”Я ваш пленник?”

      ”Я ваш пленник?”       Спросил он тогда с неозвученной горечью. Конечно, Дэйенерис поняла. Она умная женщина.        ”Ещё нет.”       Уже да.        Джон стоит у двери в её каюту. Их разделяет только дверь и пара шагов. Что может быть хуже?        Только пропасть, в которую он готов упасть.        Дыхание замедляется, он опускает взгляд. Раздается звук стука по дереву.        Раз, два, три. Три шага за дверью и она открывается.        Джон отнимает взгляд от пола.        Дэйенерис стоит перед ним в дневном платье, полностью собранная на вид, всегда готовая к битве или важному политическому разговору, будто вместо него сейчас должен был зайти Тирион. Она изумлена.        Почему он пришел? Он хочет сказать что-то про стену? Про Винтерфелл? Про Короля Ночи?       Они сталкиваются взглядами и всё вокруг размывается.        Вот Джон, он слегка растерян и смотрит с видом щенка, не волка. Вот Дэйни, её рука на двери начинает мелко подрагивать, и она старается остановить это, пока дрожь не пошла дальше по телу. Опускает руку, отступает. Задерживает дыхание. Он делает шаг навстречу, неловко разворачивается, дает себе мгновение и закрывает дверь.        Они смотрят друг на друга и кажется, что сердце падает куда-то в пятки. Оба сердца.        Джон размыкает губы, чтобы начать говорить, и взгляд Дэйенерис соскальзывает по его красивому лицу вниз, падает на них.        Он закрывает рот. У него всегда было плохо со словами, особенно когда они должны были касаться его чувств. Всегда лучше выходило действиями. Хотя, когда это "всегда" было таким, как сейчас?       Она снова смотрит в глаза, в эти темные, заволакивающие глаза. Я его, а он мой.        Он смотрит в ответ, на её мягкие черты, полные губы, длинные ресницы, яркие глаза. Голубые, как небо в далеком, но приближающемся доме. Особенные. Я её, а она моя.        Дэйенерис не хочет прятаться, она тянется и берет его руку, грубую и мозолистую от меча, большую и теплую. Коротко сжимает.        И Джон хватается за это. Он тянется ближе, кладёт её ладонь на свое тело, уже не важно, куда, только бы касаться. Тянется ещё ближе, руки оказываются на её спине, а дальше Дэйни делает всё сама.        Они сталкиваются носами, а затем губами. Её пальцы на его щеках, в его волосах, на его шее, пульс подскакивает. Тепло разливается по телу, согревает грудь и низ живота, всё наконец-то становится ясным и предельно понятным.        Мы.        Она распахивает его жилет вместе с плотной рубашкой, пылко кусает и тянет ещё ближе к себе. Он распускает её пояс и дрожащими пальцами цепляет полы платья, раскрывая его и спуская с нежных плеч. Как можно быть такой прекрасной?       Джон собирает её нижнее платье на спине, задирает, пока она избавляет его от брюк и с уже припухших губ перебирается на шею. Целует, кусает под бряканье пряжки ремня, чувствует, как быстро стучит его сердце, некогда пробитое ножом предателя, но теперь живое, как никогда. Как можно перестать упиваться им?       Он шумно выдыхает и помогает ей. Дальше всё получается быстро.  Дэйни стягивает с него брюки, Джон вытряхивает ноги из ботинок под её тихое хихиканье, которое быстро теряется и становится звучным выдохом. Он подхватывает её на руки, целует вновь. Она теряет остатки одежды по короткому пути до постели.        Губы зудят, лоб покрывается испариной, но Джон так близко, так тесно близко, что отпустить его сейчас кажется чем-то безумным. Нереальным.        Его вес на себе, его руки, его губы и горячий язык. Хочется только больше, больше и больше.  Джон не спешит, а Дэйни протяжно ахает, когда он оказывается внутри. Откидывает голову на подушки, а он касается, касается, касается... Целует шею, ключицы, охает сам, а у неё бедра сводит от того, каким нежным оказывается его голос сейчас.        Они одни. Одни друг для друга во всём мире, сплетенные чувствами, страстью, телами и душами. Так должно было быть с самого начала.        Я его.        Я её.       Он мой.        Она моя.       Джон отрывается от губ и они сталкиваются взглядами вновь.        Его темные, как смоль.        Её светлые, как ясное небо.        Мы.        Дэйенерис гладит его затылок и путается пальцами в кудрях. Она не хочет отпускать его и не отпустит.        Сейчас и навсегда.        Вместе.