Кошмары

Вечер был прекрасным. Свежее постельное белье, пахнущее стиральным порошком, Нил в растянутой футболке под боком, отключенные будильники и отсутствие планов на выходные. Их квартира была уютной, особенно вечером, с приглушенным светом и сияющими гирляндами в коридоре. Эндрю всегда засыпал первым, и этот раз не исключение. Сначала снов не было, лишь пустая бессознанка, быстро сменившаяся. Его старая спальня, одна из многих, сменившихся за годы по разным приёмным семьям, но запомнившаяся лучше всего. В пальцах письмо от матери Аарона с просьбой встретиться. Неровный почерк, смазанный в нескольких местах, криво поклеенные марки. Она пишет букву «y» также, как Эндрю. Косая, с длинной и большой петлей, размашистая. Ему было около четырнадцати, но рост его составлял всего метр тридцать. Детские черты уже приняли некие грубоватые очертания, голос сломался уже как два года, но он всё ещё был маленьким. Не плечистый, с тонкими запястьями и щиколотками, ему больше десяти никто не даст. Вошедший в комнату Дрейк был под метр восемьдесят, весил втрое больше мальчишки и был более похож на мужчину, даже щетина была. Опрокинутый на кровать подросток, заведенные над головой запястья, крепко удерживаемые сильной рукой, слабая попытка дать коленом под рёбра, отброшенное на пол письмо, злостные укусы по всей шее и горячая кровь на бёдрах. Он не плакал, слёзы сами текли от боли. Искусанные в мясо губы сдерживали крики, а его противный шёпот на ухо «Хороший мальчик, не надо плакать» заставлял запрокидывать голову назад, лишь бы скрыться от этого ужаса. Дрейка никогда не хватало больше пяти минут. Он отступил, застегнул ширинку и вышел, защелкнув дверь. Стиснутые челюсти задрожали от напряжения, и из груди вырвался тихий скулеж. Мышцы ног бились в судороге, онемевшие запястья больше никто не удерживал, но он не мог пошевелить и пальцем. В глазах было мутно от слез, по подбородку текла тонкая струйка крови из прокусанной губы. Бордовые мазки на бёдрах медленно застывали, покрывая кожу противной плёнкой. Он кое-как перевернулся набок и свернулся калачиком на мокрых насквозь простынях, не прикрывая беспорядок. Капли на внутренней стороне бёдер смешались, больно слепливая кожу. Медленно открыв глаза и проморгавшись, Эндрю увидел рядом рыжую макушку. Часто бившееся сердце гоняло кровь, что билась в ушах. Что-то не отпускало из кошмара. Чуть поёрзав, Миньярд непонимающе дёрнул бровью. Ощущение мокрых холодных простыней и бёдер было реальным. Приподнявшись на локтях, он увидел в ночном сумраке пропитанную жидкостью ткань домашних штанов. Это была не кровь, это не могла быть она. Мокрота была не багровой, а... прозрачной? Чёрт, какого хрена? Нил рядом сонно протёр глаза, обернувшись на замершего Эндрю. Джостен оглядел его мутным взглядом, чуть дольше смотря на нижнюю часть его тела, и провел ладонью по простыни, ощущая ледяную влагу. Он молча выбрался из-под одеяла, отошёл к шкафу и достал из него свежее постельное. – Иди в душ, я уберу, – кинул он хриплым голосом, не смотря на парня. Тот пулей выскочил из спальни. Щёки горели, ладони подрагивали. Сонная дымка спала, и липкое отвратительное ощущение влажной ткани сковывало не только ноги. Быстро скинув спальные штаны и тонкую хлопковую футболку, он прыгнул под упругие горячие струи. Эндрю зажал рот ладонью, расширенные глаза смотрели в никуда, в уголках век блестели слёзы стыда. Нилу наверняка противно сейчас касаться простыней, мерзко от запаха, от самого Миньярда. Тянуло взять бритву и вынуть лезвие, провести по коже, почувствовать успокаивающие капли на запястьях, но... он обещал. Уперевшись локтем в переднюю стенку душа и положив лоб на предплечье, он попытался отдышаться. Сердце билось часто, вена на