Зеркало

Билл вальяжно проходился по комнате убитой жертвы, рассматривая плоды его с Моной труда. Удовольствие от довершённого дела и отсутствие надобности спешить давали ему ощущение спокойного наслаждения. Сейчас он мог отдохнуть, прохаживаясь из угла в угол, пока Мона игралась уже с трупом. Взгляд его лениво блуждающих глаз упал на почти не пострадавшее от брызгов крови зеркало, и он, неожиданно для себя, остановил на нём взгляд. Билл не видел себя со дня резни под маяком. Всё это время ему было достаточно ужаса в глазах жертв, которые видели его, однако теперь его снедало любопытсво. Он подошёл к зеркалу. Маска смотрелась непривычно. Обвисший лоскут, прикрывавший место, где у него должно было быть лицо, приобрёл мертвецкий фиолетовый оттенок, а рот застыл в зубастом оскале. Небольшие непрекрытые маской участки блестели красным. Ничего, что он не ожидал бы увидеть. Скучно. Однако его пригвоздил к месту ещё один приступ любопытства. Билл понятия не имел, что под маской. Он взял лоскут за нижний край и потянул вверх, сдёргивая его с себя. Его взору открылось отвратительное месиво. От человеческого лица не осталось ничего, вместо него в зеркале Билл видел не то гнилой сгусток, не то вторую, сползающую маску. Оголённое мясо повсюду сочилось бело-желтоватым, вонючим гноем, который то и дело капал вниз и пачкал одежду. Кое-где в натёртых местах проступала кровь. Было даже несколько отвратительных рваных нарывов, в которых извивались паразиты. Несколько из них, увлекая за собой сгустки выделений, упали на пол и, со всем присущим личинкам безобразием, энергично задёргались. Почти по центру композиции выпирала носовая кость, под которой тихо сопели отверстия ноздрей. Билл смотрел в зеркало и видел ходячий труп. Разглядывал себя и не узнавал ни единой знакомой черты. Да и не было в этой уродливой гуще никаких черт, они были стёрты совместной работой ножа и гниения. Его мимолётный испуг при первом взгляде на такого себя быстро сменился ликованием. Он был отвратителен как грех, и это ему льстило. Застыв сейчас напротив зеркала, любуясь и упиваясь мыслями о том, какие лютые страх и отторжение он мог бы вызвать у последней жертвы, сними он маску час-другой назад, он готов был трахнуть самого себя. Прерывающие друг друга бессвязные мысли в конце концов сливались в одно: "Я – МОНСТР! Я – ЧУДОВИЩЕ! БОЙТЕСЬ МЕНЯ! БОЙТЕСЬ МЕНЯ! БОЙТЕСЬ МЕНЯ!!". Безумное торжество, сводившее его с ума в эту секунду переполняло всё его существо. Его грудь, казалось, готова была разорваться от гордости и наслаждения. Его челюсти сами собой разжались, и из открытой пасти стали раздаваться ритмичные, свистящие хрипы, напоминавшие не то кашель, не то рвотные позывы. Сам он при этом затрясся, в такт хрипам, иными словами – со стороны это было похоже на припадок, хотя на самом деле это был смех. – Ты этот звук издаёшь? – раздался прямо за его спиной недоумевающий голос Моны. Раздражённый тем, что его отвлекают от самолюбования, Билл развернулся, однако раздражение быстро сгладилось следующей её фразой – Выглядишь херово. Ничего не ответив и не обращая внимания на последующие обращения к нему, Билл вновь повернулся к зеркалу. Да, он выглядел херово, просто отвратительно, но пусть все это видят! И пусть каждый кто его видит боится! Из его руки выскользнула кожаная маска, с противным звуком шмякнувшись в лужу гноя.