками наклейками и поставил меня на обои. — Шедоу физически ощутил, как его покидает рассудок. В ушах пульсировало. Ему казалось, что происходящее — страшное сновидение, и что все вокруг него ненастоящее. Слишком размытое и дрожащее. — И, в конце концов, ты написал целую чертовую новеллу о том, как трахаешь меня. Продолжишь делать вид, что тебе насрать на мое существование? — его слова сочились предвкушением победы и гордостью. Соник знал, что теперь ему не отвертеться. Шедоу вздрогнул, когда Соник присел сзади него, опустил руки на покров шерстки на плечах ежа и их стал массировать. — Что за черти снуют в тебе, м? — прошептал он, и этот шепот пронзил насквозь совершенно оголенное нутро Шедоу.        «Он делает это, потому что хочет меня успокоить, или просто издевается надо мной?»        Ни тот, ни другой вариант его не устраивали, так что он сбросил с себя теплые ладони, встряхнувшись корпусом с холодным: «Не трогай». Шедоу шумно вдохнул от неожиданности, когда рука обвила его шею и крепко сжала в локтевом сгибе. Ощутив нехватку кислорода, он схватился двумя руками за чужой локоть, отчаянно сжимая пальцами. Соник потянул его на себя, укладывая поперек кровати и не обращая внимания на хриплые вдохи и дергающиеся ноги противника.       — Не можешь найти компромисс, бери на удушающий, — шутливо сказал Соник, так, будто дает ценный совет. Шедоу отчаянно пытался выбраться, но это был не тот день, когда он в ударе. Это был прайм день Соника. — Так, а теперь ты ляжешь здесь и все мне объяснишь, — сквозь зубы процедил он, суетясь, пока пытался примостится сверху и параллельно держать его прижатым к кровати. Он уселся чуть ниже живота Шедоу и, сжав в руках его запястья, усмехнулся ему в лицо: — Ссыкло.        — Бля-ять, — сдавшись, прорычал поверженный, оказываясь на неистово маленьком расстоянии от своего предмета воздыхания. — Что ты от меня хочешь? — заныл он, видя перед собой очень довольную и самоуверенную мордашку.          — Хочу подробного объяснения, — Соник улыбнулся почти невинно, но безумный блеск в глазах выдавал всю радость сложившейся двузначной позы. — Ты же меня знаешь, я тот ещё эгоист! Если ты мой поклонник, то я с удовольствием послушаю каждую деталь того, как это началось.        — Ты просто смеешься надо мной.        — Есть немного.       — Боже, не бери на себя так много, — Шедоу раздражительно скривил нос. Ему хотелось поскорее закончить этот фарс — находиться в такой близи с Соником конкретно его изводило. Одно только присутствие этого парня выдувало из него всю уверенность, а привычная серьезность превращалась в озабоченность восьмиклассника. Впрочем, как и сейчас — совершенно не поддающееся приказам мозга, его тело дрожало, а зудящее возбуждение скопилось в твердой эрекции. — Я не фанатею по тебе.        — Ты влюблен?        Соник провел рукой к паху Шедоу, и тот крепко сжал зубы и закрыл глаза. Ему казалось, всему дому слышно, каким грохотом бьется сердце в грудной клетке. Так, будто вот-вот вырвется наружу. Хотелось заорать, остановить ловкие ручки, но ощущающий себя совершенно обессиленным, Шедоу выдавил лишь тихое:       — Скажем, да.        — Как интересно… — пальцы прошлись по выбивающемуся из густой шерсти члену. Соник с определенным удовольствием наблюдал за реакцией собеседника, что скривил личико и зашипел. Соник приподнял бедра и засуетился, поудобнее устраиваясь над Шедоу. По затаенным дыханиям обоих и их нервным дерганьям было совершенно понятно, что неразрешенное напряжение достигло самого пика. Синий еж медленно перевел глаза на взволнованный взгляд напротив.        Прикусив посильнее губу, готовый к дискомфорту, Соник стал насаживаться на орган под собой. Шедоу закинул голову назад, до скрипа сжимая в кулаках ткань одеяла. Тело опалило — Соник мгновенно осознал, чего ему не хватало столь долгое время. Он просмотрел кучу порнофильмов, дрочил повседневно, но так, как сейчас, у него не стоял никогда. Выгнувшись небольшой твердой дугой, его член встал так высоко, что головка прислонилась к животу.        