шее, казалось, лопнет от напряжения. Эндрю глубоко вздохнул, сосредотачиваясь на воде. Тонкие сильные струи приятно били по плечам, отдавая лёгкой вибрацией. Горячие капли стекали вниз, стенки душа и зеркало запотели. Миньярд не знал, сколько простоял так, нежась и наслаждаясь, но всё же вылез. В ванной всегда хранился дополнительный комплект пижамы. Идея Нила. Изначально задумывалось, что после секса они пойдут в душ и прямо там нормально оденутся, но... Сейчас не тот случай. Мягкая хлопковая ткань приятно обволокла кожу, сухая и тонкая. Капли с мокрых волос падали на плечи. Нил сидел на краю кровати. Вид свежих застеленных простыней заставил поёжиться. Эндрю аккуратно сел рядом, чувствуя, как к горлу подступает вторая волна паники. Нил же не оттолкнет, да? Не решит, что он просто мерзкий? Не скажет, что он как маленький, проснулся от кошмара в мокрой постели? Нил не такой, да? Джостен заглядывает в глаза и тянет ладонь к его лицу, останавливаясь в нескольких сантиметрах. Эндрю неуверенно кивает, и рыжий осторожно обхватывает пальцами линию челюсти. – Ты в порядке? – голос приглушенный, мягкий. Родной, успокаивающий. – А ты? – звучит резче, чем думалось. – Причём здесь я? – Не противно? – А должно? Череда вопросов прерывается, и Миньярд открывает рот, чтобы что-то ответить, но слов не находится. Он просто дёргает бровью, недоверчиво смотря на парня. Но это все ещё не «нет». – Если я всё ещё здесь, значит, что я в порядке. Тебе было больно, приснилось что-то? Эндрю гулко сглотнул. Те, мокрые от крови простыни, запомнились лишь горечью, болью. Эти, влажные от мочи, были... спокойными? Нил творил магию со всем, что делал. Даже если он творит полную дичь – это всё ещё он. – Дрейк, – хрипло выдавил блондин, всё ещё ищя что-то в голубых глазах. Одного слова достаточно, чтобы Джостен понятливо кивнул. Он знает всё. Когда у Миньярда произошла череда панических атак спустя год после смерти этого подонка, он рассказал всё одним вечером, говорил неприрывным потоком, а рыжий молча подливал ему чай, внимательно слушая. – Хочешь, посплю на диване? Обычно после кошмаров он спихивал Нила с кровати и досыпал отдельно, но сейчас... Нил был нужен ему. Не из-за Дрейка, не из-за сна. Он бы справился с этим и сам. Было страшно за своё здоровье – ему нет и тридцати, но вдруг внезапный энурез был не разовой акцией из-за панического состояния, а признаком проблемы? Нил нужен ему, как таймер сапёру. Джостен спит невероятно чутко. Раньше Эндрю думал, что аналитический ум – способность Кевина, но рыжий анализировал состояние Миньярда меньше чем за десять секунд и с девяностопроцентной точностью. Он читал его, словно рентген, обращал внимание даже на лишний вздох или слишком резкое движение мышц. Поэтому блондин знал – парень разбудит его сразу, как почувствует неладное. Теперь он во все оружии, наблюдает за ним внимательно и, кажется, не моргает даже. Нил не разбудил его в первый раз, потому что... Эндрю не мучали кошмары и панические атаки уже несколько месяцев. Таймер медленно отключился и не смог среагировать, когда нужен был сапёру. Нил улегся на спину, и Миньярд проскользнул под его руку, устраивая ещё влажную голову на груди. Под тонким хлопком размеренно билось сердце. Эндрю уткнулся носом в сгиб своего локтя и почувствовал тёплую ладонь на затылке. Та не двигалась, не гладила. Просто давала понять, что он в безопасности. Джостен рядом, всё в порядке. Эндрю уверен, что они никогда больше не обсудят эту ночь. Они перекинутся лишь коротким «Что с простынями? В прачечной» за завтраком. Миньярд пройдёт обследование у врача и спокойно выдохнет, когда ничего страшного не обнаружится. Они отпустят это, как будто ничего и не было. А было ли, из-за чего переживать?