Соник просел ещё немного. Ему нравилось ощущение, как Шедоу проникает в него, как заполняет пустоту в нем своим накаленным возбуждением и тишину в воздухе своими хрипами. Его голос был потрясающим.       — Я в шоке с тебя, — искренне признался Шедоу, ненадолго рассмеявшись, и его смех приятным потоком разразил пространство. Теперь его маска безразличия окончательно стерлась — Соник смотрел на него и видел до жути довольного Шедоу. Видел, как блеснуло восхищение в глазах, как порозовели и покрылись мелкой испариной щеки. И как беспринципно расплылись в улыбке губы. Теперь Соник видел во плоти всю картину, и совершенно точно понял, что Шедоу изначально был рад показать свою теневую сторону. Своих чертей, которые так долго теплились в нем и рвались наружу.        Соник позволял ему растянуть свое тельце на себе, с каждой секундой расширяя проход для проникновения. Внутри Соника зарождалось что-то противоестественное, что-то звериное, и сердце стало биться быстро и так громко, что отстукивало в ушах. Он оперся об напряженные мышцы пресса Шедоу и увеличил активность движений.         Пошел пятый по счету прыжок, и Соник в какой-то степени гордился собой (пусть ему и не хватало возможности вобрать в себя даже половину длины). Шедоу было до жути больно от пульсирующей эрекции и тесноты, но он не мог жаловаться — открывшийся ему вид был настолько привлекательным, что он, широко распахнув глаза, прокручивал в голове одну и ту же мысль:        «Он ещё красивее выглядит, чем я представлял. Ещё красивее выглядит, чем я представлял. Ещё красивее выглядит, чем…».        Два навостренных ушка в россыпи длинных синих иголок на его голове, милейшая белесая шерсть на вздымающейся груди, сжатый от напряжения плечевой пояс и чересчур сосредоточенное выражение лица. Глаза Соника были наглухо зажмурены, рот совсем немного приоткрыт, а по щеке одиноко ползла капелька пота. Мышцы лица то и дело сокращались, и он морщил носик, стоило ему сесть хоть на миллиметр глубже. И все это приправлялось сладко-извращенными ноющими звуками, стонами, лишь слегка приглушенными из-за закусанной губы.        — Дикое эстетическое удовольствие, — вслух утвердил Шедоу севшим голосом. Еж открыл глаза и еле заметно ухмыльнулся.        — Но до Соника из твоих фанфиков мне далеко. Я не такая шлюшка.        — Да ладно? Скачешь так, будто я отвалил тебе сотню баксов.        В обычной ситуации Соник наверняка бы ответил, но сейчас он предпочел собрать все свое внимание на том, чтобы сохранять инертный ритм, что динамичными волнами разливался по их телам. 

***

      — Что-то долго он. — скрипнув вилкой по тарелке, поджала губы Мэдди. Набивший полный рот риса, Том участливо кивнул. — Ужин остывает.        — Пусть кто-то сходит и позовет его, — проглотив пищу, сказал он, оглядывая сидящих за столом. Тейлз выпрямился, чтобы возразить, но Наклз среагировал быстрее:       — Чур не я!        И все взгляды теперь были обращены на Тейлза. Он недовольно замычал, грустно опустив лисьи уши. Ему пришлось положить вилку с кусочком курицы на стол и поплестись наверх. Он парил над лестницей, перекручивая своими хвостиками и сердито ворча, что Соник безответственный и легкомысленный еж. Открыв дверь в его комнату с такой силой, что та чуть не ударилась об стену, Тейлз уже было открыл рот, чтобы возмутится, но спальня оказалась пуста. «Неужели до сих пор убирается у Шедоу? Там правда настолько грязно?!», — удивился лис, опустившись на ноги, и поменял маршрут к самой дальней комнате.        И с каждым его шагом все больше усиливался отдаленный странный шорох. Такой, будто кто-то делал пробежку. Он рефлекторно перешел на цыпочки, подбираясь ближе к двери и прислушиваясь, пока несвязные разговоры не превратились в разборчивую речь.        — …Ох-х, почему так чертовки неудовлетворительно?!…       — …Амплитуду увеличь, Соник.        — …Но и так тяжело!        — …Ты даже не стараешься!…       — …Давай поменяемся. Я так не буду долго скакать, что за пиздец!…       «Аэробикой занимаются чтоли? В семь вечера? Вот странные ежи», — надул от непонимания щеки Тейлз. Недолго думая, он постучал в дверь:       — Шедоу! У вас все нормально? Скажи Сонику, что время ужина!        Шум затих в короткое мгновение.        — …Черт, ответь что-нибудь, — услышал он совершенно отчетливый шепот.        — …Что мне сказать?!        — …Придумай!        — Я не понимаю о чем ты, Тейлз! — прокашлявшись, Шедоу отозвался таким ором, будто их разделяла китайская стена, а не хлипкая дверь. — Я занят!       Тейлз минуту простоял в выжидающем молчании, совершенно сбитый с толку.        — …Вроде ушел. Думаешь, он нас слышал?        — …Надеюсь, нет…       — …Это ты слишком громко стонешь, блять!       —… Захочу, вообще свалю, ясно?!       — …Ну всё-всё, спокойно. Ложись давай — от такой долгой паузы у меня ноет в члене.       Тейлзу показалось, что мир рухнул перед его глазами. Челюсть опустилась на приличные три сантиметра, и он стоял, пялясь в эту тупую дверь и не двигаясь. «Что они делают?!» — криком прозвучало в мыслях, а щеки вмиг побагровели от стыда. Похлопав ресницами, Тейлз накрыл рот ладонью, отговаривая себя от воплей, и на панически трясущихся ногах рванул в свою комнату. 

***

      В комнате становилось все душнее. Стрелка часов уже перевалила за восемь, разбросанные игрушки так и лежали одиноко на полу. Кровать поскрипывала от каждого динамичного толчка — любовники уже успели поменяться положениями, и теперь, похрипывающий от изнеможения и раскинувший руки по сторонам, Соник лежал на спине, вжатый в матрас, и его тело почти безжизненно ходило вперед-назад. Шедоу же был вполне энергичен — придавливая хрупкие ребра обхватом ладоней, он старался рационально насладиться желанным телом, о котором фантазировал много месяцев. Он вбивался в него неспешными движениями, не перебарщивая, смакуя, не сдерживая глубоких хриплых выдохов.        — Ты можешь… Быстрее? И поактивнее, что ли. Вяло как-то. — закатил глаза Соник.        — Лучше молчи. Трепаться во время секса та ещё херь.        — Ты же знаешь, я люблю скорость, Шедоу, я так никогда, блять, не закончу, — положив ладони на щеки Шедоу и направив на себя, Соник находил откуда-то силы ухмыляться красными от укусов губами, и, несмотря ни на что, его улыбка по-прежнему выглядела гордой и притягательно хитрой. — Какой-то слабенький ты. Что, уже устал? — Шедоу чуть оскалился, сильнее сжимая его ребра, пока Соник проводил руками от его плеч до запястий. Горячие влажные пальцы остановились на золотых браслетах, а во взгляде промелькнула по-дьявольски задорная искра. Он кивнул на одно из них, подцепив пальцем металическое кольцо. — Может быть… Освободим в тебе Хаос? — стоило этим словам повиснуть в воздухе, как Шедоу замедлился. Конечно, такая фраза могла послужить одной из попыток колкого флирта, но Соник выглядел достаточно серьезным и пытливо ждал ответа.       — Ты в своем уме? Я не сниму их, — он ошеломленно смотрел на Соника, остановившись, не верил, что тот готов пойти на такой риск.        — Слушай, сделай исключение, — с его лица пропала напускная веселость, заменилась на серьезно сведенные брови и впившийся в Шедоу строгий взгляд. Он поддался чуть вперед, сокращая дистанцию до мизерной, и произнёс тихо, чуть шевеля губами: — Давай поэкспериментируем.         Шепот звучал так интимно, что по шее и груди Шедоу пробежалась дрожь. Оцепеневший, он лишь хлопал глазами, наблюдая за пассией. Сглотнул вязкую слюну, скопившуюся из-за чрезмерного возбуждения, пока синий еж гладил его запястья. Внизу живота потянуло чертовки сильное вожделение, и он позволил Сонику стянуть с себя браслеты.        Одно кольцо было снято, и Шедоу глубоко вдохнул, отмечая, как расширяется освобожденная грудная клетка, как он мало-помалу наполняется присущей ему силой. Соник облизнул припухшие влажные губы, сосредоточенно избавляясь от блокировок могущественной энергии, спящей в Шедоу.        — Ты почувствуешь себя куда лучше, — ободряюще приговаривал Соник, видя замешательство в глазах напротив. — Да и мне чертовски нравится твоя сила в действии. Так заводит…       — О, вот оно что. Значит ты преследуешь цель своих фетишей, а не моего самочувствия.        — Помолчи лучше, а.        Стоило второму браслету соскользнуть с кисти, как шерсть, заискрившаяся светом, покрылась золотом, а широко открытые глаза вспыхнули алым огнем. Контроль Хаоса заполонил все его естество, выбивая из него привычное спокойствие и хладнокровие, наделяя животной тягой. Соник сначала довольно улыбнулся, но затем вскрикнул от неожиданности — Шедоу рывком перевернул его на живот, встречаясь с копной синих иголок.        — Хаос подан, как вы заказывали. Только смотри не кончи слишком быстро, скоростной ежик, — оголил зубы в широкой улыбке. Лепеча что-то несвязное, Соник по началу противился и пытался вернуться в прошлое положение, но от горячего дыхания Шедоу, ударившего в заднюю часть шеи, тут же застыл. — Я пиздец как хотел сделать это с тобой, — он помассировал большими пальцами тонкую поясницу, говоря ему на ухо.       Соник распахнул глаза. Странная мысль посетила его — как дежавю — ему показалось, что он уже слышал или видел нечто похожее. Или читал.        «…— Не сдерживай себя, кричи, матери меня, — Шедоу обоими руками взял парня за бока и рывком развернул на живот. Соник завопил от неожиданности, встретив лицом каменистую поверхность земли, которая исцарапала ему правую щеку. — Я пиздец как давно хотел сделать это с тобой.»       Не контролируя прилагаемую силу, Шедоу по очереди согнул его ноги, поставил на четвереньки. Удобно пристроившись сзади, он одной рукой обвил его бедро, а второй надавил чуть ниже лопаток со свирепым «Выгнись».        Будто зверь, слетевший с толстых цепей и погнавшийся за жертвой, Шедоу проник с такой грубостью и жадностью, что Соник взвизгнул, слабо отталкиваясь локтями от кровати. Довольный оскал Шедоу смешивался с его собственными вздохами, низкими и несдержанными. Тело Соника неожиданно показалось ему маленьким и беспомощным по сравнению с собственной мощью, и Шедоу сходил с ума от возможности владеть им в полной мере. Сам Соник тоже ощутил, как поведение парня поменялось — его руки стали тверже и настойчивее, от тела шел страшный жар, а движения были до того резкими и болезненными, что перед глазами все плыло.        — Эй, ты чего?! Давай полегче! — недоуменно сдвинув брови, сказал Соник, и его дрожащий голос граничил с криком. Игнорируя просьбу, Шедоу перехватил его руки, заломил их за спину. Оставшийся без опоры, Соник снова рухнул лицом во влажную смятую подушку. — Да что ты творишь, твою мать?!        «…На долю секунды Шедоу одолело чувство вины, но оно мигом обратилось в ярость. Поймав трясущиеся и упертые в землю кисти Соника, он рывком завел их ему за спину, дал его милому личику вновь обцарапаться об камни и услышал жалобно-болевое шипение.        — Не дергайся, — давил на хрупкие запястья, сложенные на пояснице, в который раз демонстрируя свою силу в ответ на беспомощность мальчика.»       — Ты ещё не понял? — он рассмеялся, упираясь локтем в поясницу, сильно надавил и услышал возмущенный возглас Соника, чье гибкое тело наконец податливо прогнулось. Шедоу мягко провел ладонью вдоль от шеи по дугообразному позвоночнику, ухмыляясь мелкой дрожи в ответ. Пальцы скользнули к ягодицам. — Я следую четко сценарию.        — Е-еба-ать, — тут же перестав сопротивляться, восхищенно протянул Соник, повернув голову в сторону и жадно глотая воздух. От осознания его губы расплылись в удивленно-радостной улыбке, а жар в паховой зоне только приумножился из-за бессытдно сжимающих его задницу рук. — Сукин сын, ты повторяешь действия из своего фанфика, — он рассмеялся почти истерично, но его смех очень быстро перетек в протяжные вздохи.       «Стиснувший зубы, Соник зашептал что-то жалобное, вновь принимая внутрь крупную твердую головку, пробирающуюся все глубже. Слезы били ручьем. Он шмыгал носом и обрывисто дышал, время от времени дергая плечами.»             Шедоу увеличил интервал, и вошел в самую глубь, полностью погружаясь в теплое послушное тельце. До этого он проникал лишь на половину длины, или на две трети — сейчас же он прислонился к проходу самым лобком.        — Стой! Больно, Шедоу, мне больно! — заверещал Соник, чувствуя, как чрезмерно глубоко входит орган. В переносице защекотали подбирающиеся слезы. — Шед…А-ах, — его перебивали контрастные словам собственные стоны, выбивающиеся жалостливым, молящим потоком, полным наслаждения.        — О-о, не дави на жалость. — Шедоу обхватил ладонью твердый член пассии, усмехаясь тому, как тот дернулся. Пальцы неспешно надрачивали, а сам он продолжал активно двигаться внутри. Чувствовал, что близок к пределу. — Разве ты не говорил, что заценил мою «текстовую порнуху»? Говорил. Там описан не секс, Соник, там описано принуждение к нему.         — Это же выдумка! Я не ожидал, что тебе и в реальности голову сорвет, идиот!       — О Хаосе попросил меня ты. — напомнил он, гулко простонав. Оргазм начал подступать издалека головокружительной волной, молниями, бьющими в кончики пальцев и головку члена.       — Да ты мне просто… — сквозь зубы прошептал Соник, до посинений сжимая в руках наволочку и зажмурившись в пристыженном выражении лица.        — Что? — растянув губы в ухмылке, сжимал двумя руками ягодицы. — Противен? Ненавистен?… Или… — Шедоу замолчал, а затем с новой силой толкнулся. Увеличил темп вдвое, наслаивая удовольствие, накатывая в тугой шар, который был готов взорваться в ближайшие минуты. Соник прикусил губу и повернул голову так, чтобы зарыться лицом в темноту подушки и прорычать.        — Ты мне нравишься, — вкупе с громким поскуливанием протянул он сквозь сбитое дыхание вопреки. — Именно таким мерзавцем, — на секунду поднял голову Соник, оборачиваясь на Шедоу томным прищуром, а затем снова рухнул лицом в подушку. Удовлетворенный ответом, Шедоу наклонился к его шее, игнорируя колкие иглы, царапающие ему щеки. Голова гудела — контроль Хаоса нехило его изматывал. Соник стал сильно извиваться и почти выскользнул из под него, но руки крепко держали его талию, вжимали в кровать, а резкие толчки продолжали ускоряться. К горячим вздохам и стонам присоединился новый звук: влажное хлюпание, появившееся от обилия смазки. Соник больно укусил себя за внутреннюю часть щеки, закрыл глаза в непомерном наслаждении и протяжно звал Шедоу по имени. Тот излился в самую глубь, наполняя, хрипло скуля возле его уха. Головная боль в разы увеличилась — Шедоу уже не чувствовал пространство, не понимал, где находится и что происходит, ощущал лишь удовольствие и ничего более. Помутневшие глаза медленно закрылись, тьма окутала его мысли, погружая в неизбежный сон. Он без сил рухнул на кровать, завалился набок, чуть не придавив Соника.        — Блядство, — тяжело переворачиваясь на спину, прохрипел Соник, чувствуя себя выжатым фруктом. Закатившиеся вверх глаза Шедоу смотрели сквозь пространство, а конечности обмякли в топкой кровати — сила контроля Хаоса высосала из него всю жизненную энергию, а из-за сумасшедшего соития и ещё более сумасшедшего оргазма Шедоу тут же отключился, решив восстановиться в царстве Морфея и задремать. — Хе-ей, ты чего, — Соник приподнял голову и толкнул Шедоу рукой в плечо, но тот промычал что-то неразборчивое в ответ. — Как же быстро ты выдыхаешься, высшая форма жизни, — он слабо улыбнулся, устраиваясь ушком на бархатистой грудной клетке Шедоу и окольцевав его торс руками. — Знаешь, Шедоу, пусть ты кажешься самым непоколебимым и сильнейшим, у тебя есть слабости. И одна из них лежит сейчас прямо на тебе.        — Абсолютно верно. — не открыв глаза, сквозь пока неглубокую дрему ответил Шедоу, сгребая мальчика в объятья. Не прошло и трех минут, как Соник засопел под метроном спокойного сердцебиения Шедоу. 

*** 

      — Не смешно, Эми! Мне помощь нужна!       Тейлз сидел в уголке своей комнаты, прижимая к ушку смартфон. Он смущенно хлопал глазами, слыша из трубки заливистый девичий смех.        — Всегда знала, что Соник не по девочкам! — снова смеялась. — Погоди-погоди, скажи ещё раз, как ты объяснился перед Мэдди? Что они занимаются аэробикой?! Аэробикой!? — теперь смех девушки был больше похож на хохот сумасшедшего.        — Да блин, хватит! — заныл лисёнок. —Скажи мне лучше, что делать? Я должен их предупредить, но мне стыдно! Мэдди сейчас поест, поднимется ко сну и точно пойдет за Соником — он так и не поел. А они, небось, спят под одним одеялом.        — Если ещё не закончили.        — Эми!       — Ну, ладно, ладно, — сдалась девушка. — Я сейчас позвоню ему и передам, чтобы отложил перепихон до другого, более подходящего случая.        — О, боже, спасибо тебе.        Эми попрощалась с Тейлзом, ещё раз пустив истеричный смешок на дрожащий голосок лиса. Чего он так распереживался? Не его ведь спалили!        Но сама Эми дрожала как осиновый лист. Ее ладони вспотели от ужаса — «Шедоу и Соник?!». Её пронзало смешанное с беспокойством чувство собственничества. Ей совершенно не нравился Шедоу, и, более того, до этого она была убеждена, что и Соник питает по отношению к этому зверю лишь презрение.        Девушка сбросила звонок и села в кровати, набирая контакт Соника. Она пригладила волосы и прокашлялась — по привычке. Ей было все ещё немного тяжело разговаривать с давним другом, пусть симпатия и осталась далеко позади её плеч. Однако, тот не взял трубку даже с третьего раза, и девушке пришлось сквозь раздражение и недовольство набрать другой номер.        — Идиот… — закатила она глаза, вслушиваясь в гудки из поставленного на громкую связь телефона. И, спустя несколько секунд, из динамика послышался охрипший и сонно-низкий голос Шедоу.        — Че тебе?        — Дай трубку Сонику.        — Почему ты решила, что он рядом? Нашла кому звонить. Ты меня разбудила.        Эми фыркнула. «Хорошо притворяешься, тварина».        — Я знаю, что вы там делаете. Тейлз вас услышал, и он переживает, что вас застукают. — сказала она, от нервов наматывая на палец прядь розовых волос. — Бедный мальчик.        — Еб твою ма-ать… — уловила она очень тихий шепот, но её было не переубедить — это сказал Соник. — Так хорошо же все было!…       — Шедоу, слушай, ты там не охренел случайно? — повысила голос Эми, вскочив с места. — Дай ему трубку!        — Не хочу, — игриво отозвался Шедоу, чем ещё больше разозлил девушку. На фоне прозвучал приглушенный смешок Соника.        — Ты его развращаешь, — процедила сквозь зубы. Ее слова сочились жуткой ненавистью. Эми была готова запрыгнуть в машину и рвануть к ним. — Соник! Ты забыл, что вы были врагами?! Не доверяй ему!        Ежи переглянулись, обменявшись идентичными ухмылками.        — Эми, детка-а, — Соник наклонился к щеке Шедоу и заговорил в диктофон его телефона. — Я прекрасно понимаю твой гнев, но ревновать нехорошо-о! Ты ещё найдешь себе парня. Конечно, не такого харизматичного, как я, но…        — Да завали уже ебало!        Эми продолжила что-то разъяренно лепетать, но Соник взял телефон в руки и благополучно отбросил его в сторону, отключив звонок.          — Как тебе не стыдно? Разбиваешь девичьи сердца. — Шедоу неодобрительно покачал головой, сложив руки на груди и присев в кровати. — Чертенок.        — Не только девичьи, — возразил Соник, подымая с подушки голову, и тень абсолютной власти коснулась его лица. Он глянул на Шедоу с заводной шаловливостью, заваливаясь в подушки. По-хозяйски закинул руки за голову и спросил: — Собираешься дописывать свой фанфик?        — Нет. — он потрепал Соника по макушке. — Зачем, если теперь я могу претворять все свои фантазии в реальность?